Я рванул дверь на себя и выскочил на мороз.
Деревня, еще минуту назад казавшаяся сонной и пустой, пришла в движение. Зеваки, что недавно кучковались у домов, теперь жались к стенам или бежали в сторону площади. Те, кто стоял у колодца, замерли, глядя туда, где я оставил своих.
Рёв ударил по ушам снова. Тяжёлый и раскатистый. От него завибрировал морозный воздух, с ближайших крыш посыпался снег.
Я выбежал из-за угла дома. Открылся обзор.
Искра распахнул крылья. Огромный серо-синий силуэт казался ещё больше. Он встал на задние лапы, разворачивая грудь, и ревел — так ревут перед броском. Вокруг него суетился Сухарь. Тёмным пятном дракончик метался по снегу, тонко попискивая. Затем сильным толчком подбросил себя и взмыл в воздух. Следом за ним от земли оторвался Искра. С хлопком, от которого во все стороны ударила снежная волна.
Я не понимал, что происходит. Что сорвало взрослого грозового с места? Какой триггер сработал? Люди вокруг кричали, кто-то молился, прижимаясь к каменным кладкам, прячась от зверя.
Я бросился к околице, утопая в сугробах по колени. Сапоги проваливались в снег, в иногда наоборот скользили на обледенелых участках, заставляя терять драгоценные секунды. Сердце колотилось в груди, а внутренний круг Закалённого гнал по венам обжигающую волну, чтобы мышцы окончательно не задубели на морозе.
В этот момент я заметил движение за площадкой. Слева и справа от того места, где только что находились драконы, показались силуэты. Группа бойцов стремительно разворачивалась в цепь, беря пространство в полукольцо, когда до меня вдруг долетел характерный щелчок. Это был спуск тяжёлого арбалета, который ни с чем невозможно спутать.
Охотничий отряд Бычьей Шеи уже открыл огонь по Искре. Явно использовали сонные болты с вытяжкой мглокорня — дрянь, что пробивает чешую и валит с ног даже крупных дрейков за считанные минуты.
К счастью, Искра успел набрать приличную высоту. Грозовой дракон уходил от выстрелов с поразительной лёгкостью, пока по его чешуе бегали синие разряды, а гребень ярко светился. Один из летящих болтов должен был вонзиться ему прямо в брюхо. Однако в последнее мгновение мощная искра сорвалась с лапы зверя, с силой ударила в металлический наконечник снаряда и отбросила его в сторону. Сухарь при этом разумно не лез на рожон, стараясь держаться ближе к массивному телу старшего собрата.
— ИСКРА! — заорал я во всю глотку, чувствуя, как срывается голос.
Вряд ли он мог услышать меня сквозь завывания ветра, но мне жизненно важно было остановить его от попытки ввязаться в драку. Любое попадание алкалоида означало бы верную смерть для нас всех.
Дракон даже не обернулся на крик. Взмыл ещё выше, за пределы прицельного выстрела, уводя за собой Сухаря.
Я на секунду остановилсяи и перевёл взгляд на стрелков.
Две группы, человек по пять, бежали по снегу с пугающей слаженностью. Элитные псари. Как они смогли так быстро нас нагнать? Виверны? Вычислили направление и шли без остановок.
Времени на раздумья не было. Они меня заметили.
Я резко развернулся и побежал обратно вглубь деревни.
Высоко над головой раздался раскатистый клич. Я на бегу вскинул голову. Искра парил над хребтами. Звуком давал знать, что видит меня и не бросил.
И тут до меня дошло. Он закладывал вираж, складывая крылья, и шёл на снижение в центр деревни. На площадь у колодца — единственное широкое место, где можно сесть, не переломав крылья.
Люди на площади с воплями бросились врассыпную. Паника. У большого дома Барко оттесняет мальчишку Брена за дверь. Задвигает его спиной, сам остаётся на крыльце, сжав челюсти.
— Нет! — вырвалось у меня.
Открытая площадь — это тир. Если Искра сядет, охотники его расстреляют.
Я рванул к колодцу, под траекторию падающего дракона.
Вжик. Цок.
Каменная крошка брызнула в лицо. Болт ударился в сруб колодца возле бедра. Второй со свистом прошил воздух у уха. Охотники вошли в деревню. Били на бегу.
Я выскочил на середину площади, вскинул руки и замахал, показывая ладонями направление за переулок, в сторону амбаров.
— Дальше, Искра! Дальше! За дома!
Он был близко. Воздух волной ударил в грудь. Тёмный глаз дракона блеснул. Он распахнул крылья, тормозя падение, и взмыл над крышами. Так низко, что черепица посыпалась на снег. Дракон скользнул дальше. Сухарь пролетел следом.
Я нырнул за сруб колодца. Выглянул.
Охотники двигались перебежками, прикрывая друг друга. Впереди пёр здоровяк с молотом. Чуть правее, обходя дом по дуге, перетекал над снегом другой парень. Арбалет в руках, взгляд сканирует укрытия. До меня дошло. Гарь.
Тот самый, кто учил меня выживать во Мгле. Отдал заточку в знак признания. Теперь он пришёл за моей головой. Приказы Клана не обсуждаются, если хочешь выжить. Вот Гарь и выбрал выживание.
Оставалось лишь бежать.
Я рванул в сторону ближайшей постройки, рассчитывая проскочить в видневшийся за ней узкий проулок. Сзади снова грохнуло, и очередной стальный болт с треском раздробил каменную кладку буквально в паре сантиметров от моего плеча, обдав лицо холодной пылью.
Никогда раньше я не носился с такой сумасшедшей скоростью, заставляя тело работать далеко за пределами привычных человеческих возможностей. Однако сугробы играли на стороне преследователей: ледяной наст постоянно ломался под весом, ноги вязли в этом белом капкане, а мне приходилось выдирать их оттуда с диким хрипом. Я чувствовал себя загнанным волком, которого опытные охотники уверенно гонят на расставленные номера. И почему-то именно сейчас в голове всплыла абсолютно дурацкая мысль о том, что я ведь клятвенно обещал мелкому Брену вернуться обратно.
Оставалось продержаться метров пять до поворота. Спасительный угол был уже совсем рядом, когда за спиной раздался неприятный тупой шлепок.
Казалось, кто-то с размаху огрел меня по бедру тяжёлым дубовым поленом, после чего правая нога просто выключилась. Я с разгону рухнул на дорогу, сильно проехавшись лицом по мерзлой корке льда, и тут же попытался опереться на руки. Но тело перестало слушаться команд — мышцы стали мягкими, а обзор начал стремительно затягиваться серой пеленой.
Где-то далеко над крышами отчаянно заревел Искра, сопровождаемый тонким писком Сухаря. Ну хотя бы они успели уйти в безопасное место.
Собрав жалкие остатки сил, я заставил себя перекатиться на спину и уставился на торчащий из бедра длинный болт с характерным серым оперением.
[Системное уведомление: Критическая интоксикация нервной системы. Паралитический токсин на основе алкалоидов мглокорня. Из-за высокой дозировки сопротивление Закалённого подавлено. Полный отказ моторных функций ожидается через несколько секунд.]
Периферийное зрение уже отказывало, когда бойцы Клана неторопливо замкнули полукольцо вокруг меня. Из этой толпы выделился Гарь с опущенным оружием. Он подошёл вплотную и молча уставился на меня сверху вниз. Лицо оставалось совершенно бесстрастным, но в его позе угадывалось какое-то скомканное чувство вины за происходящее. Я попытался выдавить из себя едкую фразу напоследок, однако парализованный язык отказался шевелиться, а спустя мгновение темнота окончательно затопила сознание.
Из забытья меня вытягивало рывками.
Сначала сквозь вату пробился противный скрип слежавшегося снега под чьими-то тяжёлыми ботинками. Меня волокли куда-то по земле за шиворот, и от постоянной тряски желудок скручивало мучительными спазмами. Впрочем, даже на попытку проблеваться сил совершенно не осталось, поэтому я благополучно отключился во второй раз.
Затем до слуха долетели приглушённые обрывки чужого разговора. Я честно пытался разобрать смысл сказанного, но отравленный алкалоидами разум упорно отказывался превращать звуки в осмысленные слова. Осознав тщетность усилий, я сдался и позволил темноте снова поглотить меня.
В третий раз вынырнул из темноты уже окончательно. Хотя налитые свинцом веки не поддавались, слух более-менее сфокусировался, и я осознал, что лежу на чём-то твёрдом и неровном.
— … да нахрен бы нам нужен был такой псарь? — раздался хриплый голос… — Владыка стай, мать его. Два дракона у него. А сам даже уйти с ними не смог. Идиот. Из барака вылез, а мозги там оставил. Взяли, как слепого щенка.
После недолгой паузы наконец заговорил Гарь, и голос его прозвучал на удивление ровно.
— А ты сам подумай. Как он уйдёт? Нить у него с грозовым не встала толком, летать не может. Куда он улетит на одних руках? Деревня была для него единственным выходом.
Кто-то недовольно хмыкнул. Гарь продолжил:
— Сдох бы он там от холода. Драконам жрать надо. Мы знали, что он туда сунется. У него просто вариантов других не оставалось. Ошибся он в одном — не знал нашу скорость и то, что мы все наперед подготовим.
Гарь не выпячивал себя и не лез защищать предателя. Он просто объяснял факты, сохраняя авторитет альфы. В его словах я не был трусом или дураком, а просто проиграл в математике выживания.
Возразить другим на это было нечего, да и голоса охотников начали стремительно отдаляться, пока я в очередной раз не ушёл в забытье.
Очнуться заставил болезненный удар.
Меня небрежно швырнули в снег, и плечо с хрустом впечаталось в булыжник. Я дернулся на рефлексах, однако толстые верёвки на запястьях и лодыжках быстро напомнили о текущем положении дел — спеленали меня на совесть.
Лагерь вокруг буквально стоял на ушах. Отовсюду доносился треск ломаемых досок, лязг металла и отчаянные вопли драконов, которых загоняли куда-то ударами кнутов. В нос ударила адская смесь из запахов гари и характерной кислой вони Мглы. Судя по всему, руководство Клана в панике поднимало вольеры с Нижнего яруса на Средний, пытаясь спасти ценных зверей от надвигающегося Прилива.
Рядом снова захрустели шаги.
— Хорошо же его приложило этой дозой, — прогудел незнакомый басистый голос. — В таком виде он минимум сутки проваляется. Что с ним делать будем, старшой? Скинем в Яму?
— Эту Яму уже начало заливать мутью, — раздался в ответ знакомый холодный тон Пепельника. Железная Рука лично контролировал процесс. — Тащите его на площадь и привяжите к центральному столбу. Только посадите на нормальную цепь, потому что обычную веревку он рано или поздно перетрёт.
— Прямо к столбу? Так он же там околеет насмерть.
— Не околеет, Закалённые такой мороз нормально держат, — отрезал командир. — Выделите людей для постоянной охраны и глаз с него не спускать. А если его крылатые твари учуют запах и рискнут сунуться на площадь — сразу стреляйте на поражение. Он нам теперь как приманка.
Заскрежетали цепи. Меня ухватили за ворот куртки и потащили по снегу.
Я приходил в себя долго.
Сначала прорезался слух. Треск костров, лязг железа, крики людей.
Я с трудом разлепил слипшиеся от инея веки.
Сумерки. Пронизывающий ветер гнал по площадке снег. Я висел у каменного столба. Руки заведены за спину, ноги стянуты. Токсин выходил из крови медленно. Оставлял после себя слабость и ломоту. Второй круг держал тепло внутри, но мороз драл лицо. Странно, но я не чувствовал раны на ноге совсем.
Я приподнял голову и осмотрелся.
Верхний ярус. Дом Грохота. Просторную площадь теперь превратили в стоянку.
Везде стояли наспех собранные палатки. Жерди вбивали в щели между плитами. Сверху тянули шкуры. Из-под навесов шёл дым. Люди перетаскивали тюки и ящики. У самой стены возводили дощатый настил. Места катастрофически не хватало. Со стороны Среднего яруса несло навозом.
Мимо меня двое Крючьев проволокли на цепях трёх виверн. Звери каркали, пытались кусаться. Их безжалостно били древками копий.
Я скосил глаза. По бокам от столба переминались двое арбалетчиков. Охотники Бычьей Шеи с заряжеными болтами.
Один из них бросил на меня взгляд. Ткнул напарника локтем в бок.
— Гляди-ка. Очухался.
Второй подошёл ближе.
— Живучая падаль, — сплюнул он в снег. — Пепельник прав был. Пойду, доложу старшим. А ты смотри в оба.
Охотник ушёл к дому Грохота.
Я закрыл глаза. Влип я крепко.
Где мои звери?
Я помнил, как Искра уходил над крышами. Если у него хватит ума, он уведёт Сухаря в распадки. Главное, чтобы гордость не взяла верх над осторожностью. Сунется сюда сейчас — собьют.
Я выдохнул ледяной воздух и потянулся вниманием под рёбра. Туда, где жила нить.
Сухаря да, еле уловимо ощущал. Тяга шла на восток, за дальние хребты. Малой сидел тихо. Значит, Искра с ним, и они в безопасности. У меня отлегло от сердца.
А потом потянулся к Кар-Роху.
Ничего. Ни отклика, ни боли, ни присутствия. Глухая стена.
Внутри поднялась паника. Связь молчала. Если бы его убили, я бы почувствовал откат — я это знал наверняка, у Связанных крепкая связь на уровне физике, если одному очень больно, другой тоже страдает, не говоря уже о смерти. Значит, жив. Накачали алкалоидами? Бросили в Яму?
Я заскрипел зубами от бессилия. Дернул руками. Верёвки не поддались.
Лёгкие и почти невесомые шаги по снегу. Так обычно ходят люди, привыкшие ступать по опасной кромке. Бросил взгляд в полутьму.
Серая кожа и мутные глаза почти без зрачков мгновенно выдавали в приближающейся фигуре Тень, а от самой одежды Мглохода тянуло затхлостью Пелены.
Арбалетчик моментально выпрямился и попытался перегородить ему дорогу.
— Не велено. Пепельник приказал вообще никого к нему не пускать.
Тень даже не стал отвечать. Он просто уставился на охотника своими жуткими мёртвыми глазами, и тот похоже вспомнил, что с Мглоходами связываться себе дороже. Охранник нервно сглотнул и неохотно сделал полшага в сторону.
— Ладно. Только коротко.
Тень подошёл вплотную, совершенно не обращая внимания на треплющий его одежду ветер. Его лицо оставалось неподвижной маской, но я прекрасно понимал, за каким ответом он припёрся. Мглоход молча смотрел на меня, и в этом гнетущем взгляде читался только один вопрос: «Где мой зверь?».
Я прямо встретил этот пустой взгляд и медленно кивнул, как бы говоря: «С твоим дракончиком всё в порядке».
Еле заметное напряжение в плечах Мглохода чуть спало. Видно получил именно то, что хотел услышать, после чего сразу отступил назад и начал растворяться в ночном мраке. И в этот момент я разглядел тех, кто шёл за ним.
От дома направлялись двое.
Впереди вышагивал Грохот — гора мышц в медвежьей шубе, чья изуродованная шрамом половина лица казалась отлитой из чугуна как статуя. Следом двигался Пепельник и воспалёнными глазами и тремя чёрными каплями на скуле.
Они шли спокойно, по их повадкам угадывалось дикое напряжение. Внезапная эвакуация, потеря ценного товара и сбой всех привычных порядков вывели их из себя. И теперь всё это дерьмо свалилось на меня.