Разумеется, спокойно поработать над подарком для Великой Княгини мне никто не дал. Во-первых, отличился наш градоправитель из Смолевичей. И дело касалось, внезапно, моего городского дома. В чём именно проблема я так и не понял, выросший в настоящего управляющего магазином, бывший бабушкин подручный Лёнька Пантелеев, а теперь — Леонид Антонович был немало ошарашен личным вниманием главы города и внятно объяснить ничего не мог. Или, скорее, сам не понял, что чиновникам нужно, сообразил только, что меня хотят именно видеть, поскольку «нужно уладить формальности» и «не телефонный разговор». Понятно, что я не «бросил всё и побежал», но всё же пришлось сворачивать работу ехать — куда деваться? Одно только непонятно, почему сразу мне напрямую не позвонили? Дед считает, это из опасений, что я как-то пойму тему разговора и приезжать откажусь.

Наш градоначальник, обожающий обращение «мэр», на которое прав, по большому счёту, не имеет, принял меня небывало радушно. Но да, я в нынешнем своём статусе к нему на приём ещё ни разу не забредал, может, он теперь всегда такой будет? Жаль только, что переходить напрямую к делу мой собеседник никак не хотел, всё ходил вокруг да около, пытаясь намёками и иносказаниями навести меня на нужную ему мысль. Мне в такие игры играть совсем не хотелось, но вскоре понял: наш «мэр» скорее помрёт от старост прямо в ходе разговора, но напрямую ничего не скажет. Пришлось напрячь слух и сообразительность. Наконец, вроде бы понял суть претензии:

— Вы хотите сказать, что графу не пристало иметь в своём доме торговую лавку⁈

— Не сочтите, ваше сиятельство, за неуважение, но, в общем и целом, как-бы — да…

— Но, погодите! Я сам видел и в Минске, и в столице, в Москве так просто повально: дом князя такого-то — князя! — а на первом этаже модный магазин, или лавка, или вообще ресторация!

— Ах, это другое! Да, дом принадлежит графу, или князю. Но лавка — не его, это арендаторы или те, кто вовсе выкупил этаж в здании. И сам аристократ в этом доме жить не будет. За исключением, разве что, обстоятельств неодолимой силы.

— Вы хотите, чтобы я закрыл свой магазин в городе?

— Боги с вами! Ни в коем случае! Ваш магазин для города очень важен!

— Тогда что же? Переделать дом в контору моего фамильного предприятия? Но тогда возникает вопрос с городским домом, который мне нужно иметь.

Да, нужно. Причём не в том смысле, что «очень хочется», а необходимо, независимо от моего желания. Проще говоря — положено, как и со штатом слуг. Которых, кстати, в доме тоже надо держать комплект, вне зависимости от нужды в них.

— Опять же, привык я к тому дому, там, можно сказать, родился и вырос. Остаётся переносить лавку, а некуда, нет другого участка в городе.

— Ой, вот это уж точно не проблема, свободные участки есть и ведении города, и частные лица на продажу выставляют!

А на меня злость накатила. Не так, чтобы лютая и чёрная, но всё же… Ведь мы не развлечения ради магазин в дом встроили, и не потому, что лень было из дома на работу по улице ходить. Этот же вот «мэр» и не разрешил строиться отдельно! Причём причину совершенно идиотскую придумал: мол, лицензия не позволяет открывать корчму или трактир в пределах города. И сколько ни пытались до него донести мысль, что речь не идёт ни о том, ни о другом, а просто о лавке без столиков и торговли на разлив, он упорно делал вид, что не слышит и не понимает. Папа рассказывал, что дед ожидаемо решил, будто тот денег хочет. Предложил — не взял. Дед предложил больше, деньги тогда в семье были, иначе бы и не затевались с переездом в город — всё равно не взял. В итоге нам, в смысле, моей семье, второй участок, специально под лавку купленный, продавать пришлось себе в убыток. А ведь расположен-то как! На развилке, где улица, что идёт от перекрёстка пяти дорог к центру города, разделяется на две, одна — к пожарному депо и почте, вторая — к главной площади. А теперь, видите ли, «уж точно не проблема». Надо же!

Нет, можно предположить, что за это время законы изменились, или наш градоправитель приобрёл помимо веса (не только политического) ещё и опыт. Но на самом деле, за прошедшие двадцать пять лет ничего по большому счёту не изменилось. Кроме одной маленькой детали, совсем малюсенькой, всего на четыре буковки. Которые складываются в одно короткое слово — «граф». И то, что для моих деда и отца, местных шляхтичей Рысюхиных, было вроде бы невозможно — для Рысюхина же, но уже графа, вдруг стало ну вот вообще не проблемой!

С другой стороны, глядишь, и с участком под Осиповичами, что нужен для завершения Ульяниного проекта, всё пройдёт проще, чем я опасался, по той же причине. Собственно, это ещё при попытке арендовать участок с тогда ещё безымянным хутором, который теперь превратился в Викентьевку, понятно было, что титул сильно расширяет возможности.

— Но с частными лицами лучше не связываться, — продолжал вещать не заметивший моего «выпадения» из разговора Алексей Степанович, и его второй уровень в ментальной магии не помог. — Хороших участков сейчас в продаже нет, а город мог бы поспособствовать. Есть резервный участок, между пожарной частью и театром…

— Это там, где какие-то сараи стоят? Они разве не пожарным принадлежат?

— Нет-нет, это просто старые лабазы, которые никак руки не доходят снести. Место хорошее, там и дом можно построить…

— Жить между пожарным депо и городским театром⁈ Да ещё с детьми? За что же вы меня так не любите-то, а?

— Кхм, да уж… Место, пожалуй, для жилья действительно, слишком бойкое. А вот для магазина…

— Хорошо, я поручу своим подчинённым проработать вопрос.

«Повышай ставки».

«В смысле⁈»

«Похоже, этот магазин городской администрации нужен больше, чем тебе. Не знаю, в чём тут дело, но когда ты предложил в буквальном смысле прикрыть лавочку — он по-настоящему испугался».

«И что ты понимаешь под ставками? Участок бесплатно потребовать?»

«Можно, хоть и нагло. Вот скидку за то, что его ещё расчищать надо от мусора — можно. Но я имел в виду расширение формата. Не просто лавка — где ты, кстати, начал и пиво в розлив продавать, и закуски к нему, и даже столики поставил, тем самым втихаря лицензию нарушив. И, заметь — никаких санкций!»

«Во-первых, нарушил с твоей же подачи. А во-вторых, уже после того, как стал бароном. Может, в этом всё и дело. А в-третьих, что за расширение формата?»

«Ах, да. Ты, Юра, вечно заболтаешь. Расширение — в том смысле, чтобы торговать не только продукцией пивоварни и винокурен, а и продукцией с твоей изнанки, от салатов до мрамора. И не только в розницу, но и контракты заключать — в кабинетах, на втором этаже. А на первом — демонстрационный зал и розничная торговля».

Разговор с дедом со стороны выглядел, как короткая задумчивость.

— Поручу, да… Но участок сильно захламлён, опять же — снос старых строений, пусть они и ветхие, нужно согласовывать… А кто, кстати, их владелец?

— Выморочное имущество.

— И никакие внезапные наследники?..

— Уже много лет назад все исковые давности просрочены.

Ну да, правильно — я сколько себя помню, это были именно что старые сараи, которые непонятно как не разваливались. Видимо, кто-то поддерживал их в таком состоянии, чтобы казались более ветхими, чем есть на самом деле. И этот же кто-то регулярно красил забор, чтобы руины не сильно бросались в глаза.

— Вот только возиться ради одного лишь магазина…

— А что бы вы хотели? — насторожился «мэр».

— Торговое представительство. Не только спиртное и закуски, но и всё, что даёт моя Изнанка, от икры и рыбы до ценных сортов древесины и мрамора. Причём не только в розницу: думаю, на втором этаже разместить кабинеты с приказчиками, которые смогут составить договор на поставку.

— Думаю, такое расширение дела будет на пользу и городу тоже.

Переговоры дальше пошли в совсем другом русле, и минут через сорок завершились кое-какими промежуточными итогами, что станут отправной точкой для уже детальных переговоров наших, скажем так, уполномоченных представителей. Уже готовясь прощаться, словно между делом уточнил:

— Пока идёт оформление прав на участок, его расчистка и строительство — лавку оставляем на прежнем месте? Тем более, что ни я, ни моя семья сейчас в том доме не живём, там даже прислуги, считай, что и нет. Приходящая горничная только два раза в неделю проветривает и перетряхивает всё, чтобы затхлости нежилой не было.

— Да-да, конечно!

— Я, чтобы вопросов меньше было, и урны с прахом предков сегодня же вывезу. Ну, а потом на месте нынешней лавки и прилегающих помещений бальный зал сделаем. И парадный вход, как изначально планировалось, с улицы. Соответственно, и ограду приведём в соответствие с границами участка и правилами приличий…

Да, из-за необходимости совместить жильё и лавку пришлось не только гостиную на второй этаж запихивать, но и частью участка пожертвовать, открыв широкий проход для будущих покупателей непосредственно к зданию, а парадный въезд делать сбоку. Ага, из переулка, где у нормальных людей хозяйственные ворота для дров и прочих нужд — у нас он из другого переулка, который тоже за счёт участка выгородили. Короче говоря, лишних хлопот и забот моим родителям и деду с бабушкой отказ в разрешении отдельную лавку построить ой, как немало создал. Но вот на своей земле своими товарами торговать любой шляхтич имеет самое полное право, неотъемлемое. Так что дед насчёт нарушения лицензии, мягко говоря, не по делу высказался. Вот если поймают на перепродаже хоть чего-нибудь, хоть одной сигареты через приказчика (вроде как попросить закурить, а потом за сигарету рассчитаться, наслышан про такие провокации) — могут и устроить неприятности.

И тут наш градоправитель вдруг замялся, засмущался, разве что только ножкой не делал. Пришлось потратить ещё полчаса на хождение кругами и вытаскивание из него правды едва ли не клещами. Оказалось — правление подсуетилось, образовавшееся расширение улицы они провели по документам как новую площадь, и отчитались в своё время в губернию, мол, разбита и благоустроена новая городская площадь, одна улица и три переулка. Один из переулков — наш въезд на хозяйственный двор. И, оказывается, последние семнадцать лет адрес моего дома по внутренним документам управы не тот, про который я думал, а «Приречная площадь, 1», а у соседа напротив — соответственно, дом два. И он тоже о таком обстоятельстве не в курсе! Ещё бы — ведь таблички на домах не меняли. Видимо, чтобы бабуля скандал не устроила, в этой части она была не просто профессионалом, а великим мастером. А благоустройство площади — это, видимо, случившаяся тогда внезапная «бесплатная» покраска лавочки к очередному празднику и установка между нею и входом фонарного столба. Вопрос только, почему у почтового ведомства вопросов не возникло и как почтальон не проболтался. Или им тоже никто не сказал⁈ Понятия не имею, как это всё провели по документам, и знать не хочу.

— Ну, знаете ли! Раз уж власти города отобрали у нас часть участка — равную по площади часть руин возле пожарной части передаёте нам бесплатно!

Мэр поморщился, но вынужден был согласиться, потому как тут без вариантов. Я же, по подсказке деда, продолжил:

— Плюс пересчитываем налог на недвижимость исходя из фактической площади. И разницу за прошедшие годы вычитаем из цены нового участка, в виде скидки.

Тут он морщился и вздыхал втрое дольше, но тоже принял.

— И третье, уже с деньгами напрямую не связанное. Надо привести адресные таблички и все бумаги в соответствие. Заодно при изменении адреса и площадь участка под шумок поправим.

Вот тут согласие получил безо всяких вздохов и страдающих гримас. И только потом подумал, что придётся заново заказывать все визитки, где указывался городской адрес.

Потом, наконец, распрощался и поехал сперва в старый дом с новым адресом, забрать урны с прахом предков. Десять поколений жило до меня, но не все попали в родовую усыпальницу: кого-то, как бабушку, хоронили по традициям тех семей, откуда они родом, кто-то погиб на чужбине, кто-то завещал развеять свой прах где бы то ни было. Как тот же дед, который лёг пеплом на поля вокруг Дубового Лога. Так что всего-то двадцать восемь урн нужно перенести из подвала и установить в багажном отделении моего «Жабыча». Или целых двадцать восемь, как считать.

Ну, а потому уж направился домой, в имение, злой из-за без малого сорванного рабочего дня. По дороге предался размышлениям, стоит ли устраивать заявленную реконструкцию в городском доме? Опять же, Лёньку Патрикеева, который со своей женой сейчас живёт вместо съехавших на собственный адрес Архипа Сергеевича с супругой, куда-то надо будет выселять, наверное. Обустроить одну-две служебных квартиры в будущем торговом доме? Как вариант. Ну, или просто отправить искать себе жильё самостоятельно — парень он уже взрослый, заработок позволяет снимать квартиру в Смолевичах. Собственно, большего, чем предупреждение от меня и не требуется — не член семьи или рода, не вассал, просто наёмный работник, с формальной точки зрения. Но кроме формальной есть ещё и человеческая.

А что требуется формально — это, как уже упоминал, иметь тот самый городской дом. Все районные бароны, которых вновь стало четыре, имеют. Пусть у одного из них, Вересковича, это флигель на земле, принадлежащей Сосновичу — для вассала вариант приемлемый со всех точек зрения. Пусть у Грушницкого домик на грани приличий — всего три комнаты, гостиная, спальня и кабинет, не считая хозяйственных помещений и комнаты для прислуги, но есть. Без дворовых построек, практически без участка, но — дом. И мне от городской недвижимости избавиться можно будет, только если приобрету либо построю себе особняк в Минске. Именно особняк, квартира или половина дома в зачёт «неписанным правилам и традициям» не пойдут.

Приехав домой, снова переоделся в полевую форму и отправился в мастерскую, и даже бронестекло для правой передней двери сделал, но это отняло у меня вдвое больше сил и времени, чем должно было бы — никак не мог успокоиться, так комбинации градоначальника возмущали. Надо будет при случае обязательно поднять эту тему в разговоре с графом Сосновичем. А что? Его родственник чудит — ему, как главе рода, и разбираться. Только надо тщательно продумать момент, форму подачи и сам диалог, в нескольких вариантах. А пока — пойти, помедитировать, что ли, чтобы успокоиться?

Так, а что это у нас там в углу? О, ствол от ротного миномёта.

И тут до меня дошло — даже не как до утки, на шестые сутки, а как не знаю даже, с кем сравнивать — полтора месяца осознавал! Про орудия калибром шестьдесят миллиметров не было же ни слова сказано, про их производство! Тогда про какие четыре оружейные системы, принятые на вооружение, говорил Государь⁈ Я так решил, что три миномёта и «Крона», оказывается — нет. Но что тогда четвёртое⁈ Неужели так называемый штурмовой карабин, первый вариант переделки устаревших крепостных ружей во что-то полезное, за самостоятельную разработку засчитали⁈ С другой стороны, и глава СИБ, и почти родной Жандармерии были очень довольны этим снаряжением, князь Медведев даже обещал какую-нибудь награду для меня испросить за это. Но ничего так и не перепало, с другой стороны, я и не ждал ничего, так что обиженным себя не чувствую. Тем более, что работа примитивная получилась, награждать там, по сути, не за что.

Так, что-то ещё у нас было с ротными миномётами связанное, давно и качественно забытое… А! Мы же на Кавказ отправляли, некоему феноменальному артиллеристу, как там его фамилия? Так, надо узнать у господина Нюськина, чем там всё закончилось. Причём прямо сейчас, пока опять не забыл!