Мы распределились по комнате. Мишка спрятался за платяным шкафом. Благо мебель сейчас громоздкая, можно небольшой отряд укрыть.

Я поначалу хотел притаиться у двери. Потом сообразил: она открывается наружу. Это мы с Яшей как раз нос к носу столкнемся. В итоге метнулся к старой трехстворчатой ширме, скользнул за нее. Предварительно проверил, чтобы входной замок был закрыт. Иначе хозяин догадается о незваных гостях.

Прошло минут десять. Вроде бы совсем мало. Но в засаде время течет гораздо медленнее, я успел заскучать. Карась сидел за шкафом молча, но, уверен, тоже начал психовать.

Наконец снаружи раздались характерные звуки. Ритмичный, глухой стук дерева о камень и шаркающие шаги. Охридько ни капли не соврал. Командир диверсионной группы абсолютно обоснованно бесился из-за этой приметной привычки своего связного. Яша действительно хромал слишком… Как бы это назвать… Слишком громко, что ли.

В замочной скважине дважды повернулся ключ. Тяжелая створка скрипнула. Я осторожно припал одним глазом к щели между раздвижными частями ширмы.

В комнату вошел мужчина лет сорока пяти. Худощавый, подтянутый, одетый с иголочки. Добротный серый костюм сидел на нем исключительно ладно. Из-под пиджака виднелась ослепительно белая рубашка. Лицо породистое, с прямым, немного длинноватым носом и глубокими залысинами на лбу. В правой руке он сжимал щеголеватую трость с серебряным набалдашником. Короче, понторез с претензией на благородный аристократизм.

Яша отчего-то не стал закрывать дверь. Видимо, собирался снова выйти на улицу. Он прошаркал к столу, прислонил трость к спинке стула. Протянул холеную руку к ровным столбикам золотых монет.

Пора.

Я выскользнул из-за ширмы совершенно беззвучно. Переместился прямо Хромому за спину.

— Руки в гору! — рявкнул ему в затылок. — Дернешься — продырявлю башку.

Яша вздрогнул, медленно поднял раскрытые ладони вверх. Тут же из-за шкафа появился Карасев. Мишка в два шага оказался рядом с хозяином комнаты, быстро его обыскал. Вытащил из скрытой подмышечной кобуры плоский бельгийский браунинг. Хмыкнул, спрятал оружие к себе за пояс, а ТТ, наоборот, вытащил. Правильно. Чужое оружие — дело ненадежное.

— Вяжи его, Леха, — коротко приказал Карась.

Он обратился ко мне по имени, а значит, пока что светить нашу причастность к СМЕРШу не хочет.

Я рывком развернул Хромого лицом к себе. Выдернул из его брюк кожаный ремень, грубо заломил руки и туго стянул запястья. Потом, не дожидаясь распоряжения капитана, легонько толкнул Яшу к стулу. Предатель, потеряв равновесие, плюхнулся на мягкую обивку.

— Ну, здравствуй, сука румынская, — радостно оскалился Карасев. — Разговор к тебе имеется. От твоей искренности зависит, чем он закончится.

Хромой внимательно посмотрел на Мишку, на меня, а потом вполне ожидаемо заявил невозмутимым тоном:

— Молодые люди, вы врываетесь в чужой дом. Пугаете порядочного гражданина оружием. Вам вообще известно, кто я такой?

— Известно. — Карась присел на край стола, бесцеремонно сдвинул монеты и бумажные купюры в сторону. — Ты ссучившийся фраер. При румынах честных людей сигуранце сдавал, а теперь немецким недобиткам прислуживаешь. Звать тебя Яша. Половина Одессы мечтает плюнуть в твою наглую рожу. Говорят, хорошо прячешься. А то бы уже весь заплеванный ходил.

Лицо Хромого болезненно дернулось.

— Я никого не сдавал, — процедил он сквозь зубы. — Занимался исключительно коммерцией. Война спишет все прегрешения. Вы пришли за деньгами? — Яша кивнул на рассыпанное золото. — Берите. Здесь много. Хватит, чтобы устроить себе неплохую жизнь. Иначе у вас будут проблемы. Неразрешимые проблемы. Люди, на которых я работаю, вам не по зубам…

Мы с Карасевым переглянулись. Хромой уверен, что к нему наведались залетные гастролеры, поэтому ведет себя так уверенно. Торгуется. Решил, будто навели нас местные воры. Тот же Фима, например. В отместку.

— Деньги не интересуют, — ответил капитан. — Нам нужен гость, которого ты должен встретить завтра.

Яша дернулся и заметно побледнел. Понял наконец, что перед ним не обычные грабители.

— Вы из контрразведки, — констатировал он глухо.

— Догадливый, — кивнул Карасев. — Так что можем не тратить время и сразу перейти к делу. Сам понимаешь, у тебя нет другого выхода, кроме как говорить правду.

Хромой несколько минут молчал. Его рожа выглядела сильно напряженной. Он просчитывал возможные варианты дальнейших событий.

Тут ведь вот в чем прикол. Яша — совершенно продажный тип. Он вписался в эту историю вовсе не из идейных соображений. Глубоко можно не ковырять, там нет никакой трагичной истории, например, о ненависти к советской власти. Хромой служит тому, кто платит. Ничего личного, только бизнес.

— Если все расскажу… гарантируете мне жизнь? — спросил он спокойным голосом.

Ни тебе истерики, ни заламывания рук. Отличная выдержка.

— Жизнь, возможно. Свободу — нет, — ответил Карась.

Соврал, конечно. Если Яша во время оккупации работал на румын, очень вряд ли ему светит помилование. Даже за сотрудничество с контрразведкой. Но такой продажной сволочи не грех пустить пыль в глаза.

— В любом случае, будешь молчать или юлить — дело закончится погано. — Мишка поднес свой ТТ прямо к виску Хромого. — Для тебя погано. За пособничество вражеским диверсантам грохну прямо тут. Без суда и долгих разбирательств, по законам военного времени. Решай. Времени ровно минута.

Яша мрачно посмотрел на капитана, затем скосил глаза на ствол пистолета, который почти упирался ему в голову. Он понял, что Мишка соврал насчет возможного прощения грехов. Хреново. Если человеку нечего терять, он чисто из принципа ни черта не расскажет.

Я глянул на монеты, сложенные на столе, затем обернулся к кровати. Там лежал чемодан, раскрытый. Поначалу не обратил на него внимания, но сейчас наконец заметил. Любопытно…

— Ты собрался бежать, Яша, — произнес спокойно, как факт. Не спрашивал, а утверждал. — Вещички начал собирать заранее. Деньги пересчитал и подготовил. Почему? Понял, что после выполненного задания тебя грохнут?

Хромой переключился с Карасева на меня. В глубине его взгляда мелькнула растерянность. Он не ожидал такой сообразительности от оперов контрразведки. Совсем нас считает за дураков. Легавые же, а с мусоров что взять? Может, Яша и ссучился, но натура у него по-прежнему блатная.

— Да-а-а… — я усмехнулся. — Так и есть. Ты понял, что хрен тебя оставят в живых. Похоже, гость, которого вы ждете, — фигура колоссального уровня. Ему нужна полная секретность. А то, о чем знают минимум двое, уже секретом быть не может. Зачем оставлять в живых человека, способного продать информацию? Кто он такой, этот тип? Тебе ведь это известно. Вот почему ты напуган. А ты, Яша, охренеть как напуган. К тебе обратился с просьбой кто-то из местных. Ну как с просьбой… Настойчиво предложил заработать. Ты поначалу согласился, но потом узнал либо имя гостя, либо его статус в чертовом вермахте. А может, еще какую любопытную информацию. И зассал. Верно? Хотел отказаться, но твой наниматель выписал тебе хрен на палочке. Ты понял, что отвертеться не получится, решил выполнить задание и очень быстро свалить.

Я замолчал, наблюдал за реакцией Хромого. А она была весьма говорящая. На лбу предателя выступила обильная испарина. Капли пота покатились по вискам. Мои предположения попали в точку — он до одури боится своего нанимателя, но еще больше боится того, кто должен приехать в город.

— Вы не знаете, с кем связались… — хрипло произнес Яша. Вся спесь, как и показное спокойствие, слетели с него в одно мгновение. — Этот человек… Он опасен. Действительно опасен. И да, у меня не было выбора. Не мог отказать? — Хромой горько усмехнулся. — Так и есть. Меня нашел один из тех, кто был близок к румынам. Сейчас он тут, в Одессе. И ни одна сволочь не знает…

— Аптекарь, — перебил я его. — Ты говоришь об Аптекаре. Эта гнида давно работает на фрицев. Верно? И он гораздо опаснее, чем может показаться. Чисто внешне — скромный штабной крысеныш, на самом деле — волк в овечьей шкуре.

Яша настороженно зыркнул в мою сторону.

— Верно, — ответил он. — Аптекарь. Всю оккупацию провел здесь, в Одессе. Был одним из лучших агентов румын и немцев. Сейчас работает в комендатуре, потому что правды никто не знает. Он нашел меня около недели назад, сказал, надо встретить человека. Припугнул: если откажусь, вывалит всю правду кому надо. И я сейчас не про СМЕРШ… За мной числится один грешок… Когда люди узнают, у них возникнут вопросы.

— О-о-о-о-о… мил человек. — Я усмехнулся и покачал головой. — Ты воров, что ли, под румынские пули подвел?

Яша замолчал на несколько секунд, нервно облизнул пересохшие губы.

— Встреча состоится завтра в десять вечера, — выдал вдруг он, резко сменив тему. — Старый лодочный сарай за Большим Фонтаном. Там берег скалистый, бухта глубокая. Лодка подойдет вплотную к берегу, не привлекая внимания пограничной охраны.

— А генераторы? Свинец и медный кабель? — подался я вперед. Раз уж Остапа понесло, надо пользоваться моментом. — Они тебе зачем? И схема порта. Для чего она понадобилась той группе, которая должна встретить гостя, а затем проводить его к тебе?

— Порт… — Яша качнул головой. — Под четвертым причалом находится старый коллектор. Немцы при поспешном отступлении не смогли забрать какое-то оборудование, спрятали его туда. Так сказал Аптекарь. Это оборудование нужно вытащить. Генераторы, медь и свинец я закупал тоже по распоряжению Аптекаря. Зачем? Не знаю. Думаю, понадобятся гостю.

— Имя! Как он выглядит? Почему боишься его? — влез Карась. — Ты ведь из блатных, хоть и пошел неверной дорожкой. Таких непросто напугать.

Хромой судорожно вздохнул. Открыл рот, чтобы, я надеюсь, произнести имя или хотя бы дать описание того, кто должен приехать в Одессу. Но…

Резкий сухой хлопок прозвучал так неожиданно, что сначала мы с Карасем оба не поняли, что произошло. Это непонимание длилось ровно две секунды. Потом все стало предельно ясно.

Стекло узкого подвального оконца со звоном разлетелось в стороны. Звук поглотил грохот выстрела почти целиком.

Голова Яши дернулась вперед. Прямо над переносицей образовалось ровное пулевое отверстие. Кровь фонтаном брызнула на нас с Карасевым. Хромой засучил ногами — рефлекторная реакция при разрушении мозга.

— Ложись! — рявкнул я во все горло, увлекая Мишку за собой.

Упал на пол, перекатился под стол. Он стоит слишком близко к окну, стрелок никак меня не достанет. Карась рухнул рядом. В падении Мишка зацепил столешницу плечом, золотые царские червонцы с жалобным звоном посыпались вниз.

Тут же прозвучал второй выстрел. Кофейник с жалобным металлическим звоном улетел куда-то в угол комнаты.

Ситуация, надо признать, складывалась дерьмовая. Мы с Карасем лежим, как два идиота, под столом, и это, пожалуй, самое безопасное место. Выберемся из укрытия — можем схлопотать пулю.

— Соколов, ты цел? — тихо спросил капитан.

— Цел, — тоже ответил шепотом. — А вот Яша, сука, нет. Надо уходить, Миша. Если убийца решит избавиться не только от Хромого, но и от свидетелей в нашем лице, он может просто бросить в окно гранату. Тогда нам трындец. Особенно если его прислали ликвидировать связного вместе с двумя операми СМЕРШа.

— Полностью поддерживаю, — согласился Карась. — Входная дверь. Яша створку только прикрыл, когда вошел. Это огромный плюс в нашей ситуации. Можно выскочить одним стремительным рывком, просто толкнув ее плечом.

— Решено, командир. На счет три. Только сначала…

Я осторожно потянулся рукой к монетам, которые валялись рядом с ножкой стола. Сгреб их одним движением. Внимание стрелка надо отвлечь. Блестящее золотишко — самое то.

— Раз, два… — резко швырнул червонцы в противоположную сторону. — Три! Пошел!

Рыбкой выскользнул из-под стола и, пригнувшись, рванул к выходу. Карась метнулся следом. Я налетел на створку, ударил плечом — дверь послушно распахнулась.

Как только вывалились из комнаты, Мишка с глухим стуком захлопнул створку. Оба одновременно направили стволы на лестничный пролет, ведущий наверх.

— Грамотно сработал, сука, — выругался Карась. — Прямо в десяточку. Чуть-чуть не дожали Яшу. Совсем каплю.

— Рано горевать, — ответил я. — Идем наверх. Может, удастся взять стрелка.

— Да, конечно, — буркнул капитан. — Он же сидит там и ждет нас.

Двинулись по каменным ступеням вдоль стеночки. Я впереди, Мишка за мной. Оружие держали наготове. Но чем выше поднимались, тем отчетливее я понимал — никого там нет. Чуйка, мать ее. Жаль, что сегодня она сработала с опозданием.

Выскользнули во внутренний двор. Весеннее солнце ударило по глазам. После мрачного подвала яркий свет казался ослепительным.

Звенящая тишина. Никаких убегающих шагов, никакого подозрительного движения в кустах.

— Прикрывай, — коротко бросил я Карасю.

Мишка скользнул к арке, встал так, чтобы контролировать весь периметр двора. Я осторожно двинулся вдоль обшарпанного фасада зеленого флигеля. Прямиком туда, где на уровне фундамента зияло узкое окошко Яшиного подвала.

Подошел вплотную. Внимательно осмотрел место.

Земля у самой кромки фундамента оказалась изрядно примята. Кто-то топтался на месте, наблюдал, как мы беседовали с Хромым. Сел на корточки, прикинул траекторию пули. Отверстие в стекле, дырка в Яшиной башке… Стрелок целился точно из такой же позиции.

— Товарищ капитан, иди сюда. — Я махнул Карасеву. — Да иди, иди. Нет уже тут никого. Смылся гад. Мы ему были не нужны.

Мишка быстрым шагом подошел ближе. Присел рядом.

— Смотри сюда. — Я ткнул стволом ТТ в примятую траву у самой кирпичной кладки.

Там валялась небольшая кучка шелухи от подсолнечных семечек. Абсолютно свежая. А чуть в стороне в мягкую весеннюю землю был вдавлен окурок.

Осторожно подцепил его двумя пальцами, поднял на уровень глаз.

Обычная, дешевая самокрутка. Самодельная «козья ножка», свернутая из обрывка старой газеты и щедро набитая ядреной махоркой. Причем бумажный мундштук был смят характерной плоской гармошкой. Так делают только заядлые курильщики, чтобы табак не попадал в рот, а сама самокрутка не обжигала губы при долгом курении.

— Ну, курил он тут. И что с того? — нахмурился Карасев.

— А то, капитан, что диверсант Абвера дымить самокруткой перед убийством не будет. А потом еще семечки щелкать. У него стоит задача — убрать агента, который попал в руки советской контрразведки.

Карасев зыркнул на меня с легким раздражением.

— Ясен хрен, не будет. Он ляжет, затаится, как мышь. А тут следов — мать моя дорогая.

— Именно. Теперь смотри сюда.

Я встал на ноги, сделал пару шагов в сторону. На влажной земле четко был виден след ботинка. Характерный, с прибитой на скошенный каблук кустарной металлической подковкой. Такие набойки ставят только местные сапожники на Молдаванке, чтобы обувь дольше не стиралась на одесской брусчатке.

— Стрелок пришел конкретно за Яшей. Нас он как цель не рассматривал. Второй раз стрелял, чтобы сидели и не высовывались. Иначе могли бы его догнать.

— Воры… — сделал верный вывод капитан. — Вот суки. Нашли время сводить счеты. Видать, сами не знали, как вычислить лежку Яши. Зяма никому не рассказывал, а они не могли давить на него. Не по понятиям прессовать человека, который ничего не сделал. Ну, бегал на посылках у Хромого, и что? За это не предъявишь…

— Точно в цель. Фима неспроста был разговорчивым. Он специально отправил нас к Зяме. Мы же гастролеры. Кто с залетных спросит, если они местного барыгу тряхнут, а потом ссучившегося Яшу грохнут? Фима велел кому-то из своих парней пристроиться в хвост и проследить за нами до лежки Хромого. Яша сдавал честных людей румынской сигуранце. Он сам сказал, что грешок за ним серьезный. Одесса такого не прощает.

— Воры, значит… — повторил Карась задумчиво, а потом посмотрел мне в глаза и вдруг расплылся довольной улыбкой. — Воры — это отлично, Соколов. Это просто замечательно. Я-то подумал, грешным делом, Яшу убрали по приказу Аптекаря. Вдруг он стал уже бесполезным. Или эта гнида узнала, что Хромой собрался делать ноги. А тут еще и мы нагрянули.

Мишка спрятал пистолет за пояс. Вид у него был вполне счастливый, несмотря на то, что пять минут назад убили человека, который мог нам описать гостя или дать больше информации.

— Смотри, к чему веду, Соколов. Если бы Яшу замочили по решению Аптекаря, это означало бы полный провал. Диверсанты узнали бы, что СМЕРШ висит на хвосте и ведет их сеть. Встречу на Большом Фонтане немедленно отменили бы. Гостя развернули бы обратно или высадили в совершенно другом квадрате.

— А раз его грохнули блатные… — усмехнулся я.

— Раз его грохнули блатные из кровной мести, значит, Аптекарь об этом ни сном ни духом! — подхватил Карасев. — Для него все идет строго по их графику. Он понятия не имеет, что Хромой мертв.

Мишка многозначительно поиграл бровями.

— У нас есть точное место. Старый лодочный сарай за Большим Фонтаном. Завтрашний день, десять вечера. И мы знаем вторую цель — под четвертым причалом немецкий коллектор с оборудованием. Подготовим торжественную встречу. Спектакль по всем правилам оперативного искусства. Заморский гость ждет, что его встретят и проводят к Яше. Не будем расстраивать человека.