Два десятка деревень и маленьких посёлков обследовали мы с бабушкой за последующие два дня. Крупные города обходили стороной, ибо там своими силами справлялась армия, наместничество и флот. Тяжелее всего приходилось лекарям, ибо раненых не становилось меньше. Всё новых пациентов мы постепенно доставляли из разных уголков Крыма. Но здесь уж пригодились и возможности Усольцева, и возможности Урусова. Петя буквально жил, прописавшись возле лекарей, позволяя Эльзе и Мясникову тратить гораздо меньше сил и кратно увеличивая их действие при прохождении через линзы, создаваемые из собственного резерва. Действовали, конечно, они не столь феерично, как при поддержке водной стихии, однако же и так получалось увеличить исходный поток магии. Использовали Петра в тех случаях, когда лечение не требовало скрупулёзных действий, вроде сборки осколочных переломов, но всё равно было затратным по силам.

Павел же буквально прирос к Розинцевой. Как два мага-природника они спелись похлеще любых боевых товарищей. Разве что бегала теперь эта парочка с секаторами, корзинками и множеством всевозможных туесков, обрезая и выкапывая всё более-менее подходящее для использования в алхимических целях.

Оказалось, что при Дюльбере имелась даже своя небольшая алхимическая лаборатория, которой уже давненько никто не пользовался за ненадобностью. Всё-таки всей алхимией и удобрениями императорские дворцы по особому заказу обеспечивались из столицы. Так что варить что-либо из своего сырья на месте нужды не было. Однако же лаборатория была, и именно там последующие два дня развернулся во всю ширь своего гения и энтузиазма Урусов, создавая самые распространённые эликсиры и на коленке усовершенствуя некоторые из известных ему лично. Всё это шло сплошным потоком магам и людям для поддержки сил физических и магических.

Дело себе нашли и Эсрай с Шанталь. Они помогали местным техникам восстановить тепловой контур для защиты дендрария. Ведь часть щитов обвалилась вместе беседкой и скальным основанием. И хоть проклятие сняли, а стылый воздух от льдов перестал терзать южное побережье Крыма, но проблема с погодой осталась. На улице стоял конец декабря, ознаменовавшийся для полуострова мокрым снегом, штормящим морем, пронизывающими ветрами во всю разгулявшимися после стольких магических вмешательств.

Во всеобщей суете магматическая змейка даже умудрилась изловить меня между вылетами и поинтересоваться:

— Наставник, могла ли я каким-то образом повлиять на произошедшее, если бы не застряла в пространственном кармане? Всё-таки пустота постоянно голодная по отношению к другим стихиям. Возможно, мне бы удалось «выпить» те самые огненные столпы.

Пришлось новоявленную пустотницу несколько разочаровать:

— Проблема в том, что огонь имел немагическую природу. Выпить его, как конструкт, не вышло бы, как и дестабилизировать с помощью иных магических сил. Поэтому бороться с пламенем пришлось Пожарским. И даже им не удалось «выпить» все горевшие очаги. Но чем ты бы точно смогла помочь — это подзарядкой принца. В некоторых ситуациях, когда употребление алхимии уже идёт во вред магу, но он вынужден на это идти из острой необходимости, чувства долга или просто не имея другого выбора, подобная подзарядка и есть чуть ли не самая весомая помощь.

Шанталь мои пояснения запомнила, и как только предоставилась возможность, постаралась провести с принцем больше времени, выслушивая, беседуя, обмениваясь мнениями и поддерживая телесный контакт. Возможность же такая предоставилась очень скоро.

Принц заглянул к нам в субботу ближе к ночи. С учётом того, что мы и сами ужинать сели в полночь, Андрей Алексеевич даже и не опоздал, присоединившись к нам. Вид у всех был измотанный, но умеренно оптимистичный.

Обсуждали естественно текущую ситуацию. Работа на полуострове кипела. То и дело над континентальной частью сновали сигары дирижаблей, выгружая на помощь магов- целителей и магов земли, а с ними и множество материалов для строительства.

Всё-таки быстро восстановить каменные постройки возможности не было никакой, а температурный режим нынче вплотную приблизился к зимнему. Потому наскоро старались возвести укрытия из бруса в виде армейских бараков с баней и артефактными контурами обогрева. «В тесноте да не на холоде» стало девизом развёртывания подобных быстровозводимых укрытий по всему полуострову.

Отдельно маги воды и земли занимались восстановлением обрушившихся колодцев для того, чтобы обеспечить людей водой. Большинство личных припасов, запасённых людьми на зиму, тоже пришло в негодность, поэтому пришлось распечатывать императорские резервы. И над всем этим гордо пылал огнём юный Феникс.

Наследник престола появлялся то там, то здесь, подбадривая людей, потерявших всё, и гарантируя, что империя своих жителей в трудную минуту не оставит. Собственно, судя из того, что я слышал, репутация Пожарских взлетела едва ли не до небес. Ибо собственным присутствием и непосредственным вовлечением в устранение последствий землетрясения и прочих природных катаклизмов они показали людям, что правят не откуда-то там из столицы, а не понаслышке знают о всех проблемах людей. Это дорогого стоило.

Репутация Угаровых имела чуть более скромный взлёт, однако же о нас вновь заговорили не как о мерзких тёмных, якшающихся с тварями, а как о надёжных защитниках империи, выполняющих свой долг и в бою, и в мирное время.

Тем временем, с нами принц отдыхал душой и телом. Даже простое нахождение в компании Шанталь сказывалось на нём положительно. Я даже попросил сестру навскидку прикинуть показатели физического и магического состояния Андрея Алексеевича до прогулки с Шанталь и после их возвращения.

— Разница примерно в четверть, — на ухо пробормотала мне Эльза. — Говорю и сама не верю. Это же надо… замена зельям регенерации и восстановления маны и без каких-либо побочных эффектов. После прогулки можно ещё сверху выпить алхимии — и до половины восстановится. Тоже так хочу!

В голосе сестры послышалась даже некоторая зависть.

— Интересно, в обратную сторону от мужчин к женщинам это как-то работает? — задумчиво пробормотала она.

— Дорогая, не хочу тебя разочаровывать, но ты энергомант, — рассмеялся я. — Ты можешь подзарядиться почти от любого мага, если он отправит в твой адрес магический конструкт. Уж у тебя-то проблемы быть не должно с подзарядкой.

— А может я не хочу от всех подряд брать? — пробормотала сестра. — Может я хочу, чтобы со мной добровольно делились…

Что ж желание было вполне объяснимое, потому я перенаправил сестру к первоисточнику, от которого узнал про подобный обмен энергиями, то есть к Эсрай.

— М-да, с подобным подходом я замуж явно не выйду. Мало того, что суженый должен соответствовать родословной и магическим статусом, так нужно же, чтоб ещё и любил, и энергией добровольно делился.

— Мне кажется, любовь как-то излишне переоценивают или же и вовсе все вкладывают свой смысл в одно растиражированное веками слово, — заметил я. — Мне кажется, главное, чтоб тебе было хорошо и свободно рядом с человеком.

При этом мой взгляд невольно скользнул по Эсрай, которая с задумчивым видом ковырялась в тарелке за ужином, почти не принимая участия в общей беседе.

— Любовь — чувство приходящее и уходящее. Оно может как угасать без подпитки, так и вновь возрождаться. А вот уважение, поддержка и доверие мною ценится гораздо выше любви. При этом энергетическая подпитка, как ты выражаешься, вовсе не обязательный бонус. Того, что я перечислил, мне бы уже с лихвой хватило для того, чтобы чувствовать себя рядом с человеком в безопасности. А сейчас, прости, но мне надо бы поговорить с невестой.

Стоило приблизиться к Эсрай, как та тут же нацепила на лицо дежурную вежливую улыбку и попыталась вступить в диалог с сидящей рядом Инари, от чего у кицунэ едва глаза на лоб не полезли. Но избежать подобным образом общения со мной у альбионки не вышло.

Вынув из-за уха девушки букетик цветов-колокольчиков, которые серебристым перезвоном выдавали подобие музыки, я прошептал альбионке на ухо:

— Не хотите ли прогуляться, госпожа Эсрайлиннвиэль Олвеннариэль? Погода нынче прекрасная.

Невеста невольно хмыкнула. С учётом того, что на улице срывался мокрый снег и промозглый ветер пробирал до костей, «прекрасной» нынешнюю погоду мог назвать только ударенный на всю голову оптимист. Нормально поговорить после освобождения девушек из моего пространственного кармана у нас так и не вышло, закрутились в делах. Так что сейчас необходимо было навёрстывать упущенное, ибо последние сутки альбионка сама на себя не была похожа.

Подхватив невесту под локоток, я провёл девушку не на улицу, а в крытую оранжерею. Такое место в Дюльбере тоже имелось. И было там не в пример комфортней, чем на улице. Прогуливаясь между вьющимися лианами орхидей, оплетающими специальные стойки, и благоухающим столь приторно, что казалось их медово-мускусные ароматы оседают на языке, я обратился к невесте:

— Что же тебя гложет последние сутки? Ты сама на себя не похожа. Более того, ещё и сторониться меня начала. Я тебя чем-то обидел, разочаровал, не уделял столько внимания, сколько хотелось бы? — перечислял я первые пришедшие на ум варианты.

Собственно, словесный подзатыльник на эту тему мне дала сестрица, сказав, что мне следует взять пример с принца и уделить внимание собственной невесте.

— Ты всё носишься вместе с бабушкой по деревням и посёлкам, а альбионка твоя прозябает здесь. Совсем без дела не сидела, придумав занятие себе и Шанталь, однако же всё равно так не делается, Юра.

Я и сам понимал, что как-то чрезмерно замотался. Даже ночевать в первую ночь к невесте не пришёл, ибо отправился сменить бабушку в поисково-спасательных работах, дав ей возможность отдохнуть. Потому сейчас и посыпал фигурально голову пеплом.

Но Эсрай удалось меня удивить. Она отмахнулась от моих предположений с лёгкостью в прямом и переносном смысле, отчего колокольчики вновь мелодично зазвенели.

— Глупости это всё. Мне всё-таки не пятнадцать лет, чтобы страдать и ждать у окошка: «Где ж мой принц-царевич-королевич пропадает и от дракона не спасает».

— Тогда в чём дело? — напрягся я.

В который раз пришло понимание, что мне-таки повезло с невестой, ведь часть юношеских психологических проблем обошла её стороной в связи с возрастом в несколько сот тысяч лет. Но тогда её поведение вызывало ещё больше вопросов и опасений.

— Понимаешь, — начала говорить Эсрай, собираясь с мыслями, — я тут после путешествия в твой пространственный карман задумалась: с кем я собралась сочетаться браком?

«Хорошенькое начало, ничего не скажешь», — мелькнула у меня мысль.

— И до чего додумалась твоя прекрасная светлая голова?

— Додумалась до того, что ты не можешь быть человеком, — вынесла свой вердикт богиня.

— Ну так-то по всем внешним признакам я человек. Некоторые вариации на тему «умереть» доказали, что и вполне смертный. Признаться, я плохо понимаю, чем ещё могу доказать собственную человечность.

— Ой, да брось ты на форму пенять. Я тоже могу выглядеть вполне по-человечески. А настоящую ипостась у меня сам видел, крыласто-клыкастую. Поменять форму с высшей в низшую гораздо проще, чем наоборот.

— Но у меня вроде бы как ипостась горга имеется, — всё ещё не мог понять я, к чему клонит альбионка.

— Горг — это само собой, — вновь отмахнулась она, присаживаясь на резную мраморную скамейку, поверх которой разбросаны были разноцветные подушечки с кисточками и бахромой. — Возьми того же Кхимару. Какая у него истинная ипостась? То-то же! В человеческую форму он тоже в состоянии обернуться. Но по сути своей он не оборотень. Он существо такого порядка, которое уже давным-давно перешагнуло грань человека либо оборотня. Богом либо духом я его обозвать не могу. Скорее, он с братьями — это некий иной вид существ. Как там индусы их называют? Демонами? Возможно, так и есть. Так вот, ты, Юра, тоже не человек. Но и не демон. Ты что-то совершенно иное. Найти тебе соответствие в известной мне классификации и картине мира я не могу.

— Так, дорогая моя невеста, — взял я за руки Эсрай. — Ты знаешь, что силком на обряд я тебя тащить не буду. Но понимать, что происходит в твоей голове, хотелось бы. Потому поясни мне, пожалуйста, с чего ты пришла к таким выводам? Что-то случилось в пространственном кармане? Других вариантов у меня попросту нет.

Богиня грустно улыбнулась, освободила руки и принялась загибать пальцы в перечислении:

— Понимаешь ли, Юра, вокруг тебя очень много странностей. По отдельности каждую ещё можно объяснить теми или иными факторами. А вот соединив всё вместе, выходит картина странная до невозможности в том плане, что не существует таких существ, в которых бы сочеталось всё то, что сейчас сочетается в тебе. Я сейчас не буду убеждать тебя, я только изложу некоторые факты. Первая странность — размер твоего пространственного кармана, — загнула Эсрай мизинец. — Твой пространственный карман — уже вещь настолько уникальная, что приписать её обычному человеку без использования артефакта невозможно. Даже с использованием артефакта размеры карманов уж очень скромные, и создавали эти артефакты пустотники размером максимум метр-два, не больше. Что же я увидела у тебя? Ты понимаешь, что внутри имеешь целый мир? Пусть пустой, неоформленный, но даже с разницей в течении времени. Сколько, по-твоему, мы там находились?

— От силы пару часов, — ответил я, уже понимая, к чему она клонит.

Разница во времени была. Особенно ярко я ощутил её, когда тренировался в постановке пустотного щита с Бьерном Утгардом, а после при медитациях. Точное соотношение времени я не засекал, но тоже замечал эту странность.

— Вот именно, Юра. Несколько часов? Мы там блуждали два дня, пока нас не отыскали твои химеры. И после ещё сутки возвращались к месту, которое ты и считаешь своим пространственным карманом. Там хранятся осколки какого-то чёрного камня, стоит захудаленький деревянный шкафчик с твоими сокровищами, а в кучке сбоку свалены кинжалы, которыми карпатские мольфары резали себе глотки. Три дня, Юра. Три дня против… будем считать трёх часов. — Невеста загнула безымянный палец. — К тому же, дай-ка я угадаю, созданные тобою химеры существуют там без подпитки магии с твоей стороны. Я права?

Я кивнул, а вместе с тем пришёл черёд загнуть средний палец.

— То есть у них есть свой мир, где они живут, в теории, могли бы и размножаться, если бы сие было в них заложено, и откуда по твоему призыву отправляются выполнять задания. Посиди ты в собственном «Ничто» чуть подольше и позанимайся овеществлением гор, долин, водопадов, лесов, равнин, то твои бы химеры жили не в полнейшей темноте, а в очень даже реальном и ни разу не иллюзорном мире. Теперь перейдём к твоей магии иллюзий. Я тут на досуге расспросила Инари. Да не смотри ты так на меня, я в курсе планов этой вертихвостки по твоему тихому завоеванию. Я прекрасно осознаю, кем она была прошлой жизни, но в этой жизни она мне не ровня. Так вот, опуская личные моменты, Инари, имея источник подзарядки в виде человеческой благодати, создавать и оживлять живых существ не могла.

Указательный палец последовал за предыдущими, но я отогнул его обратно, возразив:

— Это же чистой воды химеризм.

— Да-да-да, конечно, — невесело хмыкнула Эсрай, вернув палец в согнутое состояние. — Химеризм. А с помощью какого химеризма ты трое суток восстанавливал бальный зал с некой системой, позволяющей усилить концентрацию интуитам? С учётом твоих способностей ты восстановить внешний облик бального зала мог меньше, чем за одну ночь. Но ты интуитивно почувствовал, что там есть кое-что иное, второй слой, и провозился, восстанавливая этот слой, трое суток. Уж прости, к химеризму это не имело совершенно никакого отношения.

Здесь я вынужден был с ней согласиться. Моя дотошность сыграла со мной злую шутку. Я ведь по обрывкам воспоминаний Марии, увиденным во сне, восстанавливал обстановку, отыскав некую систему и симметрию там, где их, казалось, не было. Лишь позже выяснилось, что я случайно восстановил чей-то сложный медитативно-концентрационный конструкт, реализованный в одном отдельно взятом помещении. Но возразить невесте мне было нечего.

— В общем, нынешний твой уровень овеществления находится на запредельном ранге даже по мнению бывшей богини, специализирующейся на подобном виде магии. Поэтому вывод, к которому я пришла, очень необычен. В пространственном кармане ты всё равно что Махашуньята в этом мире — царь и бог. И души химер ты возвращаешь к себе на службу точно так же, как и она, не отпуская на перерождение. Но только если она — первородная сущность запредельно высшего порядка, то кто тогда ты? Вот этот вопрос и беспокоит меня последние сутки. Моих знаний и понимания картины мира не хватает для того, чтобы соотнести тебя с каким-либо видом живых существ либо существ магически более высшего порядка, как те же демоны, духи, первородные боги. Я, признаться, когда соглашалась с тобой на брак, ощущала себя гораздо взрослее, умнее, опытнее и, что немаловажно, сильнее. При этом, уважая тебя как существо и личность, старательно прятала подобные отголоски мыслей вглубь себя, хоронила, решив поддаться обычной женской слабости и провести хоть какое-то время, незначительное, рядом с существом, с которым мне было хорошо и свободно. Сейчас же… Уж извини, дорогой, моя картина мира ломается, трещит по швам и прямо намекает мне, что я неправильно оценила расстановку сил в нашем союзе. И это неплохо и нехорошо. Это данность.

— Значит ли это, что ты можешь изменить своё решение в отношении нашего союза?

Возможно, мне и не следовало задавать вопрос ребром после столь откровенного и, должен отметить, весьма рационального, как для женщины, монолога со стороны богини.

— Нет, это не значит, что я откажусь. Но ответь мне, пожалуйста, на один вопрос. Только честно.

— Я вроде бы тебе и не врал никогда, — пожал я плечами.

— Ты аватар кого-то из первородных? Стал им после проверки Хаосом? Это он даёт тебе такие способности?

Эсрай выпалила разом три вопроса, опасаясь, что я её перебью или попробую увильнуть от ответа.

Я видел по глазам, что альбионка надеялась подобным рациональным способом объяснить все странности, творящиеся со мной. Но раз уж она просила ответить честно, я так и сделал.

— Нет. Я отказался быть его аватаром. Поэтому, увы, этим объяснить всё, что связано со мной, не получится.

— Тогда у меня только один вариант остался, — как-то буднично ответила Эсрай перебираясь мне на колени. — Ты встал на путь обожествления. Настоящего, которого здесь тысячелетиями не видели. Но только пока непонятно, в каком направлении магии, уж очень разные они у тебя.

— Твоя теория меняет что-то между нами?

Альбионка впервые улыбнулась светло и не пряча взгляд.

— Нет. Но если я стану женой первого бога, рождённого этим миром за последние сотни тысяч лет, это как минимум потешит моё женское тщеславие.

— То есть обычного князя с перспективой карьерного роста до императора вам уже недостаточно? — шутливо подразнил я невесту, параллельно расстёгивая несколько мелких крючков на её корсете, чтобы добраться до груди. При этом нас от оранжереи отделила живая стена из растений, скрывая место будущих занятий непотребствами.

Корсет как раз поддался, позволив освободить грудь и не только из плена резко ставшей лишней одежды. Ответа я в общем-то уже и не ждал, принявшись губами навёрстывать упущенное время предыдущей совместной ночи.

За миг до сорвавшегося с губ альбионки стона, нас накрыла звуконепроницаемая пелена серебристого цвета, и лишь после этого она прошептала практически неслышно:

— Все тщеславные люди глубоко несчастны. Я же предпочитаю быть счастливой с тобой, и не важно в каком статусе.

Свою проникновенную речь невеста закончила глубоким поцелуем. Кто я такой, чтобы противиться женщине, всецело поддерживающей мою инициативу?