— Ты уверен? — вопрос прозвучал едва ли не одновременно от Андрея Алексеевича и от Франца-Фердинанда.

Сам же Тенишев изрядно побледнел после моей новости.

— К сожалению, уверен. Может, не самый любимый сын и не самый популярный, но таковым он является. Парню вечно пеняли, что в нём нет тьмы. Только всё это бред — в пассивных навыках тьма у него присутствует. А магом воздуха он является по материнской линии. Та по роду — не то беркут, не то сапсан. И, видимо, птичка, на которой носился парень, как раз-таки из родовых питомцев. Те подпускают к себе лишь носителей крови, абы кто на них не полетит. Кстати, птичка-то жива? — поинтересовался я. — Бабушка с удовольствием изучила бы такое создание.

— Жива, — ответил Тенишев, сверля меня подозрительным взглядом, будто подозревая в жалости к врагу или и вовсе шпионажу в пользу Османов. — Бесновалась, правда, когда мы забирали всадника. Лекарям её даже усыпить пришлось.

Тенишев до сих пор не мог поверить в то, что пытал кого-то из представителей султанской династии Османской империи. И так-то я мог его понять. Если бы кого-либо из рода Пожарских пытали за рубежом, это стало бы официальным поводом к началу войны. Нам тоже было что предъявить османам за устроенное землетрясение. Но землетрясение — такое явление, авторство которого просто так не припишешь кому попало. А то, что мальчишка летал вдоль берега и молниями швырялся, — так он в воду бил, а не по людям. Мало ли как юные маги силу стравливают.

— Да быть того не может, — резко рубанул Митрий Сафарович. — Чтобы султан, проворачивая такую операцию, отправил одного из своих детей прямиком на убой? Это ж насколько сильно нужно не любить собственного ребёнка?

— У османов наследников пруд пруди, — заметил Франц-Фердинанд. — Они, конечно, не индусы, где сотнями исчисляются отпрыски, но уж два-три десятка — нормальная практика. Кто-то же должен трон наследовать. Самые слабые умирают ещё во время войны между гаремными наложницами и жёнами. Сильнейшие с партиями поддержки конкурируют дольше и изощрённей, переходя в статус основных наследников. Уже между ними султан делает выбор.

— Всё равно глупо. Они пытались всё списать на природный катаклизм, а тут взять и так подставиться, буквально подписавшись участием Баязидов в нападении? Даже если у мальчишки поддержки не было, всё равно не похоже.

— Либо венценосный отец попросту не знал, что один из его младших сыновей решится на подобное — подменить кого-то из янычарского корпуса и выслужиться перед отцом, — предположил я. — А может мальчишка на птичку свою надеялся, думал, что сможет уйти от любой погони.

— Как бы то ни было, — Андрей Алексеевич заговорил: — Снимайте его с дыбы и лекаря дайте. К особам императорской крови применяется особый протокол при пленении. А то у нас отпрыски правящих династий и так мрут как мухи, а этот ещё и ребёнок, чуть старше сестры.

— И что, мы простим им нападение на Крым? — вопрос этот задал, как ни странно, не Тенишев, который сверкал глазами, а Великий князь.

— Ну почему же простим? — удивился принц. — Парня пока в политическую тюрьму определим. Вскоре гости начнут съезжаться на мою коронацию. Там-то с представителями Османской империи и поговорим, а может, и на познавательную экскурсию сходим. Пока же дипломатам и разведке нужно бы навести справки о пропаже кого-либо из отпрысков султана Баязеда и вообще подтвердить теорию князя Угарова. Нам нужно проверить все варианты.

Да, не позавидуешь нынче принцу. Хотя я подозревал, что и мальчишка-то готов был откусить себе язык, лишь бы только у него не выпытали правду. А значит, для него было величайшим позором попасть в плен. Кажется, у японских воинов и вовсе была традиция делать жертвенное самоубийство в случае поражения. Похоже, при общей повёрнутости в воспитании османов можно было от пленника ожидать чего-то похожего. И как, спрашивается, за таким уследить? Если не магией убьётся, то попросту может удавиться или шею себе свернуть. В крайнем случае можно пленника в сон ввести и продержать недельку до коронации. В любом случае это уже была не моя проблема, а внешнеполитическая.

Пока царствующие родственнички общались между собой, я дал знак Тенишевой выйти поговорить вдали от чужих ушей. При этом поймав на себе чуть прищуренный взгляд Франца-Фердинанда, который, будто зоркий сокол, нынче следил за своей путёвкой в высшую магическую лигу. Я же, по совести, хотел предупредить Тенишеву о вероятных ухаживаниях со стороны австро-венгерского императора и далеко идущих последствиях от них.

Каземат мы покидали вместе. Широкая каменная лестница, спроектированная, чтобы четыре воина могли свободно сражаться в ряд, нынче была пустынна и утопала в полумраке из-за горящих через один артефактных светильников. Потому поднявшись на пару пролётов вверх, где никто не мог нас увидеть, я попросту открыл портал обратно на башню, где Алиса стерегла Орциуса.

— Я смотрю, ты перестал скрывать истинную силу, — криво ухмыльнулась Алиса. — А помнится, кто-то мне долго рассказывал, что это артефакт при смертельной опасности перенёс нас в безопасное место.

Я лишь развёл руками, не собираясь возражать.

— А то ты мне сразу при первом знакомстве выложила, что сливаешься с тенями. И вообще не вся такая из себя бедная сиротка, которую обижает начальник и пытается принудить к сексуальной связи.

— Туше, — согласилась Тенишева и облокотилась руками о выщербленные водой и ветром каменные зубцы башни.

Сейчас она взирала на море, которое всё ещё не могло успокоиться после всех наших воздействий. Но огня поверх него больше не было. Как ни странно, но лёд тоже не образовывался.

— О чём поговорить хотел?

— О ситуации с Францем-Фердинандом, — я встал рядом, едва касаясь своим плечом плеча магички в таком нехитром жесте доверия и поддержки.

— Я не обязана никому ничего рассказывать о личном состоянии здоровья.

— Лис, ты же понимаешь, что если бы Франц-Фердинанд здесь умер, отчитываться пришлось бы, и причём во всех подробностях.

— Но он не умер. При этом сам в отношении меня допустил противоправные действия, — сухим канцелярским языком ответила мне Тенишева.

— Допустил. А теперь собирается предпринять ещё ряд действий, на которые тебе неплохо бы знать, как реагировать.

Я впервые увидел, как тьма вырывается из-под контроля у мага тьмы. Алиса буквально ощетинилась теневыми иглами в разные стороны, словно дикобраз. А после на выдохе вновь втянула их обратно в ауру.

— Будет мстить. Пусть только попробует, в следующий раз не откачают. И это будет самооборона.

— Алис, — повернулся я к девушке. — Дело не в мести. Он на тебе жениться хочет.

На лице бывшей принцессы заиграла непередаваемая гамма чувств и эмоций. Были там и ошарашенность, и гнев, и горечь, и злость.

— Я не дам согласие на этот брак. Да и как ты верно подметил, у Андрея Алексеевича на Орциусов большие планы. Угробить его союзников? Нет уж, спасибо!

— Если это единственное, что тебя останавливает, то этот вопрос решаемый.

Алиса смотрела на меня с недоверием и даже лёгкой обидой:

— Решаемый? Надгробной эпитафией Францу-Фердинанду он решаемый. Ты не понимаешь: он сейчас меня поцеловал и чуть на тот свет не отправился. Или Андрей Алексеевич решил меня сделать вдовствующей императрицей и тем самым получить под собственное крыло влияния ещё и Австро-Венгрию? Но тут уж прости, подобный фокус не получится. Если у Марии Фёдоровны при этом было двое отпрысков от предыдущего императора, то мне Орциус не успеет ребёнка заделать — сдохнет раньше. А без детей императрицей я буду липовой.

— Ох, Лис. Если бы всё было так просто. Я сейчас тебе расскажу часть чужих секретов. А после вынужден буду пообщаться ещё и с Латифом Сафаровичем. Мурза к тебе очень хорошо относится и против твоей воли замуж тебя не отдаст. Но насколько я успел узнать Орциуса, так просто он не отступится.

— Что это ещё за изощрённый метод самоубийства? Ему одного раза мало было.

— Именно, — уловил я последнюю фразу. — Мало. Дело в том, что Орциусы по своей крови когда-то были не из светлой фракции и не призывателями вроде тех же Волошиных, а некромантами. Но постепенно, с приходом к власти ордена, те начали кровь их разбавлять, потихоньку умерщвляя невест с тёмным даром. Но у Орциусов имеется покровитель рода, который очень жаждет изменить ситуацию к лучшему и удержать род Орциусов на троне.

— А я-то здесь причём? Я, во-первых, ни разу не некромантка. А во-вторых, удержать Франца-Фердинанда на троне не смогу, скорее уж упокою с гарантией.

— А вот в этом и вся суть подвоха. Твоё проклятие каким-то образом выступает топливом для перестройки почти уничтоженной энергосистемы Франца-Фердинанда. Поверь, орден его неслабо потрепал, пока он был в плену.

— Тогда проклятие, наоборот, добить должно было.

— Должно было, если бы дух-покровитель рода не вмешался. Так что, когда ты его приложила от души, хоть и случайно, Ворон там едва ли не джигу танцевал с лезгинкой попеременно. Ведь это был тот самый необходимый для перестройки энергосистемы тёмный материал. Так-то Орциусы нынче к серому спектру относились, а сейчас, с твоей помощью, начнут темнеть.

— Угаров, ты же понимаешь, что с таким успехом он легко мог нанять парочку проклинателей, а то и вовсе одного нашего Чернышева. И тот бы его потчевал проклятиями со скоростью с десяток в час, только успевай перестраиваться. И женой мне для этого его становиться необязательно. Точно так же, как и в семейный склеп вгонять.

— У меня не спрашивай подробности, — поднял я руки в жесте «сдаюсь», — можешь у Франца-Фердинанда напрямую спросить. Но, насколько я понял, имеет значение и то, что ты из рода Сахибы-ханум.

— А ты точно ничего не перепутал? — Тенишева взирала на меня, будто я помешался умом и несу первостатейную хрень.

Я прикусил себе язык. Ведь далеко не факт, что Алиса была в курсе, кто её настоящие родители. Но сказанного уже не воротишь.

— По этому вопросу, пожалуй, к мурзе обращайся. В общем, суть в том, что лично ты от подобного брака выиграешь тем, что Ворон обещал снять с тебя проклятие. То есть ты сможешь любить, рожать детей, жить нормальной человеческой жизнью, а не шарахаться от всех и вся, боясь любого прикосновения и тактильного контакта. Твоя жизнь — это жизнь на пороховой бочке в ожидании, когда в следующий раз рванёт проклятие и на кого среагирует.

Алиса молчала, лишь мелко подёргивалась у неё щека, выдавая невесёлые мысли о своей жизни.

— Да что так, что так — разменная монета, — пробормотала магичка тьмы. — Только на кой я ему нужна буду после того, как подтяну его уровень и подкормлю собственным проклятием систему энергоканалов? Прикопают меня где-то по-тихому, и новую императрицу возьмут.

— Лис, ты же умная девушка, прекрасно должна понимать, что даже если так, это для тебя выход. Всегда можно договориться. Подстроить несчастный случай. И он станет вдовцом, а ты — свободной. Внешность мы тебе изменим. Если будет на то необходимость — родословную тоже при желании подправим. Будешь жить своей собственной жизнью, никому и ничем не обязанная. Подумай. Если решишь отказаться, а Орциус будет продолжать настаивать, приходи ко мне. Я помогу тебе спрятаться в той же Индии, к примеру. Начнёшь совершенно новую жизнь.

— Но только в полном одиночестве и всё с теми же старыми проблемами. Жизнь ли это будет? — спросила ночную тьму Черного моря магичка. Так и не получив ответа, Алиса отвернулась от морской глади и добавила: — Спасибо за честность, князь. Мне есть над чем подумать. С Латифом Сафаровичем я поговорю сама.

Дождавшись моего утвердительного кивка, Алиса мигом взобралась на зубец башни и шагнула с него, тут же растворившись во тьме.

* * *

Мне бы сейчас вернуться домой да завалиться спать, отдохнув как следует. Да только чёрта с два я мог себе подобное позволить. Слишком многих людей я выдернул в Крым для ликвидации последствий землетрясения. И оставить их, а самому свистать в закат было бы полным неуважением. Да и свинством, по сути. Ведь та же бабушка наверняка устала не меньше моего, а у неё ещё и возраст должен был сказываться. Эльза с Мясниковым тоже работали в поте лица и не жаловались, принимая одного за другим раненых. И это если не упоминать ещё одногруппников, выдернутых из общежития, и потерянных Эсрай и Шанталь. Будто только и ожидая, когда я вспомню о своих пропажах, по мыслесвязи раздались радостные вопли Гора и Войда одновременно:

— Нашли! Нашли!

Провалившись в собственное «Ничто», я буквально нос к носу столкнулся с Эсрай и Шанталь, сидевшими в окружении моего химерического бестиария. Навскидку Шанталь выглядела гораздо более уверенно и спокойно, чем альбионка. Та озиралась по сторонам, при этом взгляд её не предвещал ничего хорошего. Она явно себя чувствовала неуютно в подобной компании. К тому же я отметил, что кожа у неё приобрела серебристый оттенок, будто уплотнившись в ответ на неявную угрозу.

Рядом щебетали Войд и Гор, наперебой рассказывая, как они догадались, куда я умудрился на последнем издыхании спрятать свою невесту и невесту наследника престола. Мне же оставалось только хвалить моих помощников и клятвенно заверять, что Гор-таки получит своё мороженое. Что же касается Войда, когда я поинтересовался, чего бы тот хотел в награду, тот махнул лапой и ответил коротко:

— Сочтёмся.

После этого уже пришёл черёд Шанталь и Эсрай рассказывать о том, что они всё-таки успели подслушать между спровоцированными толчками. Удивительным было то, что Шанталь смогла определить не просто природу постороннего вмешательства, которое породило серию землетрясений, но и примерно указать место воздействия. Что ж, сие означало, что у нас имелся ещё один довод в копилку причастности османов к нападению на Крым.

Выводя невесту и ученицу из собственного «Ничто», я вкратце рассказал о событиях, которые они пропустили, находясь упечёнными в мой пространственный карман. Магички не особо расстроились по этому поводу. Разве что попросили как-нибудь продемонстрировать иллюзию, как выглядело горящее море. Вряд ли подобное представление доведётся увидеть ещё раз вживую.

Здраво поразмыслив, я всё же решил предупредить принца о том, что планирую покинуть Херсонесскую крепость. С практически пустым резервом толку от меня не было никакого, да и непосредственная опасность с моря была устранена. Теперь последствия предстояло разгребать долго и методично. Тем более что авральных вмешательств со стороны врага не предполагалось.

Принца вместе с Великим князем я отыскал с помощью Войда. Иначе бы пришлось мне блуждать по Херсонесской крепости долго. Всё же она была огромна, перестраивалась не раз и не два за время своего существования. В её лабиринтах без карты можно было легко заблудиться, даже с проводником в виде Войда блуждать пришлось долго. Лишь через полчаса мы отыскали штаб флота.

Из-за закрытых дверей кабинета Командующего Черноморским флотом адмирала Лазарева слышались крики. Андрей Алексеевич кого-то костерил, совершенно не стесняясь в выражениях. Дорогу мне преградили пара мичманов. Однако же, пристально вглядевшись в моё лицо, спустя несколько секунд они молча расступились в разные стороны.

«Да, похоже, в Херсонесе меня уже практически все в лицо знают», — мелькнула мысль, в которой не было ни капли тщеславия, а лишь констатация факта. Определённую роль в этом сыграли и имперские газеты, не стеснявшиеся демонстрировать мою физию на разворотах, посвящённых бою на Верещице и морскому сражению при осаде Херсонеса.

В кабинет Лазрева мы вошли в тот момент, когда принц кричал:

— Ты у меня в собственной резиденции и под гимназиумы, и под лечебницы отдашь, пока старые не восстановишь за свой счёт. И не рассказывай мне про то, что денег не хватит! За двести лет воровства скопить должны были немало. А если всё потратишь подчистую, так я у тебя по сходной цене и выкуплю всё твоё крымское имущество, чтобы даже памяти твоей здесь не осталось. Будешь себе другие родовые земли искать. И восстановил, чтобы, как было! И даже лучше! Чтоб стояло на века и ваш род с благодарностью вспоминали спустя три сотни лет!

— Побойтесь богов, Андрей Алексеевич. Где же я вам столько мрамора найду? Наши местные-то карьеры уж выбраны едва ли не под донышко, — хрипел местный наместник, дымящийся от гнева наследника престола.

— Мрамор где взять? — принц поднял взгляд на меня и тут же молниеносно отреагировал: — Вон у тебя за спиной князь Угаров стоит. У него в Карелии мраморные карьеры с камнем разного цвета даже. Мрамора столько, что можно всё побережье Крыма в мраморные набережные принарядить, как в Невограде сделали. Отдашь свои дирижабли под погрузку, будет тебе мрамор. А ты, Юрий Викторович, — зло сверкнул глазами Андрей Алексеевич, — не вздумай мрамор ему отпускать по сходной цене в счёт огромных объёмов. Он, не стесняясь, камень из собственных карьеров по цене итальянского мрамора закупал. Вот и ты не стесняйся. Я тебе ценники из его официальных отчётных ведомостей пришлю.

Кажется, от подобного обещания Юсуфов побледнел ещё сильнее, хотя куда уж сильнее.

— Служу Отечеству, Ваше Императорское Высочество, — щёлкнул я демонстративно каблуками, принимая задачу.

Взгляд принца тут же смягчился, стоило ему увидеть Шанталь.

— Арслан Селимович, сгиньте с глаз моих, пока я вам наказание кратно не увеличил.

Юсуфова дважды просить не стоило. Он, пятясь, дабы не поворачиваться спиной к Пожарским, вышел из кабинета, в котором его распекали, уже далеко не первый раз, судя по тлеющим дырам на одежде, оплавленным бровям, бороде, волосам и полному отсутствию ресниц.

Тенишева, как ни странно, в кабинете не было, как командующего Черноморским флотом. Однако смело, выходит, матросы поступили, пропуская меня к принцу напрямую, без доклада, при этом не опасаясь получить по бескозырке за самоуправство.

Стоило двери за Юсуфовым захлопнуться, Андрей Алексеевич махнул рукой, предложив присесть.

В кабинете у адмирала имелся т-образный стол и несколько кушеток вдоль стен, приспособленных для проведения совещаний. Судя по потёртой обивке и деревянной мебели без излишних завитушек и резьбы Лазорев ценил функциональность и не гнался за статусными вещами.

— Не спрашиваю, какими сударыни здесь судьбами, ибо перст этой судьбы сейчас передо мной стоит, — хмыкнул принц. — Ещё какие-то новости есть? Мне присесть или стоя удары судьбы принимать? Ты же просто так не являешься.

— Да, собственно, я в этот раз без критических новостей. Наши сударыни почувствовали место приложения силы, откуда волну запустили для провоцирования наших землетрясений. Это побережье Мраморного моря. Наши подозрения про причастность осман получили ещё одно подтверждение. От себя лично хотел спросить разрешения удалиться хотя бы в Дюльбер. Здесь от меня уже толку никакого с пустым-то резервом.

— Это можно, — принц кивнул. — И одногруппников забери. Есть у меня подозрение, что ты их в столицу быстрее доставишь, чем я отсюда. Всё-таки все ближайшие дирижабли будут заняты. Друзьям можешь передать, что все, кто участвовал в спасительной операции, могут надеяться на государственные награды разной степени. Империя ценит тех, кто, не щадя живота своего, приходит на помощь в трудной ситуации.

— Капелькина тоже забирать? — на всякий случай уточнил я.

— Нет, — махнул рукой принц. — Этого я сюда забросил, сам же и верну. Тем более что у него тут ещё работы хватает. С остальными магами восстановятся и будут усмирять море после снятия проклятия.

— Когда это вы успели? — удивился я. — Эльза с Черниковым и Каюмовой тоже здесь? Вроде бы хотели до коронации додержать.

— Юра, куда мы должны были с Великим князем огонь стравливать по-твоему? Мы сколько не пили эти огненные столпы, хоть бы хны. Резерв под завязку, а сливать куда-то надо было. Вот и решили немного раньше снять проклятие варварским способом. Выжгли к демоновой матери все узлы крепления проклятия. Осталось привести всё в порядок после наших вмешательств. Этим Капелькин и займётся. Караджорджича нам Франц-Фердинанд на пару дней тоже прикомандировал, и сам остался погостить в надежде за будущей зазнобой поухаживать. Вы в Дюльбере надолго? — спросил принц меня, при этом взирая на Шанталь, которая смиренно сидела, сложив руки на коленях, и никак не вмешивалась в разговор.

— На выходные. Пока немного не восстановимся и порядки не наведём. Думаю заодно с бабушкой вдоль побережья до Керчи поисково-спасательными работами заняться с помощью химер. До маленьких посёлков и деревень у армии далеко не скоро руки дойдут. А мы хоть раненых и погибших достанем, восстановление — уже дело десятое.

— Понял, — кивнул принц. — Если совсем с ног не свалюсь, то завтра вечером ждите в гости.

На этом наша аудиенция завершилась, и мы отправились на выход. Нужно было отыскать Петра и Павла перед тем, как уходить в Дюльбер.