До Ижоры, точнее, до села Большие Ижоры, просто Ижора — это, оказывается, речка, добрался на удивление легко и удобно. Опасения были вызваны названием нужной мне железнодорожной ветки — Дачная, и тем, что дачный сезон уже закончился. Проще говоря, боялся, что поезда там уже не ходят. Но — нет, ходят, и ещё как. Не учёл, а точнее — не знал, что из этого же села начинается паромная переправа на остров, который запирает собой залив, разместивший на своих берегах столицу. Нет, есть рейс и из столичного порта, но именно здесь самый узкий пролив, так что, с учётом разницы в скорости пакетбота или парома с поездом, через Ижору выходит намного быстрее, да и укачивает меньше. И поезда из Питера в Ижору, к пристани, бегали очень часто и шустро.

А ещё западнее Ижоры на берегу моря стоили береговые батареи — вроде как секретные, но про которые знал здесь и стар, и млад. Какие-то особые магические орудия, способные достать не только до ближнего, южного, но и до северного фарватера, и на большом промежутке. Говорили про три форта, по четыре орудия в каждом. Благодаря наличию этих «секретных» батарей в селе хватало «секретно» гуляющих моряков в увольнении со знаками различия береговой службы флота. Просто цирк какой-то: всё секретно, аж до жути, но при этом все всё знают, но делают вид, что вообще не понимают, о чём речь.

Впрочем, мне ни на остров, ни в построенную на нём крепость, которая надёжно контролирует оба ведущих к столице фарватера, было не нужно. Да и на батареи — тоже, хоть и имелся некоторый интерес к конструкции орудий. Заводов в селе оказалось аж три штуки, как потом узнал — есть отдельный поезд, который привозит к началу смены рабочих из города, а потом забирает их обратно. Но тот, у которого из-за забора виднелись груды стружки, опилок и прочих древесных отходов я отверг сразу, выбрать между двумя оставшимися оказалось сложнее: выглядели одинаково, и назывались оба «Ижорский механический завод», отличались только собственником, и мне был нужен казённый. Нет, вру, было между заводами ещё одно отличие: казённый имел заказ от флота на изготовление чего-то там приборного и теперь ещё от ГАУ, а частный обо всём этом только мечтал.

На проходной меня сперва не хотели пускать, даже полицию вызвать грозились, благо, сопровождающий прибежал буквально через минуту. И сразу начал извиняться:

— Простите пожалуйста, ваше сиятельство! Виновные обязательно будут наказаны за грубость. Надеюсь, они не успели оскорбить вас, ваше сиятельство?

— Если под виновными вы имеете в виду охрану — то к ним у меня никаких претензий нет. Наоборот — молодцы, образцово несут службу и не пропускают посторонних, независимо от знаков различия и регалий титула. Я бы их, напротив, поощрил за бдительность. И в рапорте это обязательно отражу. А вот то, что у них нет списка ожидаемых визитёров и инструкции о порядке действий в такой ситуации — это уже другое дело, и тут на самом деле стоило бы поискать виновных.

Сопровождающий хотел было отвести меня в контору, к бумагам, но я попросился для начала на склад, к изделиям, а потом в цех, к железу. Потому что меня интересовало исключительно то, как изготавливают стволы, а не как это всё оформляют. На складе готовых стволов нашлось сорок восемь штук, из трёх разных партий: восемь из самой старой, отгрузку которой приостановили после памятного совещания, и две партии по двадцать штук, изготовленных уже после. Выбрал случайным образом по четыре штуки из каждой партии, потребовал выложить их на какой-то длинный стол, поперёк него, и стал осматривать. В принципе, мог просканировать всё и не вынимая со стеллажа, но хотел заодно глянуть на качество покраски, защиту резьбовых элементов, как нанесена консервационная смазка и прочее. Сопровождающий куда-то улизнул в процессе — видимо, побежал туда, к бумагам, рассказывать, куда пропал проверяющий.

Я же пребывал в прострации. Из первых восьми все четыре были сделаны хорошо, только на одном смазка в узле крепления двуноги выглядела подозрительно густой и слишком тёмной, то во второй партии уже наблюдалось явное нарушение –упрочнение в казённой части оказалось в полтора раза хуже, чем положено. В третьей партии упрочнение съехало ещё больше, вместо него на ствол сзади надели ещё одну стальную трубу с толщиной стенки в сантиметр, в нижней части вместо штатного казенника вкрутили просто сплошную пробку, без ударника и без отверстий для тяг и проводов вспомогательных механизмов, на дульном срезе отсутствовала наружная резьба для установки механизма предотвращения двойного заряжания, а вместо транспортного колпачка, кто должен на эту резьбу накручиваться, защищая заодно и её — в ствол вбит деревянный чопик. Хорошо так вбит, у одного ствола даже геометрию чуть-чуть повело.

Те, что остались на стеллажах, были точно такими, это я проверил, просто прикоснувшись рукой к торцевым частям. И вот, пока я думал, куда звонить: Прокречетову, в Корпус или сразу в СИБ, сзади раздался голос с каким-то странным акцентом:

— Любуетэсь?

— Можно и так сказать. Скорее — пребываю в изумлении.

— Тогда, может быть, сразу подпишете документы? — тот же голос с тем же акцентом.

— Какие ещё документы⁈ — я обернулся, чтобы увидеть странную особь: молодой мужчина, с набелённым лицом, немецкими усиками щёточкой, в британских клетчатых штанах и такой же кепке, почему-то с галльским помпоном на макушке.

— На усовершенствование и упрощение конструкции, а также упрощение технологического процесса изготовления этих вот кожухов! — с апломбом заявило это нечто со всё тем же акцентом, таким же странным, как его одежда: не прибалтийский, не немецкий, не английский…

— Кто здесь главный? — решил пока игнорировать странное явление.

— Я! — вперёд вышел вполне типичный приказчик в столь же типичной тройке. — Управляющий заводом, Ма…

— Господин пока ещё управляющий, потрудитесь ответить на несколько вопросов. От ваших ответов зависит, пойдёте вы отсюда к себе домой или в камеру. Во-первых, что вот это за явление и является ли данный субъект подданным Империи?

— Конечно! Это наш инженер завода, Лопатин Сергей Иванович.

— Тогда откуда акцент⁈ Ладно, это мелочь. Сергей Иванович, я не вижу у вас академического знака. Какое учебное заведение заканчивали?

— Политехнические курсы в Мюнхене! — безо всякого акцента (!) ответил носитель гибридной англо-галльской кепки.

— Трёхдневные, видимо?

— Трёхмесячные! Я…

— Неважно. Кто все эти люди? — За спиной управляющего толпилось человек восемь-десять. — Отставить! Не так.

Я глубоко вздохнул.

— Начнём сначала. Я –гвардии инженер-полковник, граф Рысюхин, Юрий Викентьевич. Флигель-адъютант Его Императорского Величества, отвечающий за развитие артиллерийского дела и производство перспективных артиллерийских систем. Здесь нахожусь с инспекцией по личному повелению Его Императорского Величества, вот документы, подтверждающие мои полномочия.

Бумаги я отдал управляющему ещё во время представления, и сейчас он их не то изучал, не то просто пытался собраться с мыслями.

— Прошу остаться здесь управляющего, инженера завода, начальника охраны и представителя ГАУ или того, кто его заменяет. Всех остальных, кроме заведующего складом, прошу очистить помещение.

Я подождал три-четыре секунды, и, не увидев энтузиазма в движении на выход, надавил:

— Мне лично всех лишних отсюда вывести? Или ускорить процесс?

В итоге на складе остался, кроме уже знакомых лиц, только один человек, крепкий мужчина лет сорока-сорока пяти на вид, если смотреть по тому, как стареют «нулёвки». На мой вопросительный взгляд он ответил:

— Поручик запаса Почкин, Игорь Иванович. Начальник охраны.

— А от ГАУ представителя нет?

— Порфирий Никодимович болеют. Подагра-с.

— И давно?

— Уж две недели с лишком.

— Ясно, кот из дома — мыши в пляс. Итак, Игорь Иванович, слушайте задачу. Господина пока ещё управляющего и вроде как инженера — под домашний арест. Все документы, касающиеся производства миномётных стволов калибра сто миллиметров: конструкторские, технологические, бухгалтерские — упаковать в коробки, опечатать, сложить в охраняемом помещении. Восемь годных стволов из старой партии, — я указал рукой, что я имею в виду, — оставить на складе, они годные. Остальные — брак. Одна партия, на первый взгляд, может быть доработана и исправлена, со второй возни намного больше. Брак вынести в отдельное закрывающееся помещение, запереть, опечатать, приставить охрану. Исполняйте.

— Есть!

— Н-но я же хотел, как лучше!

— Это не в вашей компетенции! В любом случае, даже будь вы настоящим инженером! Задача инженера завода — организовать производство и обеспечить соответствие выпускаемых изделий требованиям. Всё! Особенно если понятия не имеете, что это и для чего предназначено!

— Н-н-но я…

— Следователю расскажете.

Я отошёл в сторонку, набрал Семёна Аркадьевича и кратко рассказал ему ситуацию.

— Не знаю точно, вызывать следователя из Корпуса или из СИБ. И где их искать? Из всей столичной СИБ у меня только телефон князя Медведева, но, думаю, это будет перебор.

— Это уж точно! Можете задержаться на заводе? Я поручу найти номер ближайшего отделения Службы и вызову к Вам следственную группу.

— Разумеется, я подожду.

Время до прибытия следователя я провёл всё там же, на складе, изучая более подробно все сорок восемь стволов и изо всех сил сдерживая себя от того, чтобы поправить найденные огрехи. Наконец, дверь открылась и вошёл чиновник в мундире СИБ с двумя сопровождающими в штатском и начальником охраны.

— Добрый день. Господин Рысюхин?

— Так точно. С кем имею честь?

— Следователь СИБ Кочетков Аркадий. Что тут у вас?

Я ещё раз рассказал, что происходит и о своих распоряжениях.

— В целом — разумно. И что требуется от меня?

— Найти ответ на несколько вопросов. Самое главное: это клинический идиотизм или всё же диверсия. Ну, и детали: как лицо без профильного образования стало инженером казённого завода, как и почему именно этот завод получил заказ на изготовление деталей к новому оружию, может ли завод в принципе выполнить заказ и, заодно, исправить брак — ну, и прочее, что всплывёт по ходу расследования.

— Достаточно разумно и не представляется слишком сложным. Доклад?

— По подчинённости. Мне доведут, в части касающейся, сам же не планирую вмешиваться в расследование.

В этот момент следователь в чине, равном поручику, заметно расслабился.

— Уж поверьте, у меня своей работы хватит. Да, для наглядности. Вот эти восемь стволов сделаны хорошо. Не отлично, я сам сделал бы лучше, но это ожидаемо: я автор конструкции и маг металла уже почти пятого уровня. Однако — соответствуют всем требованиям и с гарантией выдержат назначенный ресурс в десять тысяч выстрелов. Эти двадцать — хуже, магическое упрочнение казённой части выполнено формально, «чтоб отцепились». В таком виде использовать можно, но больше шести тысяч выстрелов я бы из них делать не рискнул. Можно сравнительно легко исправить, даже не слишком сильный маг Металла или Тверди сможет «растянуть» упрочнение вглубь материала.

Я дождался кивка от следователя.

— Но их можно использовать как эрзац военного времени, например, или для продажи не слишком нужным туземцам. Ну, а в этих двадцати, помимо отсутствия упрочнения и некачественной термообработки, внесены существенные изменения в конструкцию, которые вообще не позволяют использовать изделия по назначению. Это стопроцентный брак, и я даже не уверен, что проще — исправить это, или же распылить на компоненты и сделать всё заново.

— А если всё же отправить их на сборку орудий?

— Получим муляж. Причём один важный узел вообще не встанет, нет резьбы. Кстати, вот ещё один вариант, помимо отправки в утиль: изготовить муляжи для установки на ложных позициях, чтобы вражеской артиллерии было чем безвредно поразвлечься.

Распрощавшись, я в сопровождении начальника охраны пошёл к проходной, где дежурил ещё один незнакомец в штатском.

— Ваше сиятельство, если позволите…

— Да, Игорь Иванович?

— Лопатина взяли на работу, поскольку он племянник Малькова, нашего управляющего. Он учился в Московском политехническом, но с третьего курса не то ушёл, не то выгнали, и потом полгода жил в Баварии.

— Понятно. История простая и обычная. А как работали до того, как стали вносить «улучшения»?

— Старый инженер был, технолог, его чуть меньше месяца назад на выход наладили, вроде как по возрасту, а на самом деле потому, что он директорского племянника балбесом звал.

— Расскажите это всё следователю. Если надо — ссылайтесь на моё распоряжение. И не бойтесь его погон, сотрудники СИБ ещё никого не покусали за дополнительные сведения по делу.

Сидя на вокзале думал: это мне так везёт, что сразу попал на такое вот, простите, дерьмо? Или так будет везде⁈ Но нет, это было бы совсем дико и печально. Или всё же мой везение, с первой попытки сразу же наткнуться на главную проблему⁈

В Питере я увидел, что у меня есть пара свободных часов и заехал на завод, где должны были собираться самоходки. Именно что «должны были». И даже собирались — когда-то. Изготовили три миномёта, и на этом — всё. Нет ни автомобилей, ни орудий для них. Ждали на следующей неделе ещё два комплекта, но сейчас не знают, когда те прибудут.

Этот визит тоже оставил много вопросов. Самый главный: почему вообще сборка самоходок, фактически, не идёт, а только имитируется? И отчего тогда так орал этот тыловик по поводу моих «самовольных изменений» в конструкцию, если кроме моей батареи есть только три орудия? В чём вообще проблема их переделать? Я и сам справлюсь за пару часов.

Ещё думал о том, что с этой инспекцией я второй день без нормального обеда. Если не считать за таковой съеденные в Ижорском трактире «Балтийские пельмени». Они оказались с рыбной начинкой, и я понял, что это совсем не моё блюдо. Ну, или приготовлено оно не так, как надо, но пришлось съесть, поскольку есть хотелось, а ждать новый заказ времени не было. Теперь селёдкой отрыгивается, фу.

Ну, ничего — завтра пообедаю нормально, во дворце, перед тем, как ехать в Москву, где у меня будет своего рода ставка. Но это завтра, сегодня надо добраться до дворца, принять душ, может быть — пообщаться с многострадальным Семёном Аркадьевичем и писать, писать, писать рапорт по сегодняшним поездкам, стараясь выдумать такую форму, чтобы и всё важное донести, и не разводить писанину на три часа по каждому часу проверки.

С Прокречетовым поговорить всё же довелось, он сам напросился ко мне в гости, стоило только войти во дворец.

— Выяснил я, как так получилось с предлагаемым маршрутом.

— И кто там такой затейник?

— А нет никакого затейника. Три человека, каждый делал свою часть работы, и ни одному ничего не предъявишь. Даже то, что другими частями не интересовался: в военном ведомстве за такой лишний интерес и по шапке могут дать.

— Нет, но запланировать семь раз проехать мимо московского завода, а потом специально делать крюк, чтобы его посетить⁈

— Совпадение. Канцелярия наша сделала запрос в Военное министерство о списке заводов, занятых изготовлением миномётов обоих калибров и боеприпасов к ним. Те разослали запросы по своим департаментам, получили три разных списка, соединили их чисто механически, поставив начало второго в конец первого и заверили аж генеральской подписью и гербовой печатью. Наш чиновник, которому поручили составить маршрут, не рискнул менять присланный с такими реквизитами список, тем более, что получил его в «обезличенном» виде, только города, и даже не знал, будет ли это один человек ездить или несколько. Соединил попарно в том порядке, как они шли и дал рекомендованный список поездов. А потом последний в уже якобы утверждённый уже двумя генералами список вернул названия заводов. Как вы говорите, никакой тайной ложи — только явная лажа.

— Ну, хоть билеты они не купили?

— Нет, поскольку не знали количество и чин командированных. А вы когда и как собираетесь?..

— Сегодня у нас пятое октября. Завтра после обеда выезжаем с моим денщиком в Москву, пассажирским, не скорым, седьмого утром буду там. Скорый приходит шестого, но уже ночью, бегать искать ночлег по темноте — фу. Найду гостиницу, приличную, но без лишнего пафоса, заселюсь, в тот же день посещу патронный завод. А дальше — загадывать не буду, в зависимости от результатов, может, и задержаться где-то придётся.

— Добро. Вы, главное, за работой и о режиме дня не забывайте.

— Ни в коем случае! — заверил я, а сам подумал, что о том, о чём не надо — они знают. А о необходимом — нет.