Беруши подкинули неожиданный сюрприз. Началось с того, что я проснулся от голосов рядом, думал даже, кто-то в купе вломился. Но — нет, однако голоса слышны, и отчётливо, причём, а фоне полной тишины вокруг. Проснувшись по-настоящему, понял, что это переговариваются обходчики, проходя вдоль состава. Вспомнил про затычки в ушах, вынул их. Тут же вернулись все обычные для поездки по железной дороге шумы, все эти поскрипывания и побрякивания, а вот обходчиков слышать перестал. Вставил пробки обратно. Посторонние звуки как отрезало, зато донеслись, пусть и еле слышно, удаляющиеся голоса местных работников, а также, громко и отчётливо — разговор проводника с кем-то, кто предлагал какие-то припасы на продажу.

Что за притча⁈ Вынул беруши — голос проводника пропал, но вернулись шумы. Пёс его знает, что не так с этими затычками, но решил, что пользоваться ими не буду, уж лучше фоновый шум, к которому приспосабливаешься и привыкаешь, чем внезапные голоса среди полной тишины.

Утром проводник, расставляя на столике заказанный чай и выпечку к нему, заметил беруши и усмехнулся, глядя на них.

— Любезный, ты что-то явно знаешь про эти устройства?

— Если вы, ваше сиятельство, их в Ярославле покупали, на вокзале?..

— Да, там.

— Тогда знаю, как не знать. Их на ярославском заводе, где баржи собирают и пароходы чинят, мастеровым выдают, а кое-кто их тырит и на вокзале проезжим продаёт. На них зачарование интересное.

— Да уж, очень даже.

— Просто в некоторых цехах, особенно на клёпке, шум такой, что не докричаться до работников. Вот и придумали такие затычки, что всякий стук и грохот отсекают, а голос человеческий, наоборот, усиливают. Так что можно указания голосом давать, не надрывая горло. А вот в поездке или дома от них толку немного на самом деле. Потому и продают на вокзале, что покупатели вряд ли вернутся с претензиями.

— Вот же пёсьи дети!

Я хотел было выкинуть эту не самую дешёвую покупку, а потом спохватился: это же для моих миномётчиков просто находка! И не только для моих. И от грохота выстрелов глохнуть не будут, и команды чётко слышать. Но надо сперва посоветоваться с тем же Нюськиным: мало ли, для чего ещё слух в бою нужен. Может, у них какие-то сигналы свистком подают, например. Ну, и выстрел на слух контролировать. Хотя… На самоходке отдача так по полу под ногами проходит, что ни с чем не спутаешь, а в батальонном недаром механизм стоит, который двойное заряжание предотвращает. Он же и сигнализатор: если «крышечка от дождя» открылась — значит, выстрел был. Но, повторюсь, пусть решают профессионалы.

В Твери пришлось просидеть почти до трёх часов дня, причём узнать о наличии билетов и купить парочку смогли только после того, как поезд миновал предыдущую станцию: вот оно, использование проходящих поездов во всей своей красе. Дед уверяет, что в его мире эту проблему успешно решили с внедрением глобальной информационной сети и подключением к ней билетных касс, но до этого ещё по самым оптимистичным прогнозам больше полувека, причём заметно больше.

Поздним вечером последнего дня октября добрался до своей квартиры во Дворце и, не став даже чайник заказывать, завалился спать. Вот, казалось бы, ничего не делал со вчерашнего дня, только сидел в купе и ехал. Иногда лежал, иногда ходил по коридору, например, на обед в вагон-ресторан. А устал так, словно сам лично этот вагон толкал, пусть не от Твери, по от столичных предместий — точно. Эффект почти такой же, как после похода с жёнами по магазинам. С чем это связано — понятия не имею, но факт: ничего не делая устаёшь порой почему-то очень сильно.

Первого ноября я первым делом сразу после завтрака отправился в Канцелярию, сдавать промежуточные рапорта, которые не было смысла отсылать по почте, поскольку приехали бы одновременно со мной. И по пути позвонил Семёну Аркадьевичу, уточнить сроки сдачи и форму рапорта итогового. Нет, понятно, что по итогам расследования в Ижоре звонить надо следователю Почкину, Игорю Ивановичу, но и с Прокречетовым всё равно посоветоваться надо. В том числе из политических соображений.

— Доброе утро, Юрий Викентьевич! Вы уже вернулись?

«А то ты не знаешь!» — подумал я, но вслух сказал иное:

— Не «уже», а «только сейчас», как на мой взгляд.

— С учётом того, что по первоначальному плану должно было уйти не меньше двух месяцев, а в итоге не потрачено даже одного — то это «уже».

— Ладно, оставим этот спор. Как говорится, длительность «одной минуточки» сильно зависит от того, по какую сторону двери в туалет вы находитесь.

— Не поспоришь! Хоть и не везде это сравнение, при всей его образности и наглядности, можно использовать.

— Я хочу посоветоваться с вами насчёт формы и содержания итогового рапорта. Имеет ли смысл повторно ехать на вагонный-и-так-далее завод, и не знаете ли вы, чисто случайно, на какой стадии расследование по Ижорскому заводу?

— Вагонный завод — это где самоходные установки должны собирать? Да, туда ехать пока смысла никакого, они не раньше, чем через две недели производство возобновят. Да и взбодрили вы их изрядно, про то, что на «Ижорском механическом» произошло вся столица с округой гудят. Весь, как это теперь всё чаще называют, столичный регион!

— Дай-то боги, чтоб они на самом деле взбодрились, а не затаились. И чтоб этого заряда бодрости хотя бы до весны хватило. А по Ижоре что?

— Там следствие ещё идёт. Вроде всем всё ясно, но оформление дела и всех сопутствующих документов… К закрытию и передаче в суд готовиться надо не раньше Нового года. Хотя могут и попытаться сдать в конце декабря, если в отчётности за этот год не будет хватать результатов.

— И завод всё это время стоять будет⁈

— Зачем же? Назначили временного управляющего со временным же инженером, всё работает, даже лучше прежнего. И стволы бракованные исправили, и новые делать начали!

— Значит, туда нужно съездить…

— Полноте вам, Юрий Викентьевич! Уж там-то точно «заряда бодрости» не на один год хватит!

— Так-то оно так, но мне же в рапорте нужно отразить, что именно сделано, фамилии временных управляющих, прочие подробности, которые достоверно узнать можно только на месте.

— Не скрою, ваша ответственность мне даже и нравится. Тогда можно сегодня и съездить, на второй утренний поезд вполне успеваете. И там, вроде бы, следователь хотел у вас что-то уточнить, какие-то технические детали…

На поезд успевал даже с запасом, так что успел зайти в армейский магазин, купил зимнюю шинель и зимнюю утеплённую фуражку, благо здесь, в столице, обмундирование нужного цвета и кроя нашлось. Пока в небольшой каморке, выгороженной из торгового зала, переносили знаки различия со «старой», летней шинели на зимнюю я не только фуражку подобрал, но и журнал «Военный вестник» за октябрь полистать успел. Затем отправил денщика, что тоже переоделся согласно сезону, с летней формой на квартиру, а сам поехал на вокзал. И даже вроде как настроение улучшилось, и погода уже не казалась настолько противной… Одно плохо: за семь минут до отправления поезда особого выбора мест уже не было, пришлось подсаживаться четвёртым в купе. Да, здесь в купе второго класса продавали по четыре сидячих билета, мотивируя тем, что ехать недалеко, а желающих много. Но никто не жаловался, и я не стал.

Опять же: какое-никакое развлечение в дороге: пытался угадать место службы и должность соседей по купе. Все трое были в чёрной морской форме, но на этом сходство заканчивалось, начинались различия. Двое, судя по петлицам, из береговой службы флота, третий — из Гвардейского флотского экипажа, то есть — пока тоже сухопутный моряк. В звании… Хм… У них же не только названия чинов свои, но и знаки различия не как у всех нормальных людей — на погонах, а в виде шевронов на рукавах! Полоски узкие, широкие, прямые, угловые, с ромбиками над ими или со звёздочками, с кантиком и без кантика… Человеки-ребусы! Потом, когда спутники сняли шинели, оказалось — на кителях у них и погоны тоже присутствуют! Гвардеец, если на армейский лад погоны читать, штабс-капитан, это, если не ошибаюсь, лейтенант флота. Вполне может командовать миноносцем, но не видно в нём именно командирской жилки, значит — чей-то заместитель на каком-то большом корабле. Руки чистые и без грубых мозолей, стало быть — не по инженерно-технической части, а дальше и гадать бесполезно, слишком плохо я представляю себе внутрикорабельную кухню. О, вот разве что с кухни он быть не может, слишком худой и не похоже, что язвенник.

Второй — артиллерист, но береговой, с ним всё ясно: с береговой батареи прапор… то есть, простите, мичман. С той самой, которая за Ижорой или с одной из островных — не скажу, хоть на погонах цифровой шифр и есть, но он что-то говорит только тем, кто знает нумерацию береговых батарей.

А вот третий — майор… Или капитан третьего ранга? Нет, вроде как для наземного персонала у них идёт «майор береговой службы». Вот же, водоплавающие, всё у них по-своему. лишь бы не так, как у всех! О! Будет «гидромайор», главное — вслух не ляпнуть. Так вот, этот обладатель эмблем транспортной службы изо всех самый интересный. Каким-таким транспортом он заведует, в какой области подвизается? На полчаса хватило строить предположения и варианты, хорошая гимнастика для ума получилась!

В Ижору этот «второй утренний» прибыл незадолго до обеденного времени. Я, будучи уже опытным командированным, понимал: если сейчас пойду на завод — меня там, конечно, примут. Я бы сказал, особенно меня и особенно на этом заводе, м-да. Но при этом я опять, уж в который раз, останусь без обеда и оставлю без него новое заводское начальство, а то и мастеровых за компанию. И зачем такие «страдания и жертвы» на пустом месте⁈

Так что сходил, посмотрел на местный порт и отправление парома, куда меня чуть было не внесли на руках опаздывающие с моего же поезда. На море посмотрел, а то который уже раз в столице, а моря, ради удержания выхода к которому её построили когда-то, так толком и не видел. Честно сказать — мрачновато, как на мой вкус. В самой столице погода менялась чуть ли не ежечасно, выпадающий снег смывался ледяным дождём, намёрзшую корку льда присыпало свежим снежком, потом всё это опять таяло… А здесь, в паре десятков вёрст от Зимнего, снег лежал уже прочно. Разве что далеко не везде был белым, и я не только про копоть… И, похоже, дело не в одних лишь собаках, м-да.

Но если абстрагироваться от этих частностей, то получается такая картинка: серые камни, разных оттенков, на них — условно белый снег, за ними — тёмно-серое море, словно свинец с патиной, без малейшего проблеска того, что называют «цвет морской волны». И сверху — небо в тучах, где-то чуть светлее моря, где-то чуть темнее, а на горизонте они сливаются так, что если бы не едва видимый вдали остров, то линию этого самого горизонта найти, пожалуй, не удалось бы.

Потратив четверть часа на то, чтобы «полюбоваться» этой депрессивной картиной и подумать, как такая картинка влияет на статистику алкоголизма в регионе под песенку деда «В Питере — пить», отправился в рекомендованную мне наиболее приличную таверну. Нет, над входом было написано, что это ресторан, но если в порту — то пусть будет таверна, мне так кажется более интересным и логичным.

В ресторане оказалось довольно многолюдно, хоть и далеко не аншлаг. Я так понимаю, большая часть прибывших с острова уехала обратным рейсом того поезда, что меня привёз, но немало нашлось и тех, кто решил перед продолжением поездки зайти, погреться и перекусить. Тем не менее, столики свободные были, мне нашли, как я и просил, в сторонке, где и устроился со свежей газетой. Для начала мне предложили согреться глинтвейном, но от этой привлекательной идеи пришлось отказаться. Пусть «градусов» там всего-ничего, но запах останется надолго, и смущать людей на заводе перегаром посреди дня?.. Нет уж, увольте. Так что попросил горячего сладкого чаю без рома, что пришлось подчеркнуть особо. Обедал не торопясь, время было, чтобы немножко расслабиться, так что были и холодные закуски, и первое, и горячее, и десерт с кофе. Вот под горячее мне всё же принесли рюмку спиртного. Не успел я возмутиться, как половой принялся уговаривать:

— Ваше сиятельство, рекомендация нашего шефа! Это не просто выпивка — настойка на изнаночной пряной ягоде, от поставщика Двора Его Императорского Величества! Идеально подходит к тушёной дичи, придаёт особый оттенок вкуса! Просто поверьте — под эту настойку и без неё, это будут два совершенно разных блюда, и второе гораздо хуже! Я понимаю, что до заката ещё далеко, но это не для выпивки, а исключительно на правах компонента блюда. Соуса, если вам угодно.

— «Пряная голубика», серьёзно? — Я искренне удивился, увидев здесь свою продукцию. — И не лень было везти из Минской губернии⁈

— О, я вижу, вы, ваше сиятельство, знаете!.. Ах, да, конечно! — половой мазнул глазом по моему «флигельскому» шнуру и всё понял неправильно, но переубеждать я его не стал. Как и отказываться от настойки — её там, и правда, полчарки[1] всего, проверю рекомендацию шефа. И, надеюсь, запах специй и кофе перебьёт запах спирта.

После обеда с сюрпризом, кстати — под настойку жаркое и впрямь заиграло новыми красками, надо будет учесть этот опыт на следующем приёме у меня дома, да и домашним рассказать — поймал извозчика и поехал на казённый механический, пребывая в редком для меня в последнее время благодушии. Которое и на проходной не пропало, хоть меня внутрь и не пустили. Нет, узнали, даже слишком хорошо, но без сопровождающего, как было сказано, не положено. Этот самый сопровождающий — тот же отставник, что провожал меня к воротам в прошлый раз, пришёл минуты через три, но в управлении меня уже ждала вся администрация, разве что не выстроившись «во фрунт». Тут и новый управляющий (временный), и такой же временный новый главный инженер, и старый технолог, которого прежнее руководство отставило за несговорчивость, а новое за то же самое качество вернуло, и новый начальник цеха… Видимо, прежнего позиция «всё вижу, но никуда не лезу» не спасла в данном случае. И выздоровевший представитель ГАУ — тоже, как и я, инженер-полковник, но не гвардии.

Не вспоминая отсутствующих, отчитались о состоянии дел:

— Ваше высокоблагородие, годные стволы, по распоряжению из Министерства, отгрузили в Ярославль три дня назад. Брак устранили, продукция на складе, ждёт вашего одобрения. Последнюю партию, где брак неустранимый, использовали для изготовления учебных пособий.

— Да, творчески развили вашу, ваше сиятельство, идею насчёт макетов. Здесь недалеко артиллерийская школа, где готовят расчёты для миномётов, мы с ними договорились и заменили на учебных орудиях стволы на эти недоразумения, только резьбу под предохранители нарезали. Благо, все посадочные размеры совпадают, заменить один ствол на другой недолго.

— Очень в школе эта идея понравилась. Пусть мины у них и учебные, но в сочетании с макетом, где спускового механизма в принципе нет, им гораздо спокойнее. И им, и солдатам, и можно весь цикл отработать, вплоть до заряжания.

— А как потом учебную мину вытряхивают?

— Вместо головного взрывателя рым-болт[2] вкручивают, от него — тросик, за который и вытаскивают. Заодно и показывают, как предотвращается двойное заряжание, и что крышка выстрелу не мешает.

— Молодцы, хорошо придумали — как даже из явного брака пользу извлечь. Вот это — хорошая инициатива здорового человека. — Я спохватился, что дедова присказка окажется непонятной, и уточнил: — Психически здорового, имею в виду. Ну, что же, давайте теперь посмотрим, что и как вы исправили…

[1] То есть — около 64 мл.

[2] Если кто не знает — специальный болт, в котором вместо головки кольцо или крюк для присоединения такелажной оснастки.