Утром жёны поднялись до будильника, быстро оделись, переглядываясь и над чем-то хихикая, после чего обе сбежали. Хотел было тоже подняться, дел за время поездки в столицу накопилось более чем достаточно, но из принципа выключил будильник и лёг обратно. И даже заснул, несмотря на свежие воспоминания о переступающей через меня, словно нельзя кровать по полу обойти, заразе, если не сказать грубее. Зато выспался как следует.

За поздним завтраком поговорил с дедом. Нет, так-то мы почти постоянно общаемся, но спроси кто, о чём — не сразу и соображу, как ответить. То он всякие случаи из жизни, своей и знакомых, рассказывает, часть из которых так и хочется называть исключительно байками, то я ему про своё детство, да и просто на отвлечённые темы болтаем. Так вот, за завтраком я затеял разговор со смыслом, так сказать.

«Деда! Я вот тут подумал…»

«Полезная привычка, но тоже важно не злоупотреблять».

«Так вот, если у тебя найдётся не совсем свободная минутка, в удачный день… В божественно удачный и пушистый день…»

«Понял я, понял, хватит уже намёки вымучивать».

«Так вот, хотелось бы мне узнать, если взять то, что сделано, и прикрутить к нему чисто магическое улучшение, заменить технический узел на артефактный? Это не будет сочтено… мммм… нарушением договорённости?»

«Так, подожди, сейчас соображу. Ага, понял, поинтересуюсь при случае».

«Особо не форсируй — всё равно в ближайшее время не до того будет. Боюсь, все оставшиеся дни, которых уже вряд ли больше семи, уйдут на „светские условности“. Местное общество просто не поймёт, если я не отмечу должным образом своё возвышение».

А надо ещё в Минск съездить, обязательно. И в Дворянское собрание, отметиться там, в знак уважения, так сказать, и в Геральдическую палату. Причём во второй адрес и по формальному поводу, и к тому деду, за консультацией. Вопрос только, успею ли сегодня? Сейчас у нас четверть двенадцатого, пока позавтракаю, пока все соберутся — раньше полудня не выедем. В принципе, к двум часам дня можно быть на месте. Работают и те, и другие в теории по четырёх, должен успеть! А на обратном пути заеду к графу Сосновичу в Смолевичи, тоже отметиться. Заодно посоветуюсь о формате празднования, чтобы не выглядело ни вызывающим, ни излишне скромным, что даже хуже может оказаться. Жаль, погода нелётная, низкие тучи, время от времени выдающие порцию мороси. С другой стороны — тогда бы вряд ли получилось заглянуть к графу Сосновичу по дороге. Кстати, не забыть бы, что мне теперь титуловать его «его сиятельством» можно и нужно только при официальных взаимодействиях. А в личном общении — просто «граф» или по имени-отчеству.

Ха! А ещё опять к портному заехать надо — заказать новые погоны, поскольку в широкой продаже подходящих ещё нет, да и в любом случае на них нужно нашивать вензель Петра Алексеевича, который, помимо флигель-адъютантского наплечного шнура, покажет мою принадлежность к Свите Государя. Но то не беда, тем более, что капитанские тоже не пропадут, отдам их Нюськину. Ну, и мундиры запасные нужны, как показала практика, надо иметь в запасе ещё хотя бы два повседневных комплекта и один парадный, всего три и два соответственно. Иначе любая непредвиденная неприятность или просто досадная оплошность — и что? Голышом выходить? Многие офицеры, кстати, сочли бы такой вариант менее неприличным, чем появиться в обществе одетым в штатское. Так что заказать нужно обязательно, но — в очередь с офицерами гвардии, которые сейчас активно обшиваются.

И петлицы моторизованных частей тоже заказать нужно с запасом, и для парадной, и для повседневной формы. Положено теперь носить их, но с эмблемой гвардейского Корпуса военных инженеров для обозначения рода войск. Иногда мне кажется, что для каждого офицера в Империи можно найти такую трактовку его должности, которая потребует для него формы и знаков различия, отличных от сослуживцев. Но ателье открыто до семи, так что он — последний в списке адресов в Минске.

Перед выездом ещё успел связаться с уже упомянутым графом Сосновичем, предупредить о вечернем визите, иначе получилось бы до крайности невежливо. После обмена приветствиями, перешёл к краткому изложению своих намерений.

— Евгений Борисович, я сегодня вечером хотел бы ненадолго напроситься к вам в гости. Представиться по поводу некоторых изменений в моём статусе.

— Рад буду видеть. Давно уже жду.

Ага, значит, он уже знает, если не всё, то почти всё. Иначе с чего бы ему меня ждать? Становится понятно, почему граф старательно избегал каких-либо титулований в разговоре. Обратиться ко мне, как к барону — обидеть, как к графу раньше, чем представлюсь — тоже не соответствует нормам общения.

— Увы: вынужден был задержаться в столице, да и обратная дорога изобиловала приключениями, так что домой вчера приехал уже сегодня.

— Как-как⁈

— Около часа ночи дома были. Так что, хоть поезд прибыл на вокзал вчера за полчаса до полуночи, но дома был только сегодня.

— Понятно. Действительно, получается, вчера приехали сегодня.

— Да. Сейчас собираюсь в Минск, уладить кое-какие формальности, а на обратном пути — к вам.

— Добро. Буду ждать.

Да уж, до завтра с визитом тянуть явно не стоило. Пусть мы сейчас формально на одном социальном уровне, но фактически… Фактически — поселение, скорее даже хутор углежогов и смолокуров, который превратился со временем в Смолевичи, основал тогдашний уже граф Соснович. Их род носит этот титул дольше, чем существует наш город. Площадь владений графа в районе — минимум половина этого самого района, даже административные границы района устанавливались с учётом его интересов! Плюс у него есть владения и в Логойском районе, и в Борисовском. В общем, влияние его и моё в округе — несопоставимо.

Да и при Дворе тоже, пусть у меня формально и больше возможностей бывать там, да и полномочий тоже. Но фактически — там, где я пытаюсь знакомиться с молодыми аристократами и перейти из разряда тренировочного манекена хотя бы в приятели, Соснович на равных или почти на равных общается с главами их родов. И может не только интересоваться новостями, но и влиять на них в своих интересах. Целенаправленно влиять, а не становиться причиной или поводом для них, как я. Как там дед говорил про два вида полковников? «Господин полковник» и «эй, полковник» вроде бы? Ну, так графов тоже не один вид, я вам скажу. И я пока ещё очень-очень начинающий, понадобится не то, что много лет, не одно поколение графов Рысюхиных, чтобы моих потомков стали воспринимать в этом качестве полностью всерьёз и на равных, я это прекрасно понимаю. Но не значит, что не буду требовать правильного, надлежащего к себе отношения! При всём уважении к соседям (и не только) и к древности их родов.

Показательной показалась разница в отношении ко мне в губернском Дворянском собрании. В первый раз, когда приезжал сюда вступать в права наследования, его можно было определить дедовской фразой «Ходют тут всякие». Получили пошлину, выдали бумаги — и иди себе, Юра, не отвлекай людей. Ну, у нас в губернии, если считать однодворцев, шляхтичами себя считают примерно каждый восьмой[1], причём не просто считают, но и перстень родовой, богами данный, имеют. И большинство из них хотя бы раз-другой, но посещают губернское дворянское собрание. Ну, и я тогда попал в ту же когорту бесконечно идущих провинциалов. Второй раз, когда оформлял свой баронский статус, уже всё прошло иначе. Даже уважение кое-какое образовалось, всё же баронов в губернии не слишком много. Правда, оно было сильно смазано тем фактом, что я стал владетельным бароном и принёс прямую присягу Государю. При этом стал личным его вассалом, выпадая из юрисдикции губернского Дворянского собрания, так что они уже не считали меня полностью своим. Может, поэтому были более обеспокоены суммой моего взноса за банкет, чем моим там присутствием.

Ну, и на сей раз — совсем третье отношение. Графов у губернии намного меньше, чем баронов, не в каждом районе есть свой, это наш, Смолевический, стал своего рода исключением. Ну, и в самом Минске, разумеется, обладателей титулов имелось некоторое количество. И даже факт прямого вассалитета с Государем внезапно, казалось, стал играть в другую сторону, повышая престиж и мой, и всего действа. Если в прошлый раз, стряхнув взносы на приём в честь моего возвышения, почти в открытую намекали, что присутствие виновника торжества на нём не обязательно, то сейчас, наоборот, настаивали на обязательном личном участии. И хотели взять на организацию действа и рассылку приглашений от десяти дней до двух недель! Пришлось разочаровать, сказав, что от силы через неделю я вынужден буду уехать по делам службы, исполняя прямой приказ лично Его Императорского Величества.

— Так что, господа, или через три-четыре дня — или через две недели, но без меня.

Если честно, лично меня больше устроил бы второй вариант, но дед бухтел, что я столичных аристократов знаю намного лучше, чем минских.

В итоге сошлись на трёх дня, но и то — после того, как сказал, что мне нужно ещё устраивать приём в районе и дома, а их не хотелось бы проводить раньше, чем губернский. Но если другого выхода не будет, то субординацию придётся нарушить. Нарушения субординации польщённые работники Собрания не захотели и изыскали возможность.

— Ваше сиятельство, вам будет предоставлено три гостевых места. Вы можете назвать имена своих гостей для церемониймейстера и для подготовки карточек?

— Члены семьи входят в этот лимит или идут сверх него?

— К сожалению, зал у нас не слишком большой, потому трое гостей всего, вместе с членами семьи и рода. Ещё раз прошу прощения, но такие правила.

«Правильно. Это у тебя род пока маленький, а иные и полсотни только близких родственников приволочь могут. И превратить официальное мероприятие в семейный сабантуй».

«Я это понимаю, но теперь возникают сложности с тем, кого третьим звать».

— Есть какие-то требования к гостям?

— Практически никаких, кроме ваших предпочтений. И, разумеется, для входа в здание Дворянского собрания гость должен быть как минимум в статусе служилого дворянства.

— Значит, мой командир гвардии, который по лени своей дворянство себе так и не оформил, отпадает, хоть он и капитан лейб-гвардии. В таком случае первые двое — это мои жёны: Рысюхина Мария Васильевна, урождённая Мурлыкина, из дворян Могилёвской губернии и Рысюхина Ульяна Харитоновна, урождённая Неясытева, также из дворян Могилёвской губернии.

Подождав, пока служитель запишет, продолжил:

— И третьим будет Беляков, Егор Фомич, из дворян Минской губернии, как глава первого вассального мне рода.

— Согласен, верность следует поощрять. Простите, ваше сиятельство, это ни в коем случае не попытка давать вам какие-либо советы.

Я в ответ только изобразил лёгкий кивок, принимая извинения. Да, он допустил бестактность, но тут же и повинился. И вина была пусть небольшая, но вполне реальная, так что уверять служителя в том, что он не виноват нельзя, да и отвечать на извинение также не по чину. Пусть он, как и все служители данного заведения, был шляхтичем, но разницу между титулованными особами и дворянами мне ещё граф Соснович растолковал, а уж подполковник виконт Орловский и вовсе разложил по полочкам.

А в завершение всех процедур неприятно удивился цене вопроса. Если про принятие графского титула в наследство мне говорили, что оно обойдётся в полторы тысячи, то тут затребовали две с половиной и уточнили, что сумма может измениться. Разумеется, я не стал вынимать из портфеля пачку наличности и отсчитывать купюры. Такое было бы расценено как пошлое мещанство, купеческий шик. Приемлемы были два варианта: или монетами из драгоценных металлов или банковским чеком. И, разумеется, я предпочёл чек, причём выписал его сразу на три тысячи, хоть и жалко было денег, а ведь ещё два приёма предстоят, отнюдь не бесплатных для меня.

— Если что-то останется — считайте это пожертвованием на текущие служебные расходы Собрания.

Правила приличия. И ещё потом дать придётся: Дворянское собрание существует преимущественно на частные пожертвования. И должность Председателя, как и должность предводителя районного, ранее — уездного дворянства, исполняется на общественных началах и никак не оплачивается. Более того, председателю или предводителю приходится самому изыскивать финансирование текущих расходов, как то на содержание здания, на жалование наёмному персоналу, от истопника до секретаря, от гардеробщика до трубочиста. И покрывать из личных средств все недоборы и недостачи. И при всём при том, при каждых выборах, если нет очевидного и заведомо превосходящего всех остальных по влиянию кандидата, как у нас в районе, и на ту, и на другую должность бывает от трёх до пяти претендентов. И это только в финальном бюллетене! Всего желающих побороться за столь, казалось бы, невыгодную должность, могло быть и полтора десятка. Потому как — статус, связи, влияние.

Уложился в сорок минут, после чего отправился в Геральдическую палату. Герб у меня не менялся, регалии Государь вручил при возведении в новый статус, так что нужно было только внести изменения в дворянские книги. Казалось бы, от силы пятнадцать минут, из них десять — на поиск нужного тома и три минуты на то, чтобы отнести бумаги на место. Ага, как же! Больше часа, не хотите? И я не хочу, а пришлось. И, боюсь, ещё не раз придётся к этому вопросу вернуться, когда буду титулы своим детям передавать и оформлять. А то и раньше, если я прав в своих предположениях.

У старика-геральдиста я провёл чуть больше времени, чем в обоих присутствиях до этого вместе взятых. Но и удовольствие получил от общения, да и пользу вынес. Гостинцы мой консультант принял с достоинством, но и с благодарностью, поздравив заодно с новым титулом и новым званием. Ну, а минут через сорок светской беседы дошли и до моего вопроса. И — да, я всё правильно понял!

— Так что, Юрий Викентьевич, вы всё правильно поняли. Вот эти два абзаца вместе дают чёткое и однозначное толкование. Титул графа в этом случае не поглощает имевшийся ранее титул барона, который переходит в разряд младших титулов. При этом изнаночные владения и статус владетельного лорда привязаны к титулу графа, как и имение Дубовый Лог, это явствует из приложения два. А младший баронский титул, который можно выделить при наличии такого желания, подразумевает передачу вместе с ним в качестве манора поселения, известного ныне как Рысюхино, с прилегающими к нему угодьями и транспортными путями.

— Спасибо вам большое! Я так примерно и думал. И опирался на то, что никто не потребовал у меня как-либо избавиться от баронских регалий.

— Да, это тоже убедительный знак. Только цепь придётся переделать: заменить звенья, несущие на себе знак прямого подчинения Государю.

— А вот, кстати, да! Очевидно же, а сам не додумался почему-то.

На выходе из Геральдической палаты снова воздал хвалу изобретателю мобилета, который и позволил мне вызвонить денщика с автомобилем и шофёром от ближайшей харчевни, где они коротали время, проведённое мною в присутствиях. В ателье задержался ненадолго: оставил заказ, внёс задаток и на этом всё. Осталось только к графу в Смолевичи заехать, и этот день будет закончен…

[1] В нашей истории в ВКЛ шляхтичами себя писали около 13% населения, и большинство могли хоть как-то свои притязания подтвердить, хотя бы свидетельскими показаниями двух других шляхтичей. Самый высокий в мире процент благородного сословия, по всем временам и странам.