Видимо, по моему лицу Кристина сразу поняла, что случилось нечто экстраординарное. Да я и не скрывал. Зачем? Её отец работает в той же сфере, что и я. Мы на одной стороне и противостоим общему врагу. А девушка на агента западных спецслужб и врага СССР нисколько не походила. Нет, конечно, агенты женского пола чаще всего выглядят, как ангелы, но это явно не тот случай. Впрочем, и в подробности вдаваться я не собирался. И дело даже не в подписках о неразглашении, кучу которых я подписал. Сам, и без них, понимаю, что можно, а что нет.

— Что-то случилось? — спросила Кристина, когда я сбросил скорость и свернул к тротуару.

— Срочный вызов, — ответил я. — К сожалению, дело серьёзное. Прости, мне очень неудобно, но не смогу тебя проводить до самого дома. Вынужден попрощаться.

— Да ну, брось! — качнула головой девушка, слезая с байка. — Я всё понимаю. Удивляюсь, что ты вообще выкроил время для нашей встречи, если честно. И ценю. Правда, — она улыбнулась и чмокнула меня в щёку, но затем чуть повременила и прильнула к губам — всего на секунду. — Доберусь сама. Это вообще не проблема. Ты лучше скажи, может, тебя перекинуть, куда нужно? Мне это легко, а ты сразу на месте окажешься.

— Если честно, было бы здорово, — ответил я.

— Тогда давай координаты.

— Куда ехать? — спросил я у диспетчера.

— Я так понимаю, прервал момент, — донеслось в ответ. — Извини, Влад. Такая у нас работа.

— Знаю. Куда мне?

Выслушав адрес, я назвал его девушке. Она тут же достала смартфон и пробила по картам точную локацию. Кивнула.

— Сейчас сделаю.

— Скоро буду, — бросил я в трубку и отключился.

Девушка повела руками, описывая в воздухе круг, и прямо над тротуаром появился сияющий портал.

— Ты только береги себя, ладно? — сказала Кристина, отступив от меня на пару шагов. — Даёшь слово?

— Ещё как даю, — ответил я максимально серьёзно. — Спасибо. Увидимся…

— Нет, ты мне потом позвони обязательно! — перебила Кристина. — А то я не засну.

— Хорошо!

Быстро поцеловав её, я шагнул в портал и оказался совершенно в другом месте.

Возле ближайшего дома, похожего на офисное здание, стояли машины Спецотдела. Значит, не ошиблась Кристина — правильно меня перебросила. Окажись я в другом месте, даже не знал бы, что делать. Потратил бы кучу времени, чтобы добраться, куда нужно — это как минимум.

Я двинулся к зданию, прикидывая, как лучше поступить. Конечно, проще всего ворваться, найти эмиссара и вступить с ним в бой. Это и было моей первой мыслью. Но затем я задумался: пойдёт ли это на пользу отряду? Мне ведь нужны люди, которые способны справляться с некродами самостоятельно. Да и не смогу я каждый раз оказываться там, где будут появляться эмиссары. Просто физически. А главное — цель Спецотдела не в том, чтобы я прилетал на помощь, как супергерой из комиксов Булкина. Сейчас ребята проходят боевое крещение. Они должны справиться сами. Я — разве что на подхвате.

Остановившись, окинул здание взглядом. Внешне ничто не выдавало того, что внутри работает спецгруппа. Даже выстрелов слышно не было. Видимо, эмиссара пока не обнаружили.

На плече возник Чупакабра. Я почувствовал его вес, а, повернув голову и скосив глаза, понял, что фамильяр увлечённо поедает фисташки.

— Чего стоим, кого ждём? — меланхолично поинтересовался фамильяр. — Чудище само себя не напугает. Или зассал?

— Ты чушь-то не неси! — поморщился я. — Думаю, надо дать ребятам возможность проявить себя. Они должны учиться справляться сами. Как считаешь?

— Если честно, мне до одного вполне конкретного места, — отозвался Чупа. — Делай, как хочешь. Мое дело — помогать, а не советы давать. Так что говори — надо от меня чего али нет? Я там телик смотрю, реалити одно про любовь, сейчас герой будет бабу себе выбирать, и пропускать, чтобы потом повтор смотреть, не хотелось бы.

— Мне бы твои проблемы, — проговорил я мрачно.

— Ты бы охренел, — серьёзно промолвил фамильяр. — Лучше не желай. Так что, я свободен, или что?

— Нет, моё вмешательство всё-таки может понадобиться. Если отряд не справится, придётся вступить в бой.

— То есть, ты готов рискнуть их жизнями?

— Если дать человеку рыбу, то он будет сыт один день. Если же…

— Научить рыбачить, то он будет сыт всю жизнь. Да-да, слышал. Мы с тобой не первый день знакомы, я уже всякого нахватался, — Чупа тяжело вздохнул. — С дрочкой, кстати, то же самое. Не задумывался?

— Это ты в фильме видел, — сказал я.

— Наверное, — пожал плечами Чупакабра. — Ты, по-моему, тупо от моего вопроса уходишь. Что делать-то будем, командир?

Собственно, в том-то и проблема, что не больно-то мне на прежней службе приходилось отвечать за других. Как таковым, командиром я раньше не был. Так что быть им предстояло учиться — так же, как спецгруппам учиться убивать эмиссаров.

— Делать будем вот что. Подождём и посмотрим. Если отряд не справится, вмешаемся.

— Это, конечно, мудрое решение для начальника, — сказал Чупа, разгрызая очередную фисташку. — Но меня смущает вот это «мы». Можно поконкретнее? Какова моя роль, если она есть, и ты не ради красного словца меня приплёл.

— Не ради. Как бы тебе этого ни хотелось.

Хомяк шумно вздохнул.

— То есть, досмотреть шоу у меня не получится, да?

— Если эмиссар прорвётся, мне понадобится демоническая рука.

— Угу. Не удивил. Чего-то такого я и ожидал. Ладно, давай договариваться.

— Тебя прямо вот совсем не заботит, что галоды могут прорваться и устроить тут апокалипсис⁈

— А ты что, решил к моему альтруизму воззвать⁈ — усмехнулся хомяк. — Это ты зря, хозяин. У меня его нет. Да и не мой это мир. А в моём некродам делать нечего. Так что давай не юли.

— Хорошо, что ты хочешь? Только не зарывайся!

— А когда это я зарывался⁈ — Чупа даже фисташки грызть перестал. — Обижаешь, начальник! Если будешь себя так вести, самые ценные кадры растеряешь.

— Поучи меня ещё! — буркнул я. — Говори уже, на что глаз положил, крохобор!

— Вкусовые рецепторы, — веско обронил фамильяр. — Давно не лакомился ничем приличным.

— Без проблем, — ответил я. — Этим я готов пожертвовать.

— Потому что у тебя это есть. А были бы у тебя мои проблемы, ты бы так не говорил. Значит, договорились?

— Да, замётано. Но только на сутки.

— Сутки⁈ — взвился Чупа, роняя на тротуар шелуху от фисташек. — И кто после этого из нас крохобор⁈

— Сутки, — твёрдо повторил я. — Успеешь отожраться. В тебя влезает столько, что…

— Ну-ну! — перебил хомяк. — Давай без этого. У меня сбалансированная диета, вообще-то. Могу я себя хоть иногда побаловать? Ладно, сутки. Завтра.

— Как угодно, — сдержанно процедил Чупа. А затем вдруг добавил: — Я, кстати, тут прокачался в последнее время. Восстановил один полезный навык. Было бы недурно опробовать.

— Какой?

— Если хочешь, могу отправиться в здание, посмотреть, что там и как, и тебе показать.

— И ты молчал?

Хомяк пожал плечами.

— Скромность — моё второе имя. Ты же знаешь. Так что, надо?

— Ещё бы! Конечно, надо. Давай, дуй прямо туда!

Наглая тварь швырнула шелуху прямо на асфальт.

— Тогда я пошёл. Потом расскажешь, чёткая ли была картинка.

С этими словами он исчез.

Я остался на улице один. Подошёл поближе к машинам отдела, чтобы, если что, сразу вмешаться. Конечно, хотелось, чтобы ребята справились сами. Хоть это и их первый рейд. Если у них получится, это даст им неимоверный опыт.

Перед зданием, у входа, торчали двое бойцов. Прикрывали отход, вроде как. Я сильно сомневался, что эмиссар, если захочет сбежать, выйдет через эту дверь. Но парни действовали, как привыкли — исходя из инструкций, предназначенных для операции по устранению обычного, человеческого противника.

Я взял себе на заметку отработать этот момент. Галоды могут прорываться, где угодно. Это невозможно предугадать, и два человека перед входом в здание — это ерунда.

Меня оперативники не видели, так как я находился поодаль и, к тому же, прятался за броневиками. Не хотел пока объявлять о своём присутствии.

Не то, чтобы я сторонник бросать детишек в воду посреди реки и ждать, чтобы они выплыли, но опыта набраться чужим умом невозможно. Увы. Так что придётся ребятам самим хотя бы попробовать завалить эмиссара. Если они его, вообще, найдут.

Прошло минуты полторы, и перед глазами зарябило — словно пространство превращалось в экран сломанного телевизора. Старого, лампового. У меня самого такой был много лет. «Рубин», кажется. Так и не сломался, если не считать, что пару раз приходилось лампы менять. Потом просто заменил его на японский, цветной. Тот, кстати, тоже проработал очень долго. А потом я уже телевизор не смотрел — не до того было.

Перед глазами постепенно проявлялась картинка: тёмные офисные помещения в зелёном спектре. Фамильяр видел ночью, как кошка или сова, даже лучше, и передавал мне изображение прямо с собственной сетчатки. Я видел четверых бойцов, продвигающихся через большое помещение, разделённое гипроковыми перегородками. Кажется, это называется опенспейс. Я такое часто видел в западных фильмах. В той же «Матрице», например. Иллюзия личного пространства. Уж не знаю, насколько комфортно человек чувствует себя в таких вот закутках. На собственном опыте проверять не приходилось. О чём, кстати, нисколько не жалею. Хотя такая вот работа не в пример спокойней моей.

Видимо, эмиссар зачем-то вселился в клерка или здешнего начальника. Хотя откуда взяться клеркам в СССР? А может, и в уборщика. Ну, или просто забрался сюда, чтобы пройти очередной этап трансформации. В принципе, подобное здание для этой цели вполне подходило: большое, с кучей помещений, включая служебные. Настоящий лабиринт, во многих частях которого люди даже не бывают. Удобное место.

Судя по передаваемой фамильяром картинке, опергруппа эмиссара пока не обнаружила. Осматривала здание. Да и видел я только один из отрядов.

Ничего удивительного: ребята только прибыли. Если бы я не прошёл через портал, то вполне мог поспеть к самой зарубе. А то и к шапочному разбору.

Изображение вдруг сменилось: теперь я видел другую группу бойцов, пересекавших коридор. Затем Чупа показал мне третью, работавшую на другом этаже.

На этом смена картинок закончилась, из чего я сделал вывод, что прибывшие разделились на три части, которые теперь осматривали здание в поисках эмиссара.

Времени на это могло уйти немало, так что я приготовился ждать.

Офисное пространство бойцы прошли быстро, явно понимая, что тварь не станет болтаться по нему даже ночью. Затем они углубились в служебные помещения.

Чупа перемещался в пространстве, транслируя изображения то одной группы, то другой. Я бы предпочёл видеть сразу три отряда — что-то вроде мультиэкрана, но фамильяр так не умел. Ему требовалось находиться там, откуда шла передача.

— Товарищ! — раздался мужской голос у меня за спиной. — Товарищ! — повторил человек более требовательно.

Не сразу я смог абстрагироваться от картинки, так что повернулся лишь спустя несколько секунд.

Передо мной стояли двое. Рослые, крепкие парни с повязками дружинников на плечах. И со свистками, подвешенными на шнурках. Прямо физкультурники.

— Можно узнать, что вы здесь делаете, товарищ? — настороженно поинтересовался один из них, окидывая меня бдительным взором.

— Проводится операция, — ответил я. — Проходите, товарищи, не мешайте.

— Мы-то пройдём, — отозвался второй, теребя металлический «судейский» свисток на груди. Ему явно не терпелось задержать этим вечером хоть кого-то. Наверное, недавно в патруле. — А вы объясните, что делаете на месте операции, — он окинул взглядом броневики Спецотдела. — Если она тут, и правда, проводится.

Чёрт! Вот ведь свалились на мою голову. Я сейчас должен наблюдать за своими людьми, а не разбираться с добровольцами на страже общественного порядка.

— Я сотрудник ведомства. Серьёзно, парни, тут сейчас не безопасно. Идите дальше.

Дружинники переглянулись с сомнением. Один из них недоверчиво усмехнулся.

— Сотрудник? — протянул он. — А почему тогда за машиной прячетесь? Больше похоже, что вам просто любопытно, что тут происходит.

— Если даже и так, — проговорил я, чувствуя растущее раздражение, — это что, противозаконно? Я нарушаю какие-то правила?

Парни переглянулись.

— Нарушаете или нет, — сказал один, — а ведёте себя подозрительно. Документы есть?

— Есть, но вам их показывать не обязан, — отрезал я. — Шагайте уже дальше. Мне с вами разбираться некогда.

— Ах, вот как! — почему-то обрадовался один из патрульных. — Сеня, свисти! Пусть с этим фруктом милиция разбирается!

Я проследил за тем, как его напарник хватает висящий на шнурке свисток, который он теребил во время всего разговора, и тянет ко рту.

Ну, присутствие милиции мне тут точно ни к чему.

Быстрое, резкое вмешательство в сознание. Сначала простое, поверхностное — чтобы остановить руку, подавить намерение. Так же эффективен был бы короткий, но точный удар кулаком в челюсть, который мгновенно отправил бы желающего нарушить вечернюю тишину свистом в нокаут. Но я не гопник, а парень всё-таки дружинник. Хорошее дело делает.

Я проник глубже в его сознание, нащупал нужные струны и взял парня под контроль. Далось мне это легко — почти как в прежние времена. Затем проделал то же самое с его напарником, который стоял в ожидании свиста.

— Всё в порядке, — сказал я мирно, даже улыбнулся. — Вы верите мне на слово, ведь врать мне незачем. Я просто любопытный, припозднившийся прохожий, не стоящий внимания. А вам, наверное, пора идти дальше. Вдруг где-то требуется ваше присутствие.

— И правда, — нахмурился первый из дружинников. — Пойдём, Лёнька. Что мы тут торчим, только время теряем!

— Извините, товарищ, — кивнул мне второй. — Хорошего вечера.

И оба поспешили дальше.

Чёрт! Терпеть не могу осложнений. Эти двое появились прямо вот совсем не вовремя.

Выглянув из-за броневика, я увидел, что один из бойцов Спецотдела направляется ко мне. Всё-таки, болваны привлекли внимание!

А в следующий миг раздался звон бьющегося стекла.

С неба посыпался град осколков, а вслед за ними из окна седьмого этажа вылетел эмиссар!

Здоровенная тварь проделала в воздухе дугу и шлёпнулась на тротуар, проломив своим весом асфальт. Издав протяжный рык, она распрямила длинные уродливые конечности, помотала головой, выбирая направление, и приготовилась бежать.

К ней метнулись бойцы «Грани». На ходу они вскидывали усиленное рунами оружие, готовясь открыть огонь.

Ну, давайте! Это ваш шанс!

Меня так и подмывало задействовать демоническую руку и вмешаться, но я не должен был. Да и как потом объяснять магическую технику, никак не вписывающуюся в рамки этого мира?

На бегу первый спец выстрелил в эмиссара.

Тот, ясное дело, заметил приближавшихся штурмовиков, припал к разрушенному асфальту, зашипел, как выплеснутое на раскалённую сковороду масло, и взвился в воздух аккурат в тот момент, когда боец нажал на спусковой крючок.

Тварь прыгнула навстречу парням, обрушилась на того, который стрелял, ударив его наотмашь тыльной стороной лапы. Спец отлетел влево, врезался в стену и рухнул на землю. Сразу стало ясно, что он в ближайшее время не встанет.

Проклятье! Я метнулся из-за броневика вперёд.

Тем временем второй боец начал стрелять из оружия, целя эмиссару в грудь. Тот резко уклонился, прыгнул на стену многоэтажки, пружинисто оттолкнулся от неё ногами и врезался в противника. Сбив его с ног, эмиссар на пару секунд застыл, словно решая, что делать дальше, а затем потянулся к отброшенному человеку когтистой лапой.

— Эй! — гаркнул я что было мочи. — Отвали от него, урод!

Эмиссар резко повернул в мою сторону башку, пронзительно зашипел и рванул вдоль здания. Несколько длинных прыжков — и тварь скрылась за углом!

Подхватив на бегу оружие, выпавшее из рук одного из спецов, я устремился следом. Может, оно и не пригодится, но, по крайней мере, я смогу объяснить, как завалил чудище, не упоминая демоническую руку.

Перед глазами мелькнуло транслируемое фамильяром изображение: отряды опергруппы несутся по лестницам вниз. Скоро они будут на улице. Надо успеть разобраться с эмиссаром прежде, чем появятся свидетели.

Когда я свернул за угол, на моём плече материализовался Чупакабра.

— Ну, что, пора? — спросил он.

— Самое время! — отозвался я.