Перфильев приехал около пяти часов вечера, но зато сразу со всеми вещами, и моими, и своими, с прицелом заселиться в боковую комнатку моего номера. И первым делом рвался рассчитаться с деньгами, вернуть не растраченное и отчитаться за расходы.
— Подожди немного. Как вообще тут всё было? Работы по утилизации брака шли по плану?
— Да, ваше высокоблагородие! Выделили бригаду восемь человек, те работали, не поднимая головы!
— Тебя не обижали? От работ в сторонку оттеснить не пытались?
— От работ не то, чтобы совсем не пытались, но так, как вы говорите — «для галочки». Я сказал, что обучен обращению с такими боеприпасами не только как заряжающий, но и как запасной снарядный, после чего разрешили присутствовать при работах, но ничего самому не трогать и вообще, ближе метра к работающим лучше не подходить.
— Но попытаться как-то выманить из цеха не пробовали?
— Нет, этого не было.
— А по быту?
— Не хотели денег брать за гостиницу и за питание. Мол, я тут по их вине, значит, и оплата с них.
— А ты что?
— А я, как вы учили. Сказал, что нахожусь при исполнении и не имею права ничего принимать в подарок ни напрямую, ни косвенно. Чтобы не сочли за взятку.
— И что, помогло?
— Не сразу. Сперва уверяли, что если в заводскую гостиницу переехать, то просто ни за что платить не придётся.
— Как же, как же. «Своё, значит, бесплатное». А на самом деле просто платят другие и не всегда понятно, кто именно.
«Надо же, как заговорил! И, главное, кто такую мысль выдвигает!»
«Что значит, „кто выдвигает“, а⁈»
«Сам сколько раз это же самое говорил и Прокречетову, и прочим всем, включая императора⁈»
«Там другое! Там я сам всё делал, и никто ничего не платил!»
«А если подумать⁈»
«Ну, цена сырья разве что. И всё! Или я должен сам себе жалование начислять⁈ Из кармана в карман деньги перекладывать?»
«И сырьё, и амортизация оборудования, и помещение, за которое иначе пришлось бы платить, и за отопление, и за свет…»
«Ну, тебя понесло! Здание построено давно, стояло и стоит независимо от того, работает в нём кто-то или нет. Самому с себя аренду брать — глупость не меньшая, чем самому себе жалование выдавать. С отоплением та же история, особенно смешная, если брать работы, которые летом делались».
«Смешное здесь одно — как ты одно и то же здесь видишь, здесь не видишь, а там вообще рыбу заворачиваешь».
«Какую ещё рыбу⁈»
«Ай, отстань. Потом объясню, это из сценки одной. Не о рыбе речь, а о тебе!»
«Потом, так потом».
— Но в итоге отстали?
— Да, ваше высокоблагородие. Я из гостиницы все счета сохранил, для отчёта!
— Ну, это тоже неплохо, если будут справки наводить, увидят серьёзность подхода.
— Сейчас я их вам предоставлю, ваше высокоблагородие!
— Говорил же уже — отложи куда-нибудь, или выброси. Я тебе на слово поверю, тем более, в таких мелочах. А в инстанциях это вообще никому не интересно, поскольку денщика офицер с собой возит за свой счёт. Даже не в счёт моих суточных и командировочных.
— Как же за свой, ваше высокоблагородие⁈ Ведь денщик положен⁈..
— При гарнизонной службе, в походе — да, денщик содержится, как и любой другой военнослужащий. А при таких вот поездках, не связанных с нуждами части, пусть и по приказу вышестоящего командования — каждый решает сам, брать с собой денщика или нет. Некоторые ещё и слуг берут, числом до полудюжины — их поездку что, тоже из казны или из гарнизонной кассы оплачивать?
Я потёр лоб рукой.
— Ладно, Василий, отвлёк ты меня. Точнее, я сам отвлёкся. Мины переработаны все?
— Говорят, что все.
— Только говорят, или на самом деле?
— Ваше высокоблагородие! Ну, не понимаю я во всех этих бумагах, что они мне совали! Кивал, конечно, с умным видом, а толку⁈ Цифры, в которые пальцем тыкали, вроде как совпадают.
— Ладно, завтра сходим вместе, посмотрю сам, что там и как.
— Простите, ваше вы…
— Василий, вот честно: если тебе самому ещё не надоело это титулование каждый раз полностью выговаривать, то мне слушать уже надоело.
Денщик насупился.
— Сколько раз просить — вне строя по имени-отчеству! Так за что там прощать надо?
— Завтра же воскресенье…
— Что⁈ А ведь и точно. Ещё неделя пролетела, как не было. Куда эти недели исчезают, а, Василий⁈
— Не могу знать, ваше высокоблагородие!
— Опять? Ааа… — я махнул рукой.
Снова. Уж в который раз. Ну, нравится ему титуловать меня по воинскому званию и всё тут. Хочет человек себя ощущать военнослужащим, хоть и исполняющим обязанности денщика, а не просто слугой. И пусть его, главное, чтобы служба не страдала.
На следующий день пришлось устраивать себе выходной. Чтобы не выть от тоски, сидя в номере, решил погулять по городу, благо, распогодилось, даже солнышко пыталось выглянуть, как бы не в первый раз за месяц.
Василий, кстати, тоже отпросился «погулять», но при этом двинулся куда-то явно целенаправленно, предварительно начистив сапоги и медали. Не присмотрел ли он себе тут какую пассию, пока я в Нижний катался? Нет, я всё понимаю, дядька он ещё не старый, при этом не женатый даже, право имеет. Главное, чтоб он не решил со службы уйти, к жене под бочок переселившись, бывает и такое. Зато если его избранница сама к нам переедет, буду только «за», по многим причинам.
По парку гулять настроения не было совсем никакого, уныл он в это время года чуть больше, чем полностью, и даже проблески солнца не спасают ситуацию. После такой прогулки в запой уйти можно, такую тоску она нагоняет. Так что решил начать с местного кремля. Благо, он никакой ни военной, ни административной функции не несёт: губернатор предпочитает более современное и удобное здание, специально под эту службу построенное, род Великих князей Владимирских пресёкся ещё во времена деда Петра Алексеевича, а местный «просто князь» той же фамилии, что и бывший местный правитель, жил или в своём имении, по площади составлявшем добрую четверть губернии, или в городском доме, больше похожем на дворец.
Пока бродил по кремлю увидел, что был не совсем прав в том, что он не несёт никакой функции в деле управления губернией. Именно в нём располагалась местная геральдическая палата (но без архива — архив вывезли в более приспособленное для этого помещение), а в подвалах замка — арсенал местного ополчения. И именно в стенах кремля предполагалось, что будут укрываться горожане в случае большого Прорыва с Изнанки, наподобие той же Волны. Во всяком случае, жители центра города, которые захотят и успеют сюда прибежать.
Осматривал всё тщательно, старательно убивая время до обеда, а потом и после него, но не слишком долго, в кремле просто закончилось то, что можно осмотреть. Традиционным местом гуляния в городах, стоящих на более-менее крупной реке, обычно является набережная. Но во Владимире поступили более оригинально: вдоль северного берега проходила железная дорога, а там, где ожидал бы увидеть бульвар с парком — стоял вокзал. Ну, а южный берег представлял собой такую мешанину стариц разной ширины и разного возраста, островков, песчаных гряд и прочего подобного рельефа, что жители города и окрестностей предпочли просто махнуть рукой на этот изрезанный эрозией и частично заболоченный пустырь, размером вряд ли сильно уступавший городу. Порою только отряжали бригаду магов, чтобы вытравить излишне расплодившуюся насекомую живность, в первую очередь, конечно, кровососущую.
Вокзал осматривать я не захотел — насмотрелся уже. Отправляться за город на лодочную станцию, чтобы предпринять прогулку по реке… Меня аж передёрнуло при одной мысли об этом. Ну, не та погода, категорически не та! Про парк уже говорил, просто побродить по улицам? О, картинная галерея или другой городской музей! Но оказалось, что все три музея в воскресенье не работают. Вот какая логика заставляет закрывать подобного рода заведения в тот самый день, когда в них может быть наибольшее количество посетителей⁈ Зашёл в кофейню, посидел там, но больше, чем на полчаса растянуть такой визит не смог, в итоге плюнул на всё, и вернулся в номер, листать местные не интересные мне газеты и сочинять черновик рапорта.
Ну, а вечером — общение с жёнами. Маша пожаловалась, что Ромка вчера захандрил, отказывался идти спать, требовал предоставить ему папу. Еле-еле удалось уложить, точнее сказать — примурлыкать с помощью Мурыськи. Она хоть и волшебная рысь-фамильяр, но при этом ещё и большая кошка, которая умеет очень мощно и уютно мурчать. Но даже и так она — плохая замена отсутствующему родителю. Которому вряд ли удастся попасть домой раньше, чем через две недели.
Что-то тоска навалилась, хоть вой. Или уходи в запой, что совершенно контрпродуктивно. Так что пришлось заказать большой кусок торта с максимально возможным количеством крема, пусть это вульгарно и даже в чём-то пошло. Но при этом, как выяснилось пару лет назад, вполне эффективный способ поднять настроение, во всяком случае — для меня. Но обязательное условие в том, что должно быть много крема, жирного и масляного, иначе фокус не работает. Например, тот же медовик почти совершенно бесполезен в этом качестве. Правда, Машу от вида того, как я этот самый крем в виде розочек ложкой ем, буквально передёргивает, как кошку, которая неожиданно наступила в лужу, причём сразу как минимум двумя лапами. Так что приходится заниматься этим или у себя в «берлоге» или в отсутствие жены. С другой стороны, она умеет поднять настроение другим способом, даже более эффективным, который к тому же не угрожает повышением веса.
В понедельник утром я был на заводе, что никого не удивило: всё же при прогулке по городу я встречал много разных людей, кто-то мог и узнать, и рассказать. Более того, что не удивились — меня на проходной ждали и сразу провели в контору. Там предъявили те же бумаги, что и моему денщику. Из одних следовало, что за месяц изготовили четыре тысячи сто сорок мин, из них две тысячи семьдесят восемь — из обычного чугуна. Количество «билось» и перекрёстными ссылками, включая расход материала, но там погрешности на угар и прочие потери такие, что точность плюс-минус пару десятков корпусов. Второй комплект документов представлял сменные отчёты о выполненной работе, из которых следовало, что за четыре дня разоружено, разобрано и утилизировано две тысячи семьдесят восемь мин, а в субботу вечером на переплавку сданы ровно такое же количество комплектов корпусных деталей.
Всё красиво, всё ровно и, казалось бы, ничто не мешает подписать документы и бежать на поезд до Ярославля. Но и дед, и жизнь успели меня приучить, что бумага — бумагой, но обязательно надо пощупать. Потому я изучил всё внимательно, но подписывать пока ничего не стал.
— Это всё хорошо, господа, но хочу проверить всё лично.
— Что именно? Часть чугунных корпусов уже отправлены в переплавку…
— Нет, это мне не интересно. Я хочу и должен убедиться, что на складе не осталось чугунных корпусов.
— Проверить весь склад⁈
— Да. Там, как я понимаю, осталось не слишком много.
— Из-за остановки отгрузки — около пяти тысяч штук! Все в ящиках! Если каждый ящик снимать, вскрывать…
— Это не нужно. Я вполне способен отличить сортность чугуна дистанционно, на расстоянии до пятнадцати метров. И деревянный ящик мне не помешает.
— Тогда это будет намного быстрее…
На складе на меня смотрели, как на артиста, что вышел на сцену. Особенно когда указал, в каком ящике лежит мина со скрытым браком — внутренней трещиной в трубке хвостовика. Сняли, проверили: местный маг металла, а таковые, пусть и слабенькие, имелись на каждом уважающем себя металлообрабатывающем заводе, взялся за указанную деталь и через пару минут подтвердил мой «диагноз».
Уже не зря сходили, но вот под конец, когда зашли в ту часть склада, где лежали мины предыдущего месяца — я обнаружил две чугунные! Ой, какая суета поднялась! Особенно когда я спросил, где гарантия что в более ранних партиях брак не ушёл в войска?
Через полчаса суеты, в ходе которой товарищ главного управляющего похудел, наверное, килограмма на три, что вышли холодным потом, выяснили: в августовской продукции выявилась недостача, вызванная ошибкой в расчётах, и туда быстренько перебросили два десятка мин сентябрьских, планируя возместить это в течение месяца. И среди них попались две «упрощённых».
— Бардак, господа, в документообороте.
— Небольшой, ваше сиятельство!
— Который чуть не обернулся трагедией. Но скажу сразу — это ваше внутреннее дело, в которое я не собираюсь лезть в принципе. Но склады проверю все.
— Да-да, конечно, ваше сиятельство!
— Я здесь по службе, так что в первую очередь — гвардии инженер-полковник, а потом уже всё остальное.
— Как скажете, ваше высокоблагородие, как скажете.
Но больше «сюрпризов» не нашлось, ко всеобщему облегчению. Так что я, вернувшись в контору, подписал бумаги о том, что производство соответствует требованиям, качество — удовлетворительное, допущенный брак устранён производителем за свой счёт и приняты меры по недопущению повторения. И эти самые организационные меры на самом деле приняли: каждую партию отливок отныне будет проверять, выборочно, разумеется, маг металла на состав сплава, и по результатам проверки будет составляться акт, скрепляемый тремя подписями. И все трое знают, что если что — то именно они и отправятся на каторгу, полным составом, так что будут бдить. А если следующий цех возьмёт в работу отливки без этого акта, то сядет уже его руководство.
Наведя шок и трепет — двинулся прямо на вокзал, несмотря на все задержки на поезд до Ярославля я ещё успевал, не получалось только пообедать, уж в который раз.
В поезде снова не было вагона первого класса, так что я, плюнув на всё, взял купе второго класса на нас двоих с денщиком, что вполне допускалось всеми правилами приличий. И как же мучительно долго ехал этот поезд! Во-первых, железная дорога порой петляла, почти как речка Уша, что протекает неподалёку от моего имения. Неужели проще оказалось проложить дорогу вот так, и так же потом ездить, чем сделать насыпь⁈ Во-вторых, из-за этого, а может не только, состав двигался намного медленнее, чем хотелось бы. В-третьих, долгие стоянки в городах, особенно в Нерехте. Но это даже хорошо: такую деталь в расписание внесли специально, чтобы поезд не прибывал на конечную станцию в три часа ночи — уж лучше поспать в купе, пока состав стоит на запасном пути, чем бегать среди ночи по незнакомому городу.
На фоне этого крюк для заезда в Ковров с последующим возвращением километров на десять обратно, вообще не смотрелся задержкой, хоть в этом городе и стояли двадцать пять минут.
Но как результат: расстояние до Ярославля примерно такое же, как до Нижнего Новгорода, не считая массы мелких изгибов, а ехали… Отправление из Владимира в двенадцать часов дня, из Нерехты — в семь утра, прибытие на конечную — в девять утра двадцать девятого октября.
В гостинице я внимательно посмотрел на кровать, но терять ещё один день не хотелось категорически, так что решил считать себя почти выспавшимся и отправляться на очередной завод. На сей раз — «Ярославский казённый моторный завод». Название наводило на мысль, что в городе есть ещё один моторный, не казённый, но я уже научился не воспринимать названия всерьёз.
Нет, ну в самом деле! Не считая «Московского патронного» ни один завод вообще не имеет в названии никакого указания на то, что может производить оружие или его части, или боеприпасы. Ну, зато снимается вопрос, как смогли совместить литьё довольно крупных, если брать в рассмотрение двуногу самоходного миномёта, деталей и сборку батальонных миномётов: на моторном заводе обязательно должны быть и своя литейка, и сборочное производство с опытными мастеровыми. Осталось только посмотреть, кто, что и как делает на самом деле.