Зов походил на вибрацию, которая сначала разливалась вокруг меня в воздухе, затем вызвала мурашки на коже и приподняла волосы как при статическом электричестве. Остальные звуки, которыми был наполнен воздух тайги, постепенно стихали — словно кто-то прикручивал ручку радиоприёмника.

В какой-то момент я почувствовал лёгкое головокружение. Оно не вызывало тревогу и не сопровождалось неприятными ощущениями. Просто перед глазами поплыл пейзаж, да и длилось это всего ничего — каких-то пять-десять секунд. После чего по моему телу пробежала вполне ощутимая дрожь, как будто меня ударили током вольт на семьдесят, и в голове зашумело.

Поначалу это походило на усилившийся ток крови, но никакой пульсации в висках или потемнения в глазах не наблюдалось, так что я понял, что слышу менгир. Даже на подсознательном уровне во мне имелась такая уверенность. Все внешние звуки стихли окончательно, включая работающий двигатель. Я будто застыл в пустоте эфира, где на меня был направлен лишь один узкий волновой луч.

А затем в голове возникли разрозненные шумы, отдалённо напоминающие хор множества голосов. Я сразу вспомнил видение из прошлого — когда Громов-старший привозил сына к менгиру.

Что интересно, звуки эти не проникали через уши, а рождались прямо в мозгу — словно обелиск взаимодействовал с его импульсами напрямую. Скорее всего, так и было.

Я постарался расслабиться, чтобы понять, какое послание передаёт мне артефакт из иной реальности. Было это непросто, потому что не каждый день занимаешься подобными вещами. Для затравки пришлось проделать дыхательное упражнение, чтобы унять волнение и тревогу, а затем уже я начал концентрироваться на том, что «слышал».

Постепенно звучавшие какофонией голоса начали сливаться в один. Они как бы подстраивались под общий, усреднённый тон. И вот, наконец, хор превратился в нечто единое. Но смысла звуков, которые рождались в моей голове, я всё ещё не понимал. Явно настройки не завершились, и нужно было ждать.

Поначалу я старался вслушиваться в сочетания фонем, но затем сдался: этот язык не был мне знаком. Однако менгир продолжал «говорить» со мной, а значит, он полагает, что связь установить возможно. Так что я просто отключил внимание и поплыл по звуковым волнам, отдаваясь им беззаветно.

Не знаю, сколько именно времени прошло, прежде чем я вдруг понял, что воспринимаю звук менгира как речь! Видимо, в какой-то момент произошла синхронизация, и канал связи оказался настроен.

Я чуть на броневике не подскочил от неожиданности. И хорошо, что не подскочил, а то ведь так и свалиться недолго. А машина-то здоровая, падать высоко.

— Человек, — это было первое слово, которое я разобрал. Вернее, воспринял в своём мозгу. Речь менгира не был речью в прямом смысле слова, она, скорее, состояла из мыслеобразов, вспыхивающих в сознании подобно искрам. — Ты меня слышишь?

Так, ну и как отвечать-то? Вслух или формулировать мысль? Немного подумав, я решил, что стоит попробовать общаться телепатически. Раз уже менгир мог внедрять свою речь мне в голову, то, по идее, и мои послания должен считывать.

— Слышу, — подумал я. — Кто ты?

— Ты знаешь. Ты меня видишь. Я перед тобой.

— Почему ты выбрал меня? Для переговоров?

— Подходящий геном. Высокая восприимчивость к телепатии. Хорошие условия, чтобы получился проводник. Ты готов слушать?

«Говорил» менгир очень медленно, с паузами, словно текст подбирался машиной. Но при этом я чувствовал, что общаюсь с живым существом, а не программой. Не знаю, как это объяснить. Просто была такая уверенность.

— Что ты хочешь мне сказать? — подумал я.

На всякий случай я старался чётко проговаривать каждую фразу в мыслях. Возможно, и мой собеседник делал так же, отчего и казалось, будто он подбирает слова. Либо дело было в задержке расшифровки, ведь изначально-то мы общались на разных языках.

— Вы в опасности. Большая угроза.

— От кого? — спросил я.

Ответ, вроде, был очевиден, но стоило убедиться, что мы говорим об одном и том же. И что у нас общий враг.

— Галоды. Вы о них уже знаете. Они готовят вторжение в ваш мир. Для этого они делают машину, которая возьмёт нас под контроль.

— Вас? — быстро переспросил я.

— Вы называете нас менгирами. Мы связаны между собой и мыслим как единый организм. Сейчас с тобой говорим мы все.

Так вот, чем объяснялось изначальное ощущение, будто я слышу хор разных голосов!

— Машинный бог галодов — наш давний враг, — проговорил менгир. — Мы стараемся ему противостоять, но он умён и не сдастся, если его не уничтожить. Просто не может. Его империя существует, пока растёт.

— Вы можете нам как-то помочь? — задал я мысленно вопрос.

— Мы можем остаться здесь. Или уйти в другие миры. Оставаться в вашем мире становится всё опасней. Но мы не хотим лишать вас магии. Она нужна вам для обороны.

— Да уж, не хотелось бы её лишиться! — подумал я.

Слова менгира меня здорово обеспокоили. Во вселенной, где я сейчас находился, очень многое основано на силе менгиров, включая большую часть технологий. Если это исчезнет… человечество останется беззащитным перед экспансией некродов!

— Кроме того, перемещение в другие миры чревато катастрофичными последствиями для пространственно-временного континуума, — продолжил менгир. — Это крайняя мера. Предлагаем договор. Вы защитите нас от галодов, а мы останемся здесь.

Чёрт! Я-то рассчитывал услышать, что каменюки нам помогут. А теперь выходит, это мы должны их защищать! Нет, мы, конечно, так и собирались, но до этого момента никто понятия не имел, что на кону не только вторжение некродов, но и сама природа здешней магии. И мы, оказывается, рискуем её потерять. Ставки выросли буквально за минуту.

— В обмен на безопасность мы будем обмениваться с вами практически любой информацией и менять генотипы тех, кто подойдёт для роли переговорщиков. Ты будешь выступать главным посредником между нашими культурами. По крайней мере, первое время.

Если честно, было очень непросто сохранять концентрацию во время такого разговора. Слова менгира меня и взволновали, и расстроили.

— Чем нам помогут новые посредники? — мысленно спросил я.

— Мы будем передавать через них информацию, обучая вас новым технологиям, чтобы вы могли усилиться для борьбы с галодами. И они смогут координировать действия.

— А вот это другое дело! — не сдержался я. — Новые технологии для обороны — это то, что нам очень даже нужно!

— Мы знаем. Поэтому и искали способ связаться с вами, пока не поздно. Хорошо, что ты приехал. Времени всё меньше, и действовать необходимо быстро.

— Тут я с вами совершенно согласен.

— Мы рады, что нам удалось достигнуть понимания. Но тебе ещё предстоит объяснить всё остальным. Компетентным структурам. У тебя ведь нет своего права принимать такие решения. Обсуди всё и возвращайся.

— Я так и сделаю, — пообещал я.

И снова менгиры были правы: не мне что-то обещать или гарантировать. Но в моей власти убедить тех, кто имеет необходимые полномочия, в том, что союз с менгирами для человечества жизненно необходим.

— На этом пока и закончим, — раздалось в моей голове. — Но мы будем ждать. Торопись, человек. Галоды времени не теряют. У них нет бюрократии, они просто следуют воле своего машинного бога, и в этом их преимущество.

Голос в мозгу пропал. Как отрезало. От резко наступившей тишины аж в ушах зазвенело. А затем я услышал звуки тайги и работающего подо мной мотора броневика.

Был ли этот разговор на самом деле или только померещился мне? Это была первая мысль, пришедшая в голову.

Предположение о галлюцинации я отверг. Не сумасшедший же я, в конце концов! Нет, менгиры точно говорили со мной, и теперь я должен передать их послание, куда следует.

Я постучал ладонью по бронированной обшивке машины. Из люка высунулся Громов-старший.

— В чём дело, Влад?

— Контакт состоялся, — ответил я. — Дальше ехать нет смысла. Нужно возвращаться.

— Ты серьёзно⁈ — всполошился профессор. — И что? Как… Расскажи всё!

— Непременно, только спущусь. И прикажи разворачиваться. Как я и сказал, нам нужно возвращаться.

Пока мы ехали в закрытый город, я пересказал отцу разговор с менгиром. Вернее — менгирами. Он слушал внимательно, ловя каждое слово. Не перебивал и не переспрашивал. Лишь когда я замолчал, задумчиво произнёс:

— Влад, это очень важная информация. Я предполагал, что обелиски могут быть разумны, но не думал, что они сами решают, в какие миры проникать. Нам повезло, что они выбрали наш, и нельзя допустить, чтобы они ушли. На магии строится слишком многое.

— Это я понимаю, — ответил я. — Мы должны вступить с ними в союз, вот только получится ли защитить их от эмиссаров? Менгиры сказали, некроды уже строят машину. А это значит, что они опережают нас. Несмотря на все наши усилия.

Громов-старший мрачно кивнул.

— Этого я и боялся! Пока мы разбирались, что к чему, ловили эмиссаров, считая, что это случайные прорывы иномирных тварей, галоды успели проникнуть, куда хотели, и начали подготовку к вторжению. А мы до сих пор не знаем, каких специалистов им удалось сцапать, кто и где занимается строительством машины. Если некроды завладеют менгирами, это будет означать конец не только для нашего мира. Влад, они ведь смогут проникать в любые вселенные! Их будет уже не остановить!

Перспективы, конечно, вырисовывались ужасные. Иначе не скажешь. Я подумал о своём родном мире. Там менгиров не было, но галоды всё равно отправляли туда своих эмиссаров. Наверное, чтобы подготовить почву на случай, если завладеют обелисками. Громов-старший был совершенно прав: в данный момент именно мы стоим на пути некродов, и от нас зависит, что будет с мирами, где обитают разумные формы жизни. А сколько их всего? Я лично понятия не имел.

Когда мы прибыли в закрытый город, нас встретил мужчина в сером костюме со значком одарённого.

— Василий Юрьевич, — представил его отец. — Мой сын, Владлен.

Мы обменялись рукопожатиями.

— Меня послал генеральный секретарь, — не стал ходить вокруг да около Василий Юрьевич. — Мне поручено узнать, чем закончился ваш эксперимент.

— Охотно расскажу, — кивнул я. — Информация важная, так что…

Мой собеседник отрицательно покачал головой.

— Простите, товарищ Громов, но я должен считать ваш разговор с представителем иной цивилизации на ментальном уровне. При рассказе вы можете упустить важные детали.

О, так этот мужик — менталист. Понятно… Значит, придётся отфильтровать сеанс, чтобы он мог получить доступ только к разговору с менгиром, но не понял, что я не совсем тот, кем меня тут все считают. И ещё — он не должен заметить, что я выставил блоки. Это не так просто, как звучит, и неплохо бы подготовиться. А на это требуется время. Но будет ли оно у меня?

— Прямо сейчас? — спросил я. — Здесь?

Мы стояли на улице, возле броневика, ибо менталист встретил нас сразу по прибытии.

— Нет, — ответил Василий Юрьевич. — Конечно, нет. Я уже подготовил место, где нам никто не помешает. Идёмте, товарищ Громов. Пока воспоминания свежие, так сказать.

— Увидимся позже, — кивнул я отцу.

Мы направились мимо основного здания, где располагался исследовательский институт, свернули за угол, прошли через двор, а затем преодолели ещё метров тридцать, чтобы оказаться перед небольшой постройкой в два этажа с решётками на окнах.

— Это наш островок в здешних местах, — улыбнулся мой провожатый. — Прошу.

Когда мы вошли в небольшой холл, я увидел охранников в форме КГБ. Ясно: значит, и Василий Юрьевич принадлежал к данной структуре. Ничего удивительного, так-то.

Как только нас проверили, он повёл меня к лестнице. На втором этаже имелся коридор с множеством обитых дерматином комнат, но мы прошли мимо них, пока не добрались до самого конца, где была ещё одна дверь — металлическая.

Василий Юрьевич отпер её, введя в панель шестизначный код. Когда мы вошли, я увидел просторное помещение, обитое белым, слегка блестящим материалом. Мы словно оказались в футуристичной палате психиатрической клиники для буйнопомешанных. Только два кресла, похожие на стоматологические, выбивались из этой ассоциации. Между ними стоял двухметровый металлический бокс, покрытый множеством индикаторов. Сейчас они не горели, ибо прибор был выключен. Он него тянулись провода к паре пластиковых полусфер, похожих на старые советские фены, в которые женщины в парикмахерских совали головы, чтобы высушить волосы.

— Проходите, товарищ Громов, не стесняйтесь, — проговорил менталист, запирая дверь. — Бояться тоже нечего: процедура абсолютно безопасная и безболезненная. Вам нужно будет лишь расслабиться. Садитесь в любое кресло.

Расслабляться мне как раз нельзя: я должен сохранять полный контроль над вмешательством менталиста в мою память. Пока мы шли от парковки сюда, я успел выстроить часть блоков, и теперь быстро заканчивал остальные. Но всё равно придётся ограничивать взаимодействие по время сеанса.

Я забрался в кресло. Ну точно, как у стоматолога!

— Удобно? — поинтересовался менталист.

— Вполне.

— Отлично. Тогда давайте шапочку наденем.

С этими словами Василий Юрьевич взял полусферу и водрузил её мне на голову. Внутри имелись мягкие ремни, так что села она вполне комфортно. Менталист застегнул у меня на подбородке крепление. А затем проделал то же самое с собой и принялся включать тумблеры на металлическом боксе. По мере того, как щёлкали выключатели, на передней панели зажигались разноцветные индикаторы.

Интересно, что за машина такая. Скорее всего, она служит для усиления воздействия менталиста на объект. В данном случае — на меня. Хватит ли моих блоков, чтобы ограничить доступ КГБ-шника? Я ведь рассчитывал на то, что он просто считает мои воспоминания о контакте с обелиском обычным образом. Меня охватило беспокойство.

— Не нужно волноваться, — словно почувствовав это, сказал менталист. — Расслабьтесь. Это ускорит процесс.

Я взял себя в руки. Осторожно проделал дыхательное упражнение, чтобы успокоиться. Нервы в таких делах только помеха. Докинул новых блоков, добавив энергии. Плохо, что после пробуждения Круга Защиты у меня её осталось немного. Сейчас вот прямо пригодилась бы. Но придётся работать с тем, что есть.

— Готово, — кивнул самому себе менталист и забрался в соседнее кресло. — Начинаем. Если постараетесь вспомнить ваш разговор с менгиром, это мне поможет. Не торопитесь, каждая деталь может оказаться важна.

Он закрыл глаза. Через несколько секунд его тело обмякло, как будто КГБ-шник впал в сон. Хотя это, скорее всего, было подобием транса.

Я тоже опустил веки.

Никаких особенных ощущений не было. Менталист прощупывал моё сознание, устанавливая контакт. Чтобы ему не пришлось блуждать, где не нужно, я сразу же представил начало моего общения с менгиром — покалывание кожи и сонм голосов. Почувствовал, как менталист уцепился за этот образ. Кажется, его единственной целью было знакомство с конкретными недавними воспоминаниями. Что ж, хорошо, если и дальше он этим ограничится.

Сеанс длился немногим дольше моего контакта с менгиром. Через минуту после того, как я докрутил воспоминание до конца, КГБ-шник издал глубокий вздох. Открыв глаза, я увидел, как он поднимается с кресла.

— Удачно? — спросил я.

Как будто сам не знал.

— Более чем, — ответил Василий Юрьевич. — Вы мне очень помогли. Теперь я должен отчитаться. Минутку…

Он быстро отключил прибор, а затем снял с меня сферу. Вид у него был озадаченный. Ещё бы: не каждый день узнаёшь о нависшей над родной страной и всем человечеством опасности.

Когда я встал с кресла, он вдруг протянул мне руку.

— Спасибо за службу, товарищ Громов, — проговорил он, пожимая мою ладонь. — Нелегкая вам предстоит задача, конечно…

Он вывел меня из здания и попрощался на крыльце. Я отправился к институту, на ходу набирая номер Громова-старшего. Тот ответил сразу.

— Влад? Всё в порядке?

— Да. Ты где сейчас?

— Решил прогуляться. Собраться с мыслями. Присоединишься?

— Конечно.

— Тогда слушай, как меня найти.