— Здравия желаю, Леопольд Гаврилович! Напомните, как там того поручика в Закавказье звали, которому мы в феврале ещё на пробу четыре ротных миномёта отправили? Что-то заковыристое, и, вроде как, с горохом связанное.

— Поручик Горбанзоев. Горбанза — другое название нута, который называют ещё турецким горохом.

— Отлично, вы про него помните. А какой результат от той нашей отправки?

— Простите, но я не в курсе дел. Сейчас свяжусь с офицером, который состоял в переписке с поручиком и немедленно доложу.

С одной стороны — понятное дело, я и сам забыл о таком факте. Боевая учёба моей гвардии и моя учёба в военно-инженерной академии съедали всё то, что могло бы считаться свободными временем и силами, потом отправка батареи — там им было ну совсем не до переписки, ни в пути, ни, тем более, на месте. А у меня ни адреса, ни имени, да и фамилию даже забыл. Затем — возвращение моих гвардейцев, их новый статус, ремонтные работы, мой новый титул, снова ремонт и модернизация, затем инспекция эта, чтоб её… Но человек-то, наверное, что-то писал, ждал какого-то ответа? И что-то, вероятно, получал — но вряд ли то, что хотел.

Закончив разговор, подумал-подумал, да и вернулся к работе с металлом. Она меня успокаивает, давно уже заметил. Что-то вроде медитации получается, приводит в порядок и дух, и то, что мой преподаватель по магическому развитию именовал «тонкое тело». С кристаллами такого эффекта почему-то нет, кстати. С другой стороны, я никогда и не пробовал возиться именно с природными кристаллами — огранку на них делать, например, или ещё что. Надо будет, кстати, попробовать, благо, разного рода кварцев и кварцитов из Самоцветной добывают более, чем достаточно. Во всяком случае, потребности ювелиров и артефакторов Минска закрываем полностью. И не только Минска, есть покупатели, которым время от времени отправляем пару кило то в Борисов, то в Смиловичи, то в Пуховичи. Про Смолевичи и Червень и говорить не стоит, тот же Пырейников несколько раз приезжал лично, чтобы выбрать именно те камешки, которые ему больше других подходят.

Мне бы с Твердью поработать, с камнем тем же, для закрепления прорыва в стихию, но — не сейчас. Мне надо успокоиться и отвлечься, а не напрягаться и нервничать.

Кстати, о Пырейниковых. После того, как старый глава рода справился с недовольством своего покровителя, рассчитавшись с какими-то долгами, дела у них пошли на лад. Трофим Ильич словно даже помолодел, но всё равно рутинными заказами не занимался, разделяя своё время на то, чтобы натаскивать старшую внучку на роль будущей главы рода, на обучение нанятых подмастерьев и на некие творческие изыскания. Исключения делал только для моих заказов и для графа Сосновича. Это, кстати, сильно поднимало его авторитет среди тех самых подмастерьев, мол, мастер только по графским заказам работает.

И, да — подмастерья уже во множественном числе. Трофим Ильич обкатал мою идею на первом кандидате, а потом нанял ещё четверых. Ну, и среди этих пяти нашёл женихов для средней и младшей дочек. Там настоящий конкурс был, за руку и сердце! Сам старик хотел бы выбирать по силе и направленности дара, но у внучек было и своё мнение, которое в этом случае обойти было бы не так уж и просто. А сейчас у младшей из них, у мелкой егозы сын, одногодок с моими близнецами. Ну, так и «мелкой» на днях двадцать три исполнилось. Когда успела вырасти⁈ И все три правнука, включая самого первого, при посещении Оракула в Минске показали наличие одарённости, к великому облегчению прадеда. И этот прадед считает себя в долгу передо мной за обе идеи, позволившие изменить ситуацию в семье.

Вообще, если так подумать, интересная ситуация складывается: соседи по Смолевичам знают обо мне гораздо больше, чем я о них. Тут и Пырейниковы, и Кабановичи, которых у меня в гвардии двое служат, и, главное, дочка тётки Ядвиги, она же — наша нянька. Даже не разглашая того, о чём говорить не велено или не принято, они могут обеспечить городское сообщество новостями и поводами для обсуждений на долгое время. Мне же их опрашивать для получения встречного потока информации и некогда, и не по чину. Запретить не запретят, но слухи пойдут, и урон репутации гарантирован. Зато никто не может помешать моей жене при совместной возне с детьми расспросить няньку о городских новостях. И не захочет — самоубийцы в наших краях зверь редкий. Поэтому я парадоксальным образом об изменениях в жизни моих соседей и одноклассников узнаю от жены, которая с большинством из них и знакома-то не была.

Иногда это даже удобно. Так, один из моих одноклассников, устроившись в небольшую гостиницу в Борисове и поднявшись в должности до одного из управляющих, проворовался и попался. Так его мамаша додумалась приехать ко мне в имение, просить, чтоб заступился за сыночку-корзиночку «по старой дружбе». При том, что мы и в гимназии особо не дружили, и после выпуска дважды на улице виделись, ограничиваясь кивком в знак приветствия. Благо, что я был в поездке, а жена смогла отвадить такую просительницу вообще без урона для репутации, хоть та и пыталась намекать, что Машин папа мог бы, дескать… Мне пришлось бы потом работать с общественным мнением, запуская свою версию событий, Мурке же оказалось достаточно обидеться за намёк на нечистоплотность родителя. И все Смолевичи были единодушны в вердикте: «Кто она ей, чтобы вообще принимать и выслушивать? И кто та этой, что вообще туда попёрлась?»

Пока размышлял обо всём этом закончил кузовную деталь. Точнее, бронеплиту хитро выгнутой формы. С другой стороны — сам такой контур выдумал, мне и мучиться с передним крылом, в котором высокий выступ для большой «глазастой» фары. Казалось бы — зачем бронировать объём, в котором нет почти ничего важного, если говорить о ящике перед кабиной? Почти ничего, поскольку рулевое управление вещь очень важная. Но этот самый псевдо-капот помимо прочего — защита салона при возможных столкновениях, ну, и вспомогательные механизмы тоже сберечь невредно будет. Ну, а обернувшись увидел, что меня ждёт посыльный, который благоразумно не стал влезать под руку.

— Ваше сиятельство, господин капитан просил узнать, когда сможете принять его для доклада.

— Если он свободен, то прямо сейчас. Пусть приходит в мой кабинет на первом этаже, я буду там минут через пятнадцать-двадцать.

— Разрешите исполнять?

— Да, иди.

Минут пять доехать от мастерской до полуподвала — я по такой погоде, как сейчас, пешком ходить никакого настроения нет, поэтому — на «Жабенвагене». Там умыться, переодеться из полевой формы в повседневную — ещё десять. Ну, и до кабинета дойти. Так примерно и получилось, я даже в четырнадцать минут уложился, но Нюськин уже ждал меня, правда, только-только пришёл. Субординация — я для него теперь не только наниматель, но и командир по, скажем так, официальной вертикали командования в гвардии уже имперской.

— Рассказывайте, что узнать успели?

— Горбанзоев, Аслан Амирович, поручик артиллерии. Получил нашу «посылку» ближе к концу марта — очень долго мурыжили уже на месте, сперва на уровне генерал-губернаторства, потом на уровне гарнизона и дальше по вертикали, никак не могли понять, кто, что, зачем и почему именно туда. Но поскольку это всё было оформлено как личное отправление, причём от флигель-адъютанта, то в итоге всё же дошло. Получатель особо и не старался ускорить процесс, и чтобы внимания лишнего не привлекать, и сезон в горах начинается сильно позже.

— С доставкой ясно, что с использованием?

— За месяц до первого выхода в горы успели собрать, освоить частичную разборку и сборку для перевозки во вьюках и пристрелять. Часть боекомплекта при этом потратили, конечно, но куда деваться?

— Напомните, мы им сколько мин отгрузили?

— В начале думали триста, но потом переиграли, отправили по сто мин на ствол, то есть — четыреста. На пристрелку потратили двадцать штук, больше — пожадничали. Потом несколько писем с описанием использования, без конкретики, нарушающей требования секретности. Ну, и замечания с пожеланиями, я поручил их отдельно выписать. Из самого важного — просьба проработать возможность уменьшения начальной скорости и минимальной дальности стрельбы и кожаные лямки для переноски собранного миномёта силами двух солдат.

— Ещё уменьшить⁈ У нас сейчас же дальности от семидесяти до тысячи восьмисот метров?

— Так точно. Просит минимальную дальность тридцать или хотя бы пятьдесят.

— А самих осколками не посечёт⁈

— Это по горизонтали тридцать-пятьдесят, а ещё по вертикали от пятидесяти до шестисот в любую сторону.

— Ах, да, горы же…

— Так точно. Ещё просит разработать дымовые мины, чтобы ставить дымовую завесу, а ещё для пристрелки, мол, хорошо будет.

— Логично. Думаю, и для других калибров это окажется полезно. Надо химиков озадачить, потому что просто взять и напихать туда тряпки, пропитанные мазутом — выглядит слишком тупо.

— В конце августа написал, что мины закончились. И, да — один миномёт они потеряли: лошадь вьючная сорвалась в пропасть, доставать не было возможности.

— Так он с августа ждёт боеприпасы? Ждёт ли, кстати, как общие впечатления?

— Ещё как ждёт, впечатления близкие к восторженным. Но сейчас уже горы в любом случае закрылись, наверное…

— Зимой жизнь в горах тоже продолжается. Ну, и лавину спустить управляемо тоже может пригодиться. Значит, так. Четыре сотни мин там не хватило, причём что-то мне подсказывает, что месяц от месяца расход рос, и если сейчас отгрузить столько же, то они закончатся уже в мае. Отгрузим сразу в пределах трёх тонн с упаковкой, это будет… двести ящиков по четырнадцать кило каждый, или тысяча мин. Новогодний подарок будет.

— Дорогой подарок…

— Да уж, не трояк на водку. Тем не менее, раз взялись, то надо продолжать, а на вооружении ротный миномёт пока не стоит, так что официальные поставки невозможно. Если так подумать, они там, в Закавказье, нам делают войсковые испытания, по сути. Считай — бесплатно, расходы только на боеприпасы. И отчёты по этим испытаниям. Кстати, надо попросить, чтобы оформили всё должным образом. И самим все рассказы из писем переписать, объединить, и будем анализировать. Все замечания и пожелания — отдельно. Сделаем четвёртый миномёт взамен утерянного с их учётом. Отгрузим его позже, а ближе к весне — отправим дымовые боеприпасы, если к тому времени разработаем.

— Дымовые снаряды в артиллерии есть, в крайнем случае можно тот состав взять…

— А почему в крайнем?

— Очень неравномерное качество задымления, даже при штатном срабатывании. Плюс к тому некоторые очень долго разгораются, другие, наоборот, раскалываются и прогорают за десяток секунд.

— Сделаю запрос по линии ГАУ. Может, есть какие-то подвижки с разработкой новых составов.

Этим совещанием рабочий день и закончил. Но вечер подкинул своих проблем. И, главное, на ровном месте, как дед выражается! Уже после ужина Ромка обратился к Мявекуле:

— Мява! Ты маленькая коша, а Мурь — большая кошь!

Я всего-то улыбнулся в ответ, но потом, наедине, Маша мне высказала наболевшее:

— Юра! Ты научил Рому этому дикому словечку — ты и отучай!

— Какому именно?

— «Кошь»! Он уверен теперь, что именно так и надо говорить, что это начальная форма слова «кошка».

— Нет, ну всё ведь логично получается! Смотри сама: печка — печь, дочка — дочь, мышка — мышь, кошка — кошь…

— А речка, по твоей логике, должна называться «речь»?

— По логике — да. Но филологи подсуетились, специально, чтобы всё запутать, как обычно. У них, такое ощущение, закон есть, что не должно быть ни одного правила, в котором не было бы хотя бы пять исключений. И все правила должны быть максимально запутанными!

— Ну-ну…

— Нет, вот ты сама же сказала, по той же логике, должно быть речка — речь. А то, что называем речью — наоборот, «река». Сама смотри, опять же: тот, о ком говорят — «рекомый». Опять же, зарекаться, нарекание… Нет, точно древние протофилологи нарочно поменяли местами смысл слов «река» и «речь», чтобы всех запутать и добавить исключений в правила!

Но перевести всё в шутку не удалось. Маша встряхнула головой:

— Так, хватит дурить мне в голову! Не знаю, как ты это сделаешь, но к тому моменту, как Юра пойдёт в школу он должен знать и понимать, что животное называется КОШКА! И не дай боги Лица и Изнанки, если это будет не так! Если ты готов опозориться на всю округу, то я — нет!

Пришлось пообещать, хоть я пока вообще не представляю, как за эту задачу браться. Но одно понятно — шутка зашла далековато, это пришлось признать.

На следующий день спокойно поработать вновь не дали. Буквально через час после начала работы раздался звонок на мобилет. Пришлось развеять не до конца оформленный гештальт и отвечать на вызов. Оказалось — минский артефактор.

— Добрый день, ваше сиятельство! У меня есть результат по вашему заказу, даже несколько вариантов. Можете приезжать, забирать образцы.

Я немного подумал.

— Знаете, а давайте лучше вы к нам? Приезд я оплачу, учитывая потерянное время. В Смолевичах вас встретит комфортабельный автомобиль, оттуда минут сорок езды до имения. Здесь сразу и испытаем на полигоне, с реальным оружием. Сразу всё будет видно, и по собираемости, и по работоспособности в условиях, близких к реальным.

— Оно, конечно, на практике испытать и сразу посмотреть, что и как лучше исправить в случае нареканий, неплохо бы… Но полигон… Поймите правильно — я уже не двадцатилетний прапорщик, и погода…

— Об этом не переживайте! Полигон расположен на Изнанке, там сейчас середина сентября и климат, близкий к средиземноморскому. Вчера днём было плюс девятнадцать. Полигон полностью оборудован, рядом, буквально в шаговой доступности, военный городок под куполом. Там и мастерские есть. И дары природы, опять же. Сейчас разгар сезона заготовки так называемой мясной ягоды, если попробуете хотя бы раз пирожки с нею, по рецепту пани Ядвиги, то, уверен, скажете, что одно это стоило поездки!

— Умеете вы уговаривать, ваше сиятельство… Но я раньше, чем послезавтра не смогу выбраться.

— Отлично! Как раз смогу спокойно закончить кое-какие работы и посвятить вам нужное количество времени. Укажите только, каким поездом вас встречать.

— Скорее всего, девятичасовым на Борисов, чтобы не терять зря время. Но я ещё уточню.

— Разумеется!

Надеюсь, больше мне никто не будет мешать доделать правое переднее крыло будущего автомобиля. Капот я утром уже изготовил, там форма только кажется простой, на самом деле же там и рёбра жёсткости, и петли, и тяги… Остальные корпусные детали, точнее — бронеплиты, намного проще, с ними без меня справятся, я только всё ещё считающийся секретным «девяносто пятый» сплав изготовлю, а уж сборка «слоёнки», вспенивание, подгонка и подрезка — всё это мои подчинённые уже умеют делать. Мне останется только бронированные стёкла изготовить, в том числе и в запас, но за сегодня и завтра, если больше никто не будет отвлекать надолго, должен управиться. А послезавтра, пока будем с минским гостем на Изнанку ездить, мои мастера закончат сборку подарка. Останется обкатать, испытать, потом отмыть, покрасить и можно готовить к отгрузке.

На удивление, всё именно так и получилось, в кои-то веки Мироздание не стало издеваться, показывая, сколькими способами может нарушить мои планы. Автомобиль даже до покраски выглядел одновременно и серьёзно, и забавно. Вытянутая «мордочка» с «губками» бампера и декоративной решётки, большие «глаза» фар с «ресничками» козырьков… Покрасим — будет вообще замечательно, уже и краску намешали «фирменную» с пигментом в виде солей металлов — фосфатов и манганатов в первую очередь. Плюс туда же — алюминиевая пыль для металлического блеска, специально подобранный полупрозрачный лак. Опытные выкраски смотрятся очень даже достойно.

Артефактор приехал в имение около одиннадцати утра, в салоне семейного фургона. После приветствий он не преминул уточнить, что за автомобиль и где такой можно заказать?

— Это уже довольно старый образец. Вторая моя попытка сделать семейный автомобиль, он же — дом на колёсах. Тут и мини-кухонька встроенная есть, и интерьер легко переделывается из такого вот купе-столовой в спальню или в кабинет. Надо будет, кстати, сделать новую версию, с учётом накопленного опыта.

— Жаль, я бы приобрёл такой…

— Вполне можем и договориться, в моём, скажем так, автомобильном ателье, есть достаточное количество квалифицированных рабочих, чтобы сделать реплику. Здесь, кстати, сзади есть грузовой отсек, потом покажу детально, если будет интерес. А пока… Желаете перекусить с дороги, или сначала на полигон, а потом уже нормально пообедаем?

— Давайте на полигон. Я не так давно завтракал, чтобы страдать от голода, а терять время зря не хочется.

В итоге сел в тот же салон, и мы поехали. Гостя удивила развитость Изнанки, в частности, то, что у меня здесь уже больше полудюжины постоянных поселений и развитая дорожная сеть. В той же Пристани поинтересовался:

— А та дорога, вдоль берега, куда ведёт?

— К мосту через реку в месте, где она вытекает из большого озера. Оттуда — к устью Самоцветной, где добываются полудрагоценные и поделочные камни, и дальше к будущим карьерам по добыче известняка и мрамора.

— А можно будет посмотреть на камешки?

— Да, разумеется. Артельщики их сдают, как правило, на вес, разве что жеоды оцениваются отдельно.

Ещё по дороге поговорили про кенгуранчиков, которые бродили вдоль дороги, уверил гостя, что зверюшки не только мирные, но и удивительно легко приручаются. Недаром на этом акцент сделал, поскольку на стрельбище тоже залезло несколько животных, которых гвардейцы буквально за уши вытаскивали с огневой позиции.

Мастер привёз три варианта магазинов к «Кроне», которую только здесь и увидел. Первый — в габаритах пятизарядного на пятьдесят два патрона, но маркировать его решили как пятидесятизарядный. Будет, если всё в порядке, основным вариантом и для пехоты, и для бронетехники. Второй вариант — в габаритах восьмизарядного, на двести восемьдесят патронов. И третий — промежуточный, на сто восемьдесят. Взял их на заметку как вариант для авиации или для флота, где орудия будут устанавливаться стационарно и есть много людей для перезарядки.

По результатам испытаний «полтинник» отработал с минимальными проблемами, которые мастер пообещал исправить буквально в течение недели. Плюс попросили приделать к нему пару ручек, как для переноски, так и для удобства заряжания. Потом был обед и отъезд артефактора домой, доводить конструкцию и готовить предложения по цене, разве что в добытых аметистах четверть часа покопался и даже выкупил полкило чем-то ему понравившихся.

Провожая гостя, подумал, что две задачи выходят на финишную прямую. Можно выдохнуть и немного расслабиться. Но только ненадолго, потом вдохнуть поглубже — и начать работать дальше, поскольку нерешённых задач куда как больше.