Двенадцатого утром, когда вернулся в гостиницу с вокзала, возник соблазн взять выходной, от одной мысли куда-то снова ехать становилось тоскливо. Даже возникла досада от того, что дед не очень любил кино, и достаточно хорошо для показа помнил слишком мало фильмов. И я их уже все пересмотрел, причём некоторые даже досматривать не хотелось, настолько чуждыми они оказались, а те, что понравились — и сам мог бы уже показывать.

Книги, которые можно было почитать из оставленной дедом в общей памяти библиотеки тоже оказались той ещё лотереей. Та же «альтернативная история» — варианты изменения истории, которая мне и в оригинале-то была неизвестна, а порою казалась дикой и невероятной. Или «фэнтези» со странными представлениями о магии, от которых не знал, плакать или смеяться. В общем, библиотека очень большая, но читать не сказать, что нечего, но найти что-то приемлемое было очень и очень непросто. Даже детективы часто апеллировали к знанию неких реалий, мне априори неизвестных.

Исторические романы и биографические книги тоже воспринимались специфически. Наверное, так, как для деда его «альтернативная история», но в слишком отличающемся мире. Но некоторые личности по-настоящему впечатляли своим масштабом и своими достижениями. Включая, например, полководцев.

Так что парадоксальным образом самым подходящим жанром книг из мира деда для меня оказались космическая фантастика, особенно «космоопера», игнорирующая многие незнакомые и непонятные (а порой и вызывающие неприятие) физические законы и — производственные романы. Представить только, что у этих людей по какой-то причине нет доступа к магии — и можно получать не только удовольствие, но и полезный опыт. Разве что «Аэропорт» — большое предприятие в совершенно непривычных условиях. Словно сплав с фантастикой, производственный роман из будущего.

Но таких книг, которые дед помнил бы полностью, даже с новым механизмом прочтения памяти, оказалось очень немного, и за прошедшие шесть лет все они были уже прочитаны минимум два-три раза. Нет, разговоры с дедом, конечно, помогали скрасить скуку в дороге, но не устранить её полностью. Ну, а что делать⁈ Тот же «Остров сокровищ», конечно, мультик гениальный, но пересматривать его в четырнадцатый раз? Можно, конечно, но только если совсем уж делать нечего и спать не хочется.

Пришлось себе напомнить, что каждый такой выходной откладывает на сутки, если не больше, возвращение домой, а потому брать себя в руки и ехать в Серпухов. Но выходной всё же получился, пусть и не полный — просто мне напомнили, что завтра, тринадцатого — воскресенье. Так что после переписывания набело рапорта и отправки обоих бумаг в запечатанных конвертов с денщиком в штаб Московского гарнизона для дальнейшей пересылки в Столицу остаток субботы вынужденно потратил на отдых. Погода к прогулкам по городу не располагала, но извозчик отвёз меня в совершенно восхитительный и огромный книжный магазин, где можно было бродить даже не часами, сутками. Закупился и полезнейшим справочником по выпускаемым промышленностью сплавам, в двух томах, и роскошнейшим атласом мира, с раскрываемыми «гармошкой» вклейками с картами, и тремя художественными книгами для поездок. И взял ещё полную подписку журнала «Вокруг света» за этот год — те номера, что уже вышли, разумеется, включая новенький, только сегодня поступивший в продажу, октябрьский.

В этот раз взял с собой в поездку денщика — и чтобы он не страдал от безделья, и чтобы свалить на него бытовые вопросы. Пусть городок и был близок к Москве, но расписание поездов не позволяло выполнить всю работу одним днём, если не рассматривать вариант приезда в Серпухов в четыре часа не то утра, не то ещё ночи: поезд в этом городишке останавливаться вообще не должен был, даже для бункеровки, а расписание составлялось так, чтобы быть утром в Туле и прибыть в удобное время на конечную станцию в Ростове-на-Дону. Из прочего, если отбросить переставшие ходить дачные поезда — а как их не отбросишь, если отменены? — то самым удобным был вариант приехать в воскресенье пять вечера, когда ещё не слишком темно, заселиться в местную гостиницу, сомневаюсь, что их там целых две, и уже утром в понедельник, четырнадцатого, пойти на завод.

Остановка в провинциальном Серпухове экспресса с высадкой сразу двух пассажиров из вагона перового класса стала событием недели так точно, а то и месяца. Перфильев зашёл в мой вагон пред самой высадкой, чтобы торжественно вынести за мной саквояж, потому и двое из первого класса выходили. И пусть я уже в пролётке извозчика я саквояж отобрал — как-никак, там все документы, но ритуал выхода был, с точки зрения денщика, выполнен «как должно».

Сама гостиница оказалась не совсем клоповником, хоть дед именно так сгоряча её и обозвал. Да, умудрились обскакать по скромности условий гостиницу для поступающих в Буйничах. Но как раз клопов-то в ней и не было, и пусть то, что здесь искренне считали люксом, на него никак не тянуло, даже со всеми возможными скидками, но… Но мне, по большому счёту, большего и не нужно было: кровать не скрипучая и, как уже говорил, без клопов, стол и стул есть, душ свой. А что ещё надо, на одну-то ночь?

Завод, куда я утром отправился, оказался очень интересным. Начать хотя бы с названия — «Серпуховской завод швейных машин». Казалось бы, где швейные машины — и где артиллерийские прицелы⁈ Дед к этому отнёсся, наоборот, спокойно, мол и там и там точная механика, так что профиль правильный. Но его по непонятной причине возмущало, почему этот завод не в Подольске, где, якобы, должен быть. На вопрос кому именно должен и знает ли об этом — да-да, с большим удовольствием переадресовал деду его же вопрос-подколку — только пробурчал что-то неразборчиво.

Доказательства правоты деда начал получать уже на проходной, когда узнал полное название завода: «швейных машин и точных механизмов», которое просто не стали вытаскивать на вывеску. И вот с этими самыми точными механизмами могла случиться промашка: для своих миномётов я первые прицелы делал под руководством деда, потом дорабатывал по указаниям наших артиллеристов, а затем просто дублировал получившуюся конструкцию через гештальт. Тонкости принципа работы этого узла я себе если и представлял, то весьма смутно, и что может пойти не так в производстве — тем более. Но запаниковать по-настоящему дед не дал, попросив управление. Причём полностью оттеснять не стал, оставив меня наблюдателем, и со словами «учись, студент» бросился в омут общения с представителями завода.

И сразу стало понятно, что завод не так прост, как пытается казаться: во-первых, инженеров тут оказалось как минимум трое, во-вторых, у главного инженера, который пробыл с нами буквально минут десять, я увидел такой же, как у меня значок магистра технических наук, а в-третьих, в некоторые цеха меня не пустили. Точнее, с извинением за то, что допуск у меня не оформлен, а без него не имеют права, повели в обход одного из них, чтобы попасть в тот, где делают мои изделия. Там дед с начальником цеха, тоже инженером, имеющим академический знак с отличием, начали общаться на каком-то своём языке, где я улавливал знакомые термины, но в целом… Немного утешало то, что многие начальники участков тоже смотрели на это с неким опасливым уважением. Нониусы, юстировка, тарирование подвижных и неподвижных шкал, преимущества и недостатки трапецеидальной резьбы в сравнении с треугольной, механизмы принудительной выборки люфта, в зависимости от типа зубчатой передачи и профиля зуба…

В общем, дед развлекался по полной. Да и инженер в кои-то веки нашёл не просто свободные уши, а те, которые понимают попадающие в них звуки. Эти двое даже бросились что-то чертить на обрывке бумаги, не имеющее прямого отношения к нашим прицелам, но потом спохватились и вернулись к теме инспекции. Ожидаемо, тут исправлять оказалось нечего. Только по поводу способов нанесения шкал и маркировок вопросы возникли: краска обдирается, а гравировку слишком тонкую наносить сложно и она плохо видна. И даже втирание в неё эмали не всегда так сразу помогает. Особенно если фоновый металл начинает темнеть в результате коррозии.

Тут последовала вторая серия беседы на непонятном языке, только сейчас звучали слова про анодирование, пассивирование, гальванопластику и прочую химию с электрохимией, в процессе чего подключился и химик-технолог. Слово за слово, к обеду, который для меня и заводского начальства накрыли в заводской же столовой, но на отдельном, стоящем на возвышении столе, меня окончательно признали «своим», пусть и в армейском мундире. Обед, кстати, оказался намного лучше, чем ужин и завтрак в моей гостинице. Ну, и дед напоследок толкнул речь о том, как он доволен визитом и как бы он хотел мечтать о том дне, когда все остальные заводы смогут показать хотя бы половину такой блестящей организации труда. И подытожил фразой, мол, вас чему-то учить — только портить налаженное производство. В итоге расстались полностью довольные друг другом. Я, кстати, не забыл рассчитаться за обед, как бы ни пытались меня от этого отговорить. Нет уж, репутация мне нужна безупречная, чтобы никто не мог сказать, что я беру взятки антрекотами.

Вечером опять поезд, опять ночная поездка, в гостиницу попал к обеду пятнадцатого числа. А из дома выехал второго октября — это уже двенадцать дней мотаюсь по заводам, а самое интересное в плане длительности поездок ещё впереди. Пока вздохнул, и после обеда отправил денщика снова в путь, отвезти рапорт в Штаб и заехать на вокзал, выкупить заказанные мною билеты на завтра до Коломны. Причём на пассажирский поезд до Рязани, с остановками на каждом третьем столбе — близкий родственник того, на котором ехал из столицы в Москву. А что делать, если скорый по этой ветке ходил только раз в неделю, по понедельникам. Во всяком случае сейчас, не в сезон. Несколько удивило наличие в таком местном поезде вагона первого класса, если бы не то, что о наличии билетов в него мне сказали до моего вопроса, заподозрил бы, что его специально для меня прицепили.

В гостинице внёс плату ещё на пять дней вперёд и снова предупредил, что могу задержаться, чтобы в этом случае номер оставили за мной и вещи не трогали. И в полдень шестнадцатого октября отправился опять на вокзал.

Единственный в составе вагон первого класса искать долго не пришлось: синий, в голове состава, но не первый, чтобы при заправке тендера угольная пыль и брызги воды не летели. Правда, это оказался вариант «условно первого», самый скромный из вагонов такого класса, но формально приличия были соблюдены. И, да, я ехал не один, всего в вагоне оказалось шестеро пассажиров, все по одному в купе. Четверо почти сразу собрались вместе и всю дорогу играли в карты своей тесной компанией, ещё в одном купе ехала сурового вида дама. В мундире пехотного капитана, с регалиями боевого мага-огневика пятого уровня и баронским перстнем рядом с кольцом главы рода. Помимо воли подумал, кто у неё выступает в роли денщика? Не то, чтобы так уж сильно интересовало, но всё же лёгкое любопытство присутствовало.

В Коломну причучухали после десяти утра семнадцатого, и я сразу поехал на завод, отправив денщика искать гостиницу и снимать там номера для нас обоих: железнодорожное расписание было безжалостно, обратно уехать можно было не раньше, чем завтра вечером, но зато на скором поезде, сразу и билеты на него взял. И уже с билетами — на «Коломенский паровозный завод». Уже не удивляюсь ни названиям, ни тому, куда и как распихали неведомые военные чиновники изготовление составных частей миномётов.

На заводе оказалась очень большая и, по уверениям начальства, очень современная литейка. Она же официально — металлолитейное производство. Как пояснили, это название говорило о том, что здесь умеют лить детали из разных металлов, не только из чугуна, но и из стали, из бронзы, латуни и заливать баббит в подшипники скольжения. Колосниковые решётки, дверцы топок и их рамки, буксы изготавливали не только для себя, но и для трёх других паровозостроительных заводов, о чём начальник литейного производства говорил с немалой гордостью. Ну, а ещё здесь из чугуна отливали сковородки, казаны и подошвы для утюгов. Очень, очень многогранное производство! Ну, и ещё один заказчик, которому надо отлить две стальных детали, которые потом отправить в два разных адреса, никого не удивил и особенно не заинтересовал.

Зато заинтересовала конструкция опорной плиты для самоходки. Точнее даже не сама конструкция, а технические требования, разные для различных частей. Даже предлагали её из трёх разных частей составлять, и такой вариант мы с дедом, кстати, прорабатывали. Всё же зубчатый венец для поворота платформы, подпятник для упора казенника и основная плита, передающая энергию отдачи на шасси автомобиля минуя механизм наведения части очень разные, и характеристики металла у них отличаются. Но и врозь делать тоже непросто: тот же венец без массивного основания может запросто повести и при механической обработке, и при термической. А так — приделан к такому столу, который и захочешь — не перекосишь. Но варианты, да, прорабатывались. Я-то с помощью своей магии менял локально свойства и химический состав металла так, как мне было надо, а на заводе с этим оказалось сложнее. Магов металла тут трудилось два десятка, но только двое из них имели уровень больше трёх, и оба, разумеется, инженеры, поскольку с таким потенциалом не попытаться поступить в ВУЗ — надо себя совсем не уважать. В итоге над одной платформой три мага второго уровня в буквальном смысле колдовали два рабочих дня, забросив прочие задачи. Благо, что изготовив один заказ на четыре платформы, второй получили только на днях, зато сразу на дюжину штук. И слёзно просили сделать так, чтобы своих магов хоть немного высвободить.

Но когда озвучил дедову идею с применением технологии зональной закалки, то пришлось снова отдавать управление. Да, сам принцип не нов, его при изготовлении некоторых клинков уже несколько веков применяют, но одно дело — лезвие в полтора килограмма, и другое — сложной формы диск в полторы тонны! Дед говорил, что предложенный им метод — это более позднее развитие метода, изобретённого в 1953 году его мира, то есть даже базовый патент опережает наш мир на добрые четверть века, не говоря уж об улучшениях, придуманных позже!

Сидели мы часа четыре, но в итоге придумали три варианта, в каждом из которых в разных соотношениях сочетались магия и техника. Хотя в варианте с локальным нагревом индукционным током принимающая сторона явно собиралась мага с аспектом Молнии задействовать. Но это — их проблема, мы с дедом способ решения задачи предложили, и не один. В крайнем случае — вернёмся к идее сборной платформы, хоть мне она и не нравится.

По пути к участку, где отливались опоры для батальонных миномётов всё думал, куда девалась четвёртая опора, если учебных самоходок для гвардейских частей собрали только три? Но, разумеется, ничего не придумал.

С плитами для орудий калибром в сто миллиметров вопросов оказалось намного меньше. Сделал только упор на важность «крючков» — зацепов, при помощи которых миномёт крепится к лафету и за которые выдирается этим самым лафетом из грунта после стрельбы. Рёбра жёсткости, на которые уже покушались, мол, слишком тонки элемент при достаточно массивной станине, давайте уберём. Качество обработки внутренней поверхности и локальная поверхностная цементация в местах трения. Важность параллельности выступов и соосности поворотных осей. Короче говоря, эти две сравнительно мелкие детали заняли половину всего обсуждения. Вторая половина — это качество обработки гнезда под казенник ствола, углы скоса шипов на нижней части и рифление верхней поверхности — не знаю, это ещё каламбур или уже тавтология. Просидел на заводе до его закрытия, ужинать поехал в гостиницу, а утром восемнадцатого, после завтрака — снова на завод. Требовалось уточнить кое-какие технологические параметры, так, пару цифр, по словам деда. Что заняло внезапно всё время до обеда.

Вот, тоже — завод большой, а заводской столовой как таковой нет! В Серпухове есть, а здесь — нет, каждый или ест то, что с собой принёс или идёт обедать за ворота, в одну из харчевен, в зависимости от достатка. Я, распрощавшись с заводчанами, отправился на обед в городской ресторан, заведение примерно одного уровня с нашим Смолевичским «Дунаем». После обеда, как его ни затягивал, а до поезда оставалось ещё три часа. Из гостиницы уже выписался, у них тоже сутки в полдень заканчивается, на вокзале в единственном зале сидеть тоже не хотелось. Тем более, что зал этот, пусть и красивый (снаружи намного красивее, чем внутри) обладал двумя, казалось бы, взаимоисключающими свойствами: изобиловал сквозняками, но при этом был прокурен насквозь. Пришлось погулять по городу, взяв для этой цели пролётку, благо и солнышко пыталось выглядывать из-за туч. И прогулка оказалась, вопреки ожиданиям, довольно занимательной, во многом благодаря извозчику, что оказался большим знатоком и патриотом своего города.

На этом с Подмосковьем окончено, забрать вещи из гостиницы — и во Владимир!