Я обожаю тихие скверы провинциальных городков. Утром здесь почти никого не встретишь, да и в обед тоже. Разве что людей, спешащих в магазин или ближайшую столовую. Сидишь на скамеечке, наслаждаешься прозрачным осенним воздухом и атмосферой увядания. Над головой проносятся облака. Шелестят облетающие листья. Угрюмо взирает на заокеанскую буржуазию бронзовый Ленин.

Именно здесь, в сквере Дружбы Миров, мы встретились с Громовым-старшим после того, как я покинул здание КГБ. До парка с искусственным прудом было всего полквартала, но мы не хотели терять время попусту. У меня возникли новые вопросы, да и отец имел на руках интересные козыри.

— Держи, — батя протянул мне один из двух бумажных стаканчиков с крышкой. — Не знал, что ты любишь. Здесь просто чёрный, без сахара. Эфиопия.

Бумажные стаканчики с кофе — как это необычно для СССР.

А самая прелесть — никаких брендов, названий кафе или магазинов. Надпись «КОФЕ» и символическое изображение коричневого зерна. Торжество минимализма.

Я с благодарностью принял горячий напиток.

— Ты ведь знал, что меня изменили, — нарушил я затянувшуюся паузу. Откуда-то издалека повеяло дымком. — Переделали геном. Именно поэтому я обрёл новые способности.

— Догадывался, — вздохнул отец. — Опять же… исследования кое-что показали. Ты, наверное, помнишь расширенную медкомиссию, на которую тебя из школы вызвали.

— Маленький был, — уклончиво ответил я.

— Неважно. Мы провели расширенный тест ДНК, а ещё проверили конфигурацию твоей ментальной сети. Но Дар на тот отрезок времени не пробудился. Никто не понимал, кем ты вырастешь.

— Мама в курсе?

— Нет.

— Она бы тебе устроила, — хмыкнул я.

— Поэтому и не в курсе.

— А я мог пробудиться… с другими способностями?

— В теории. Ты пойми, именно пробуждение окончательно формирует конфигурацию. Семьи Великих Родов культивируют определённые техники и пси-способности, основываясь на евгеническом отборе. Но это повышает вероятности, а не гарантирует стопроцентный результат. Предопределённости не существует.

Ага, вешай.

Наверное, поэтому Молотовы и Нагловские ухитрились вывести три поколения долгожителей по основной ветви. Если не четыре.

— Мы не понимаем, как менгиры это делают, — признался отец. — Твой случай не уникален.

— Даже так? — мне стало интересно.

— Зафиксировано несколько эпизодов, — Громов посмотрел на проехавший мимо автобус. — Пробуждение обычного человека. Две смены конфигурации. И… несколько исцелений.

— А детали расскажешь?

— Тут, пожалуй, с исцелениями самый цимес. Внучка одного из горожан избавилась от ДЦП. Один пенсионер — от рака костей. И ещё один — от врождённой гипертонии. Все так или иначе участвовали в исследованиях и приближались к объекту на вездеходе… Но только ты… был подготовлен таким образом, чтобы контактировать с менгирами.

— Я Избранный.

— Что, прости?

— Шучу, не обращай внимания.

— Тут не до шуток, — Громов посмотрел на меня чуть пристальнее, чем секунду назад. — Сейчас ты — связующее звено между двумя культурами. Хоть понимаешь, что от тебя зависит?

— Основы нашей государственности.

— Опять?

— Нет, я серьёзно. Договоримся с менгирами — и продолжим доминировать на мировой арене. И в других вселенных. А не договоримся… — я неопределённо махнул рукой. — Как бы чего не вышло.

— Мы теперь будем плотно сотрудничать, — задумчиво произнёс отец. — Проект 786 и моя лаборатория. Да весь наш исследовательский комплекс, откровенно говоря. Контакт — это ещё не всё. Нам нужно понять, как они мыслят. Чего добиваются. Какие у них цели и задачи. Вдруг это очередное вторжение? Или они попытаются нами манипулировать? Или сделают наших менторов частью некой… непостижимой системы? Очень много разных «или».

— У нас чёткое распределение обязанностей, — напомнил я. — На тебе — контактирование и анализ. На моих ребятах — безопасность. Не думай, что я пропишусь в закрытом городе и буду ездить к менгиру, как на работу. Я должен остановить эмиссаров.

— Это понятно, — вздохнул Громов. — Интересно, они предвидели такой поворот?

— Ты про менгиры?

— Конечно. Могли они подумать, что с расширенным Даром менталиста ты сумеешь пролезть в КГБ и занять важную для них нишу? По сути, это вопрос их выживания.

— Думаю, свободы.

— Нюансы, — отмахнулся Громов. — Без свободы воли нет никакой культуры. Рабы не построят цивилизацию. Но я бы хотел обратить твоё внимание ещё на один момент.

— Слушаю.

— Заботиться о своей стране — это хорошо. Это правильно. Но и про себя не стоит забывать. Надеюсь, ты осознаёшь, что Спецотдел поможет тебе подняться… очень высоко.

— Ты о карьере в КГБ? — уточнил я.

— Не совсем, — Громов сделал паузу, подбирая слова. — Ты ведь знаешь, что все партийные функционеры в той или иной степени привязаны к Великим Родам. Скажу больше: эти династии поделили между собой сферы влияния и узурпировали определённые… эээ… ниши.

— Долгожители, — кивнул я.

— Всё гораздо сложнее, — покачал головой отец. — У нас не принято говорить о правящих кланах, но они есть. Это семьи, включающие несколько линий, культивирующие узкий набор пси-способностей. Да, их лидеры могут жить долго. Но есть и побочные ветви. Все они группируются в «своих» министерствах и ведомствах. Все они предпочитают не допускать к принятию решений «посторонних».

— Кумовство.

— И да, и нет. Когда мы упоминаем Великий Род, то подразумеваем не только государственные посты, но и степень их влияния на внутреннюю политику в СССР. А также — все структуры, которые им удалось подмять. Некоторые подразделения очень… личные. Есть, например, целые отделы, созданные исключительно с одной целью — охранять представителей Рода.

Ничего нового отец не сказал.

Проанализировав данные из открытых и закрытых источников, я пришёл к тем же выводам. Коммунизм строили-строили и слегка не достроили. Зато образовалась некая генетическая аристократия, узурпировавшая властную вертикаль. Коммунисты стремились уравнять людей, помешать кому-то выделяться на общем фоне. Но пси-способности изменили правила игры. Неспящие рано или поздно уделают любого профессора, не умеющего оперировать энергией менгиров. Вряд ли можно назвать случайным приход к власти генсека, который не просто использует свой мозг на максималках, но ещё и не умирает. Энергеты и портальщики кажутся более сильными, их навыки впечатляют миллионы людей. Но это рядовые исполнители. Решения принимаются теми, кто уподобился живому компьютеру.

Хорошо это или плохо?

Затрудняюсь дать ответ.

Приверженец марксизма-ленинизма заявит, что плохо. Уверенно заявит и даже не подумает. Ибо догма. Но давайте взглянем правде в лицо: существующий строй позволил сохранить великую страну, преумножить её богатства, расширить возможности. Неспящий генсек и Великие Рода добились устойчивого развития и не скатились в тотальное личное обогащение, как это сделали номенклатурщики горбачёвской эпохи в моей реальности. Более того, советский народ получил комфортную жизнь, качество медицины, науки и образования растёт, налажен контакт с другими мирами. Безумный потребительский культ с озверевшими от вседозволенности маркетологами — это на Западе, не у нас. И ведь продолжается внедрение новой экономической модели, в которой деньги утратят всяческий смысл…

Если что-то работает — не трогай.

Пока мне нравится результат, за Родину не обидно.

— И как ты видишь моё место в этой системе? — поинтересовался я.

— Гораздо важнее, — многозначительно посмотрел на меня отец, — как твою «Грань» будут видеть другие. В силовых структурах между Великими Родами установлен паритет. Но тебя наверняка попытается подмять кто-то сильный и большой.

— Похоже, что меня подмял товарищ Примаков.

— Не всё так очевидно, поверь. Рано или поздно интерес генсека ослабнет, в игру включатся новые персонажи. Я бы рекомендовал подумать над основанием собственного Рода.

По моим выпученным глазам Громов понял, что перегибает палку.

И пояснил:

— Не сейчас, конечно. Через несколько лет. Просто держи такую возможность в уме.

* * *

Майор Протасов возглавлял местный отдел КГБ и был человеком в высшей степени занятым, но для встречи со мной время выкроил. Подозреваю, что не последнюю роль здесь сыграл менталист, представлявший интересы генсека. О том, что молодой выскочка взлетел до небес и наделён нереальными полномочиями, в закрытом городе не знал только ленивый. И отношение ко мне было соответствующим. За маской доброжелательности скрывалась откровенная неприязнь.

Собственно, мне и не нужно было угадывать, что творится в голове Протасова.

Будучи анимансером, я знал это наверняка.

— Присаживайтесь, товарищ Громов, — майор разговаривал сухо и сдержанно. — Чем могу быть полезен?

Кабинет Протасова ничем особым не выделялся. Безликое служебное помещение, не просторное, но и не тесное. Голографический дисплей при моём появлении Протасов свернул.

— Как вам должно быть известно, — начал я, — люди из Спецотдела «Грань» сейчас плотно занимаются охраной менгиров.

— Этим вопросом до сих пор занимались мои подчинённые, — нахмурился майор.

— Не сомневаюсь, что вы отлично справляетесь со своей работой, — ответил я. — Но в круг ваших задач, Иван Никифорович, входят люди. Преимущественно агенты иностранных спецслужб. «Грань» сосредоточена на выявлении и нейтрализации так называемых эмиссаров, представляющих иную расу.

— Впервые слышу об этом.

— Одна из этих тварей вырвалась из НИИ. Уверен, вы помните этот случай.

Майор поджал губы:

— ЧП имело место.

— Вот этими тварями мы и занимаемся, — подытожил я. — И сейчас нам нужно обсудить кое-какие технические детали.

— Слушаю внимательно, товарищ Громов.

Я не стал ходить вокруг да около:

— Здесь появится представительство «Грани». Или, если угодно, ячейка. Нам необходимо помещение. Техника у нас будет своя, как и оружие. Но все мои люди должны получить пропуски для беспрепятственного перемещения по городу, а также за пределами охраняемого периметра.

— И сколько человек вы хотите сюда протащить?

— Не больше десяти.

Протасов хмыкнул.

И как бы вскользь уточнил:

— Надеюсь, Виктор Викторович всё это одобрил?

— При желании вы можете задать ему этот вопрос, — отрезал я. — Но поверьте, наши действия санкционированы не только руководством Проекта. Допуск к менгиру согласован… на самом высоком уровне.

— Молодой человек, — Протасову явно не нравилось происходящее, — я всё это понимаю. Но где я вам обустрою эту ячейку? Вы сами видите, какое у нас здание. Новый кабинет выкроить практически нереально. Давайте я вам экскурсию организую, сами всё увидите.

Зря он так.

— Экскурсия — это лишнее. Уверен, в городе есть и служебные квартиры. Я получу информацию о них без особых проблем. Просто потому, что мне открыт доступ к любым сведениям. Но я, Иван Никифорович, предпочёл бы выстраивать наши отношения в несколько ином ключе.

Лёгкое вмешательство. Воздействие на центры восприятия собеседника. Стимуляция ответственности, желание выслужиться перед Козловым. Немного опасений за будущее карьерное продвижение.

— И как вы видите наше взаимодействие, молодой человек?

— Мы работаем параллельно, по своей программе. В ваши дела не вмешиваемся, не пытаемся указывать. Но при активном участии вашего отдела я сделаю соответствующие отметки в своих рапортах. Чтобы придать вашей деятельности позитивную окраску.

КГБ — это разветвлённая структура. Я даже в прошлой реальности не знал обо всех отделах и подразделениях, входящих в систему. Пересечения интересов бывают очень любопытными. Вот как сейчас. Виктор Викторович курирует все процессы, затрагивающие жизнь города. Но Протасов ему напрямую не подчиняется. И мой отец — тоже. Что там говорить, отцовская лаборатория вообще не принадлежит к какому-либо силовому ведомству. Тем не менее, Проект 786 заправляет в М13 буквально всем.

— Ячейка, — майор взял со стола шариковую ручку, задумчиво повертел в пальцах. — Служебная квартира.

— Именно так, — кивнул я.

— Ладно, сделаем. Предложу несколько вариантов, у нас они в разных частях города. А там уже смотрите. По своим целям и задачам.

— Спасибо, товарищ майор, — улыбка на моём лице была почти искренней. — Не забуду.

Протасов промолчал.

* * *

Работа в Москве кипела, причём без моего участия.

Аксёнов проводил собеседования, изучал досье претендентов, советовался с командирами групп. Курц без устали что-то магичил в подвале, оснащая рунами нашу технику и оружие. Остальные тренировались на полигонах.

Мне оставалось лишь подобрать штурмовую группу для отправки в М13.

Ну, или не совсем штурмовую.

Пока нет острой необходимости перебрасывать в закрытый город суровых боевиков. Гораздо важнее были люди аналитического склада ума, ведь я понятия не имел, что там может произойти в ближайшие месяцы. Что интересно, я не рассматривал другие сибирские города закрытого типа, хотя их за Уралом хватает. Интуиция подсказывала, что М13 создаст наибольшие проблемы в случае прибытия туда эмиссаров.

Выбирал я между группой менталиста Гаспаряна и физика Жукова. Первый был потенциальным анимансером и мог бы эффективно противостоять эмиссарам на низкой стадии развития. Жуков работал у акверов и был восприимчив ко всему необычному, инопланетному. Поразмыслив, я решил оставить Гаспаряна в Москве. Оставить и обучить. Но перед этим выяснить, можно ли ему доверять. Потому что анимансера из человека просто так не вылепишь. Придётся многое рассказать и в определённой степени раскрыться. А если не расскажешь, со временем ученик сам догадается о многих вещах, потому что будет шнырять по миру духов и приручит фамильяра…

В общем, я вызвал Жукова к себе в кабинет и «обрадовал» тем, что ему светит командировка в М13. Попросил перебросить мне список всех бойцов его группы, чтобы всех оформить как положено и обеспечить пропусками. Разумеется, я и другую цель преследовал — хотел оценить людей, которых Жуков к себе затащил. И, должен отметить, выбор этого товарища меня устроил на все сто. Там были анималист, регенерат, два новы, портальщик и энергет. Всё по заветам Ильича! Новы в прошлом пилотировали ТЭДы, виртуозно освоив управление этими штуками. Подозреваю, что парочку экзодоспехов эта группа прихватит с собой. Или не парочку.

Не откладывая дело в долгий ящик, оформил всей этой компашке командировку в закрытый город, связался с Виктором Викторовичем и уведомил его об открытии новой ячейки Спецотдела. Шеф одобрил инициативу и сказал, что предупредит Протасова о прибытии группы. Вместе с командировкой в систему пошла информация о необходимости получения допуска.

Будь моя воля, я бы отправил Жукова в М13 прямо сейчас. Но бюрократия — великая и могучая вещь. Раньше завтрашнего утра никто туда полететь не мог. Именно полететь, заброска ведь осуществляется на вертолётах… И снова меня не устроил такой расклад. Потому что мои штурмовики должны быть укомплектованы по последнему слову техники. Делать нечего — пришлось договариваться на нестандартный формат прибытия. То есть, портальщик выводит группу на КПП с той стороны периметра, а уже там производятся все проверки и выдаются пропуски. На согласование этого манёвра мы потратили несколько часов. Всё же, нарушались все мыслимые и немыслимые протоколы безопасности. Но делать нечего — мы теперь сами формируем эту самую безопасность.

Когда я всё разрулил и одержал знаковую победу над бюрократами, солнце почти прилипло к горизонту.

Наступили осенние сумерки.

В дверь кабинета громко постучали, и на пороге объявился Курц.

— Не занят?

— Это как посмотреть, — я свернул чат общения с Жуковым, где раздавал последние инструкции. — Что-то интересное?

— Другого не держим, — прогудел орк. — Я тут поколдовал с нашими броневичками и ТЭДами. Парочку стволов улучшил. Нанёс руны, напитал силой. Есть желание опробовать?

— Секунду, — я написал Жукову, чтоб собирал группу и топал к лифтам на нашем этаже. — У меня и добровольцы есть.

— Добровольцы? — искренне удивился рунный мастер.

— Они ещё об этом не знают, — хмыкнул я. — Но если всё будет работать, как надо, ещё спасибо скажут.

Свернув все программы и выключив служебный компьютер, я встал с кресла.

Самое время прогуляться на полигон.