Пока обустраивался в гостинице и боролся со своими слабостями, а потом готовился к выходу — на улице произошли некоторые изменения. Словно намёком на то, что пора бы уже и домой выпал снег. Понимаю, что он, скорее всего, растает, но всё равно — снег. А ведь недавно ещё лето было…

С другой стороны, Ярославль вон, насколько севернее и Владимира, и Москвы, и уж тем более — Дубового Лога, а ведь и у нас порой в начале ноября уже снег ложится, и не такой, что к вечеру исчезнет, а всерьёз. Кстати, я со всеми этими разъездами упустил один важный момент: приказ о переходе на зимнюю форму одежды уже вышел или ещё нет? И если вышел — то как мне выкручиваться, где зимний мундир брать, вместе с зимней же шинелью? Про полушубок, который входит в походную зимнюю форму, я и вовсе не заикаюсь. Хотя, стоп, приказ издаёт командующий гарнизоном, то есть — в каждой местности отдельно, и где-то в октябре. А мне по какому гарнизону приказы смотреть? По столичному, наверное? Никогда об этом не задумывался, надевал зимнюю шинель, на окружающих глядя.

Не хочу об этом думать! И всерьёз эти вопросы воспринимать. Хочу как можно быстрее закончить со всем этим цирком и отправиться домой!

Но зимнюю форму из дому выпишу, на адрес моей квартиры в Зимнем дворце. На всякий случай.

На заводе меня опять попытались для начала загрузить бумагами в надежде, что я дальше и не пойду, и вновь пришлось требовать ознакомления с производством и продукцией, что называется, вживую. Правда, в случае с опорами-двуногами для самоходных миномётов пришлось ограничиться одними бумагами: их когда-то отлили четыре штуки «с запасом», три отдали заказчику, а одну, в которой случились небольшие поверхностные раковины, отправили в переплавку.

А новые отливки не делали, поскольку заказа не было. Разве что оснастку технологическую осмотрел, включая шаблоны, по которым формы литейные изготавливают, проверил геометрию, и всё на этом.

С батальонными «сотками» оказалось всё интереснее. Посмотрел и на изготовление опоры, и состав металла проверил, и как именно их обрабатывают после отливки. Ну, и сборку миномёта посмотрел, как из деталей, приехавших с разных заводов, собирают готовое изделие. Всё было ровно и аккуратно, даже дурацких инициатив практически не было. Так только, пару идей по части покраски изделия и мысль, нет — мыслища сделать заглушку, которая бы при транспортировке помещалась между опорной плитой и брезентовым чехлом, закрывая шипы-грунтозацепы на нижней части этой самой плиты. Даже не для того, чтобы защитить от травмирования номера расчётов, а, внимание, «с целью повышения срока службы защитного чехла». И плевать, что стоимость этой самой заглушки, из-за сложной формы и проистекающих из этого проблем с изготовлением, на порядок выше, чем цена спасаемого чехла, а плановый срок службы — примерно такой же.

«Зарубил» идею, разумеется, как и «роскошную» идею покрывать все наружные поверхности «серебрянкой» — тоже для повышения срока службы за счёт защиты от коррозии. Надо сказать, принимающая сторона отнеслась к пресечению инициативы настолько индифферентно, что я почти уверился: эти идеи для того и выдвигались, чтобы быть отвергнутыми, но оставить след в бумагах, мол, предлагали улучшение, работали над задачей.

Немного поругался по поводу фактического отсутствия входного контроля — проверяют, по сути, только наличие документов о приёмке, предпочитая «верить джентльменам на слово», как это называет дед.

— Господа, я понимаю, что поставщики обязаны сами проверить и удостоверить качество. Но ведь комплектующие к вам на склад не посредством волшебного портала попадают? Их везут, перегружают из вагона в вагон или с одного вида транспорта на другой. Причём перевозчики не знают, не могут и не должны знать, что именно они везут, так что могут ударить, уронить в воду или оставить под дождём, сверху что-нибудь поставить…

По тому, как переглянулись собеседники понял, что они и сами всё это знают, но — лень что-то делать. А самое главное — не хотят определять того, кто этим всем должен будет заняться.

Но главный шок ждал меня впереди. Оказалось, что приёмку проводят только внешним осмотром и измерениями! Проверяют комплектность, усилия на маховиках, наименьший и наибольший углы возвышения при помощи уровня, отвеса и транспортира — и всё на этом!

— Господа, но как⁈ Как же так⁈ Как можно делать вывод о пригодности оружия, не совершив ни одного выстрела из него⁈

— Но у нас нечем, негде и некому стрелять!

— Насчёт «нечем» — нужно просто заказать определённое количество боеприпасов в комплекте поставки, как те же прицелы, например. С указанием, что это расходные материалы для проведения испытаний. Насчёт «негде» и «некому»… Господа, а как вы вообще получили контракт на изготовление оружия, не имея заводского полигона⁈

— Есть у нас полигон, но…

— Но что?

— Он для испытаний стрелкового оружия, мы когда-то изготавливали кавалерийские карабины…

— Когда-то⁈ Господа, почему из вас нужно всё клещами вытаскивать⁈ Всё равно ведь вытащу, просто буду злой и уставший!

— У нас числится наличие полигона. Но там — стрельбище, огороженный участок луга длиной двести саженей и шириной пятьдесят, когда его разбивали, на метры ещё не перешли. И последние лет двадцать он… В заброшенном состоянии. Валы оплыли, трава выросла…

— Бардак.

«Спроси, есть ли не слишком далеко от города на Волге острова необитаемые? Знаешь, бывают такие песчаные намывы, на которых ничего не растёт и которые никому не интересны?»

«Зачем⁈ Они же маленькие, на них полигон не поместится».

«Мишень поместится. С некоторой уверенностью, что там не окажется случайно забредшая корова или ещё какие зеваки. А стрелять с берега, с заранее определённого расстояния и по заранее рассчитанным установкам углов для обычного и усиленного заряда. Да хоть бы и с их бывшего стрельбища, если расстояние позволит».

Переадресовал вопрос заводчанам, те вспомнили штук пять островков, начали даже спорить, какой лучше, но я это прервал:

— Господа, это вы можете сделать сами. Пригласите к себе в командировку опытный расчёт, они пристреляются к выбранному островку, после чего разметят испытательную площадку и составят карточки стрельбы: куда ставить миномёт, как ориентировать, какие углы задавать и так далее. Программу испытаний вам составят в ГАУ: сколько выстрелов, как оценивать точность и кучность и так далее. И я в рапорте отражу необходимость организационной помощи заводу со стороны заказчика.

— Но это же дорого! И расчёт обученный держать — не мастеровые же будут палить, в самом-то деле. И охраняемый склад с боеприпасами организовать. И прочие расходы…

— Островок обязательно выкупить придётся, — вмешался ещё один из работников заводоуправления. — Иначе обязательно найдётся ухарь, который поставит там сарайчик из жердей, а потом будет заваливать суд исками к заводу, со сказками о том, какие ценные снасти там у него хранились, какая лодка лежала и как мы его лишили источника заработка и существования.

— Да-да, как три года назад, когда военные лёд на реке взрывали, чтоб затора не допустить. И как потом побежали такие «умники» рассказывать, сколько у них там сетей якобы стояло в майнах. Их послушать, так на всей Волге, от истоков и минимум до Казани такого количества нет.

— Господа, это всё так, но, извините, тащить орудие со скрытым браком куда-нибудь в предгорья Памира, а оттуда обратно к вам для ремонта — ещё дороже. И не всегда цена будет в рублях.

О том, что не проверенные выстрелом орудия просто-напросто не будут приниматься я открытым текстом говорить не стал, тут явно хватило и намёков. Но готовую продукцию осмотреть захотел обязательно.

В начале, когда шёл между рядами уложенных на лафеты и укрытых чехлами миномётов, не расчехляя их, а только порой касаясь металла, на меня смотрели с лёгким недоумением. Пока не остановился около одного из орудий:

— Здесь люфт в маховике вертикальной наводки, градусов десять. Похоже, шпонка взята не по размеру.

Распаковали, проверили, извинились, но продолжали смотреть странно. Снова пришлось объяснять про свою стихию и уровень, не вдаваясь в лишние подробности. Ещё один скрытый дефект нашёл — трещину во внешнем кольце ступичного подшипника в одном из лафетов. Ну, а уже под конец, по классике жанра, четыре миномёта заставили меня остановиться.

— Снимите чехлы со стволов, а этих четырёх.

Подождал, пока выполнят, осмотрел механизм, предотвращающий двойное заряжание, точнее, то, что стояло вместо него.

— Кто это сделал⁈

— Это мастеровые наши, заметили, что крышечки от дождя болтаются, брякают постоянно, и прилегают не плотно. Вот, придумали, как подогнать получше, и съёмными сделали. А чтоб не потеряли — вот, на цепочке!

— Это не крышечки от дождя. Немедленно убрать это творчество душевнобольных и вернуть на место предохранительный механизм. И почему эту, с позволения сказать — доработку мне в конторе не показали⁈

— Так ведь мелочь же! Да и не успели оформить…

— Это не мелочь, это диверсия. И хочется верить, что сделанная на самом деле по дурости, а не по злому умыслу.

Чтобы предотвратить саботаж в духе «проверяющему надо было до чего-то докопаться — он к крышечкам приколупался; уедет — будем дальше делать, как считаем нужным» пришлось объяснить буквально «на пальцах» и на примере нормально сделанного орудия что такое «двойное заряжание», чем оно опасно и как часто случается. Вроде бы подействовало.

— И на будущее. Сначала — оформление идеи и её одобрение, и только после этого — реализация. Ни в коем случае не наоборот. Чтобы не было, как в Ижоре, где для вашего производства стволы делают. Там докатились до того, что в погоне за дешевизной стали полный брак гнать, неисправимый, и у них там сейчас завод не работает, зато работает СИБ. Если ни у кого нет желания видеть в своих стенах этих господ при исполнении…

Распрощавшись с заводчанами и убедившись, что меня в этом городе больше ничего не держит, поехал на вокзал, покупать билеты в Питер. И там получил неожиданный удар. Оказалось, что железнодорожное сообщение между Ярославлем и Череповцом… Ну, в принципе — есть, но именно что «в принципе». Там из экономии проложили дорогу с малой нагрузочной способностью, лёгкими рельсами и по более редкой шпальной решётке. И использовали как грузовую ветку, дублирующую водный путь для срочных грузов или в межсезонье. Пассажирское сообщение планируется открыть года через два, если всё будет идти по плану, а те буклеты, на которые я ориентировался — это такая новаторская реклама, мол, посмотрите, как в скором будущем будет удобно.

Бардак, да. Но это ещё ничего: ветку Ярославль-Вологда планируют к постройке уже лет сорок, все понимают её востребованность и даже трижды начинали строительство. Но все три раза оно заканчивалось скандалом с пропавшими деньгами и беглыми подрядчиками, всего построили пять вёрст, позже признанных негодными и разобранных, причём часть путей растащили местные жители под лозунгом «в хозяйстве пригодится». Потом долго никто не брался за этот проект, поскольку не желал прослыть аферистом, пока не началось казённое строительство. Но военные геодезисты забраковали всё, сделанное до них, и начали провешивать маршрут заново, с нуля, так что когда будет железная дорога до Вологды — никто сказать не может.

В итоге мне предложили три варианта, как добраться до столицы.

Первый — по реке до Череповца, а оттуда — поездом до Питера, но сразу предупредили: поезд будет останавливаться на каждом третьем столбе и ехать очень долго. Второе предупреждение, что навигация уже закрывается и есть небольшой, но вполне возможный шанс застрять по дороге. Хорошо ещё, если на полпути в Рыбинске, какая-никакая, а цивилизация. Хуже, если где-нибудь в Шексне[1]. Но даже если всё пройдёт гладко, этот путь съест неделю.

Второй — то Вологды на почтовой карете. Да-да, такой вот способ из прошлого века. Те же три дня дороги, что и по реке, но без вероятности попасть в ситуацию «дальше никто не плывёт». И на том же поезде через Череповец — в Питер. Та же неделя.

Ну, и третий, самый быстрый и самый человеческий — ночным поездом до Твери, триста двадцать вёрст он преодолеет, не торопясь, за двенадцать часов, в девять вечера отправление — в девять утра прибытие. Ну, а там сесть на проходящий Москва-Питер.

Пришлось отложить в дальний ящик свои туристические планы по осмотру северных — с моей точки зрения — районов Империи и ехать в Тверь. Нет, конечно, если бы дело было летом, и я путешествовал с семьёй, то, возможно, выбрал бы речной круиз. Вполне себе романтика, если судно приличное. Но сейчас — нет уж, вы меня на эту холодную воду не заманите! Завтра утром доберусь до этого старинного города, а там, если повезёт, вечером тридцать первого буду уже в Столице. И появляется шанс числа так пятого ноября попасть, наконец, домой — если не придётся сидеть и ждать окончания расследования на Ижорском заводе с последующей повторной проверкой.

А ещё ведь поездка в войска! И если по вопросу качества можно было бы отбрехаться тем, что оно обеспечивается при заводской сборке, которую я проверил, то вот всё остальное… Зачем я ляпнул про сбор отзывов и пожеланий по опыту применения? А ещё — статистики отказов? Нет, можно тоже запросить по почте, но всё вместе слипается в такой комок, что, боюсь, ехать придётся, пусть и выборочно. Но давайте хотя бы весны дождёмся, когда потеплеет⁈

В честь окончания разъездного этапа проверки, на которую сам напросился, но которая не оказалась бесполезной, я решил устроить полупраздничный ужин. «Полу» потому, что полностью праздничный будет только дома. Но как-то отметить промежуточный финиш хотелось, потому закатился в лучший ресторан города, и денщика с собой взял. Правда, не за один с собой стол, такого перформанса никто бы не понял, включая самого Перфильева. Так что я отправился в банкетный зал, он же — для благородных, а Василий — в общий, куда ему оказался открыт входи благодаря гвардейской форме, армейского унтера в ресторан никто не пустил бы. А тут ещё и не просто гвардия, а одна из только-только появившихся механизированных частей, такой экзотики город ещё не видел и не факт, что скоро увидит вновь. Да боевые награды. Так что желающие набиться в компанию будет более чем достаточно, поэтому подчинённый получил строгий наказ не накидаться до отъезда, а если будут настаивать на попытках споить — слать всех ко мне для разъяснений.

Дал указание распорядителю зала счёт гвардии фейерверкера нести мне и проследить, чтобы не было излишеств по части спиртного, в том числе — со стороны возможных угощающих. Нет, так-то тёзка тестя в склонности к пьянству никогда замечен не был, но бывают такие любители уговаривать, которые тем сильнее распаляются, чем решительнее им отказываешь. Даже не любители, а настоящие профессионалы по спаиванию окружающих, и водится этот зверь едва ли не во всех заведениях, где в принципе можно выпить что-то крепче кефира или кваса. Вот от них и страховался, как мог.

Что сказать про сам вечер и про ресторан? Они старались. И даже неплохо получалось, беда в том, что я их волжского судака сравнивал со своим шипастым, под пряным ягодным соусом, да и остальное — тот же стейк из оленины до подаваемого в «Княжьем тереме» недотягивал, на мой вкус. Или мне так только казалось? Не даром же говорят, что на вкус и цвет товарищей нет? Это не считая всех дедовых переделок этой поговорки. В любом случае — лучше, чем перебиваться чаем с печеньем в поезде. Главное, что всё прошло без ненужных осложнений и проблем и уже без четверти девять я сидел в своём купе, твёрдо вознамерившись в ближайшие часы как следует выспаться. И зачарованные беруши, которые купил на вокзале, мне в помощь!

[1] Рыбинского водохранилища в мире РОС нет. Или пока нет.