Эффектное появление вместе с австро-венгерским императором и архимагом земли у меня едва не сорвалось. Я, в отличие от Андрея Алексеевича, ни разу не был в Херсонесской крепости. В каких-то пещерах под ней бывал, в море при массированной атаке пиратской флотилии тоже бывал, на дне Херсонесской бухты вытаскивал Капелькина и остальных оборотней, а вот саму крепость посетить не доводилось. А ведь высаживать императора и архимага где-нибудь в окрестностях или в том же Дюльбере означало ломать ту самую легенду, наскоро придуманную Фердинандом. Потому пришлось сделать вид, что я делаю некий ахалай-махалай над иллюзорной копией Яйца Феникса, а самому опросить собственных химер, проживающих в моём «Ничто». Опрос касался властителей неба, которые участвовали вместе с Кхимару в охоте на дирижабли. У тех и зрение хорошее, и с неба много могли рассмотреть. Потому, получив задание, одна из химер тут же спроецировала мне видение барбакана, выступающего над морем. Химера хорошо запомнила место, ведь ей раненой пришлось туда спланировать, дабы не рухнуть в море. Там её санитарные команды из наших войск и подобрали. Отправив химере волну благодарности, я попытался создать некое подобие пламени для маскировки открытия портала. Вышло чрезмерно красочно, Орциуса с архимагом даже пришлось заталкивать в портал, ибо те, кажется, передумали оказывать помощь.

Стоило пламени опасть, как мы рассмотрели наведённые на нас винтовки и магические конструкты. При виде цесаревича накал страстей тут же спал. Я осмотрелся. С момента моего ухода в Австро-Венгрию ситуация принципиально никак не изменилась. Всё так же полыхали огненные столпы над морем, а земля под ногами мелко подрагивала. В добавок ко всему я заметил две огненные точки, носящиеся над морем. Вопросов о местоположении принца и Великого князя не осталось, однако же роль следовало доиграть достоверно.

— Великий князь где? — обратился я к встречающей нас группе солдат.

— Над морем, — не аристократически ткнул пальцем один из офицеров.

Спрашивать про архимага воды было не с руки, ведь принц сам за ним должен был отправиться. Но офицеры сами сделали мне несказанный подарок, принявшись докладывать обстановку без лишних вопросов:

— Всех магов земли и воды, как вы и просили, собрали в бухте. Они ожидают прибытия архимагов. Алхимией для восстановления резерва запаслись.

— Отлично. Проводите архимага из нашей дружественной Австро-Венгрии к месту сбора магов земли. Может, удастся как-то повлиять на происходящее.

Старичок-архимаг при взгляде на действительно пылающее очагами море будто бы разом сбросил с себя полсотни лет, отряхнулся и даже шеей похрустел, как заправский боец перед боем. Камень на навершии посоха у него принялся напитываться силой, а в глазах появился предвкушающий блеск. Отсалютовав нам с Францем-Фердинандом посохом, архимаг пружинистой походкой, едва ли не вприпрыжку, отправился за сопровождающим, чем несказанно удивил нас с Орциуисом.

— Вот же старый хрыч, — покачал головой Фердинанд вслед собственному архимагу. — А мне всё ныл: старые кости ломят, магия уже не слушается. А как увидел перед собой интересную задачу и возможность поучаствовать в чём-то эпохальном, так рванул не хуже молодого горного козла.

Один из слышавших этот комментарий солдат тихо хмыкнул и отвернулся, чтобы не подать виду.

— А Тенишев где? — уточнил я на всякий случай. Ведь мне предстояло скооперироваться с ним в загонной охоте на мага воздуха.

— Так он на соседней башне расположился со своим адъютантом. Велено было не беспокоить, — тут же доложил всё тот же офицер, кажется, огневик ранга пятого. Но окинув нас взглядом, тут же поправился: — Но на вас, видимо, этот приказ не распространяется.

— Тебя здесь оставить? — я не успел даже закончить вопрос, как Фердинанд замахал руками.

— Нет-нет-нет, я с тобой. Мало ли, чем-то помогу. Ну и когда я впредь ещё такое зрелище увижу?

Признаться, по его взгляду я так и не понял: то ли ему доставляло удовольствие видеть результаты того, как нас кошмарили после обидного поражения на Верещице, то ли просто всем магам присуще любопытство и восторг в моменты критического накала страстей. В нашем же случае Франц-Фердинанд мог немного расслабиться в связи с тем, что его стране в этот момент ничего не угрожало, в отличие от нашей. А потому он будто бы из первого ряда наблюдал за разворачиванием хода событий в фильме-катастрофе. Но я мог простить ему подобную маленькую слабость в благодарность за то, что своего архимага земли он нам всё-таки предоставил.

Наше появление на вершине соседней башни ознаменовалось сразу двумя событиями: её абсолютной пустотой (хотя до этого мы видели там копошение) и приставленными к горлу моему и Франца-Фердинанда кинжалами. Голос, от которого, признаться, по позвоночнику пробежала предательская толпа мурашек, прохрипел мне на ухо:

— А вот и организаторы пожаловали. Как знал, что без соседей здесь не обошлось.

С учётом того, что руки, державшей кинжал, я не видел, сие означало, что были в арсенале у Митрия Сафаровича и некие конструкты из стихии тьмы. Уж что-что, а сливаться с ней он, видимо, умел, если уж даже Алиса Тенишева и та, помнится, в своё время растворилась во тьме дворцовых переходов.

— Спокойно, Митрий Сафарович, свои, — попытался я воззвать к голосу разума командующего Кавказским военным округом.

— Ты это, перевёртыш, кому-нибудь другому рассказывай. Сейчас свои в море огонь на себя вызывают, вашего сообщника провоцируя. Лис, пакуй их!

Только тут до меня дошло, что в целом мы выглядели как лазутчики, пробравшиеся на военный объект под личиной царственных особ для совершения диверсионных действий. Пришлось в ускоренном темпе снимать с себя иллюзию внешности Андрея Алексеевича и повторять попытку договориться:

— Митрий Сафарович, мы реально свои. Я — князь Угаров, привёл подмогу из Австро-Венгрии. Архимага земли с сопровождением в бухту отправил, а сам к вам. У нас с вами загонная охота на мага воздуха намечалась.

— И ты думаешь, я тебе поверю, перевёртыш? — хмыкнул Тенишев. — Лис, выполнять приказ.

Я же искал Митрия Сафаровича в магическом спектре. Но искать в ночной тьме мага тьмы было равносильно поиску чёрной кошки в тёмной комнате. Правда, присмотревшись, я обнаружил, что в одном месте тьма, словно живыми щупальцами, опутывала нечто, пряча в своих недрах. А ещё в магическом спектре оказалось, что кинжалы держит отнюдь не мужская ладонь, а кое-кто явно нежнее и изящней.

— Алиса, ну же, вы-то скажите своему двоюродному деду, чтобы не дурил. А то мне придётся вновь на него кадки с цветами обрушивать. Только теперь для защиты чести австро-венгерского императора, а не вашей.

Самыми обычными шутливыми фразами я пытался продемонстрировать знание обстоятельств нашего знакомства с Митрием Сафаровичем, дабы подтвердить свою личность. Тьма с кинжалами колебалась лишь секунду, а после голосом, искорёженным хрипотцой, поинтересовалась:

— Что вы мне подарили при отправке на дирижабле из Керчи во избежание проблем с нашим пятиглавым другом?

— Ну, во-первых, не пятиглавым, а трёхглавым, — поправил я Тенишеву, пытаясь пройти её простенький тест. — Во-вторых — ветку цветущего жасмина.

Кинжал возле моего горла пропал, в отличие от кинжала у горла Франца-Фердинанда.

— Вам верю. Ему — нет. То, что наших отправили к австро-венграм за помощью логично. Но сие абсолютно не значит, что они не причастны к происходящему. Посему, раз уж вы, князь, доставили нам такого ценного заложника, постарайтесь взять мага молний живым, дабы подтвердить или опровергнуть наши подозрения.

Франц-Фердинанд только открыто заржал, кажется, ни капельки не обидевшись на подобные подозрения. Но справедливости ради не смог удержаться от подколки:

— Вот тебе и хвалёное русское гостеприимство. Пришёл на помощь племянничку в трудную годину. С другой стороны, когда ещё выдастся возможность из первого ряда посмотреть, как работает маг, размазавший мой корпус на Верещице? Так что вы, господа, можете не торопиться с охотой, ведь компанию мне, судя по всему, составит барышня. Чего ещё можно ожидать в столь прекрасную звёздную ночь?

Это же надо, Орциус не видел Тенишеву, а уже флиртовал. Вот же… кобель вороной.

— И да, князь, зная твою любовь к собирательству трупов, ты уж если что, и мёртвого мага подбери. У вас некроманты не чета нашим — разговорить смогут. Сделай подарок барышне. Труп мага — это, конечно, не ветка цветущего жасмина, но в иных ситуациях даже поприятнее будет.

При этом разумом я осознавал, что император всегда должен носить на себе такое количество артефактов — хоть защитного, хоть атакующего свойства — что ему этот кинжал в руках Тенишевых должен быть не страшнее укуса комара. Однако же вместо этого Франц-Фердинанд предпочитал не обострять ситуацию, а лишь развлекался, пользуясь случаем. Возможно, дурачеству способствовало как раз-таки бурно проведённое накануне время с одной из фавориток.

В любом случае, оставляя его на руках у Алисы, я предупредил:

— Алиса, если что, император — он самый настоящий, не подставной. И у Его Императорского Высочества были далеко идущие планы на союзничество с Францем-Фердинандом. Прошу иметь в виду, если он вас настолько допечёт, что вы решите его познакомить с собственной тьмой.

Сперва Фердинанда обвила узкая полоска тьмы, весьма напоминающая змею, соорудив нечто вроде живого кокона. А после Тенишева проявилась из своей первостихии, заодно убирая кинжал в ножны на поясе.

— И да, есть какие-то новости по архимагу воды? — спросил я одновременно и у Алисы, и у Митрия Сафаровича.

— Есть неутешительные. Не отыскал он его, — Тенишев не спешил выходить из своей теневой формы. — Принц выдернул из академии бывшего архимага Капелькина. Они там сейчас пытаются что-то с остальными водниками сообразить. Но поскольку пылает во множестве мест сразу, потряхивать нас не перестало, и клубы этого тухляка продолжают всплывать на поверхность, поджигаемые молниями, получается у них пока не очень.

Я представил себе досаду принца, когда он не отыскал архимага воды. И, в общем-то, мог догадаться, отчего это он вдруг решил вместе с Великим князем рвануть и поиграть в ловлю на живца. Предполагаю, что живёц всё-таки был сопутствующим вариантом, а они с Великим князем пытались каким-то образом унять пламя. Нет, чисто гипотетически, если это был настоящий огонь, феникс его мог и впитать, и развернуть по своему усмотрению. Но вспышек было много. Посему я сильно сомневался, что двух фениксов хватит, чтобы поочерёдно выпить все огненные очаги. Но и сидеть без дела они не могли.

Мелькнула у меня одна идея на грани фантастики, как можно было попытаться помочь Капелькину в его трудах нелёгких. Но для начала нужно было устранить причину воспламенений, а именно мага воздуха. Его поиск в ночном небе не должен был стать проблемой, ведь в магическом спектре он должен был хоть как-то выделяться собственной аурой. Даже если бы его замаскировали или обвешали щитами, всё равно я бы его заметил. Если бы не одно «но». Скорее всего, эта сволочь умудрялась маневрировать между столпами пламени у самой кромки воды и удачно пряталась в отсветах огня. Тенишеву же, судя по всему, из-за световых помех отыскать воздушника никак не удавалось.

Потому Митрию Сафаровичу я предложил сработать следующим образом:

— Скорее всего, маг прячется где-то в огненном зареве, поэтому мне проще будет его отыскать, чем вам. Потому с меня поиск мага и обнуление его резерва, с вас — удержание и доставка на допрос. Я постараюсь отыскать мага и подсветить вам во тьме его местоположение.

Тенишев спорить не стал. Дальше я призвал Гора из собственного «Ничто», но при этом получил едва ли не тонну возмущения:

— Нет, ну вот так всегда. Ему сейчас все лавры достанутся и мороженое моё, — едва ли не выла от досады тварь размером больше лошади и с клыками в мой локоть.

— Гор, твою мать, какие лавры? Какое мороженое? У нас море горит, у нас где-то там маг воздуха носится между огненными столпами, а ты про мороженое. Будет тебе мороженое, центнер притащу и прослежу, чтобы ты его за раз сожрал и ангину заработал! Давай только отыщем этого засранца.

— А ты мне и в прошлый раз обещал с фейхуёвое мороженое, а так и не дал ничего, — строптиво возмущался Гор, но при этом уже спускал крыло для того, чтобы я взобрался на него. — И вообще у нас ангины не бывает. Наверное.

— Да-да, и даже задница не слипнется от центнера, — подначивал я химеру, пока мы поднимались в звёздное небо.

— Почему не слипнется? Слипнется! Если на мороженое сверху сесть. Но я же не буду так нерационально столь ценный ресурс тратить! — рассуждал Гор, обсуждая свои любимые лакомства.

— Если на центнер мороженого сесть, то зад не слипнется, а отмёрзнет, вместе со всеми твоими мужскими достоинствами. И будешь провожать красивых химер только взглядом, — продолжал я дразнить Гора.

— В смысле отмёрзнет? Не надо отмёрзнет! А вдруг ты мне когда-то подружку сообразишь, а у меня всё отмороженное будет? — ужаснулся Гор.

Молчал он едва ли не пару минут, прежде чем вновь заговорить, но уже с совершенно иной интонацией:

— Слу-у-ушай, а давай вместо мороженого ты мне подружку сделаешь?

Кажется, кого-то идея обзавестись подружкой привела в ажиотаж.

— Я подумаю, — не стал я так сразу соглашаться. — Но имей в виду, если я когда-то её и создам, не вздумай ей заявить, что цена ей центнер мороженого! Женщины такое не простят ни тебе, ни мне! И кстати, кто и какие лавры собрался собирать?

— А вот не скажу теперь! — фыркнула моя химера и показала мне язык. — А то если я сейчас тебе расскажу, сюрприза не получится.

Вот уж чего-чего, а сюрпризы от собственных химер, проживающих в моём «Ничто», я опасался получать. Но сейчас было не до споров.

Учитывая предыдущий опыт обнаружения мага воздуха, я в этот раз не стал заморачиваться с бутылкой из-под игристого вина. Попросту создал магией иллюзий очки со стёклами такого же цвета и толщины, хотя бы отчасти гасящие яркие отсветы от пламени. И, признаться, это помогло. Мы с Гором поднялись повыше для того, чтобы обзор был лучше. Далеко не сразу я заметил точку, мелькавшую, словно маленькая искорка, то в одном, то в другом месте. Здесь уж даже зрение горга пасовало. Скорость перемещений у этой искры была такова, что я и не представлял себе питомца, который бы мог в полете ей соответствовать.

— Видишь вон ту мелочь, носящуюся между столпами пламени? — обратился я к Гору.

Тот согласно угукнул.

— Можешь разглядеть, что это или кто это и на чём он летает?

Гор молчал едва ли не минуту, пока не ответил:

— Ребёнок. На вид лет двенадцать-тринадцать от силы. А верхом не то на магически усовершенствованном беркуте, не то на сапсане. В общем, птичка какая-то, шустро летающая. Нам с ней явно не тягаться.

То, что мы в воздухе по сравнению с этим магом всё равно что беременные черепахи, мне было понятно и самому. Подозреваю, что и Тенишев за такой букашкой бы не угнался. Потому действовать я решил наверняка. Создав благословение Рассвета и накрыв им как можно больший квадрат пространства, я попытался пустить его с небес на голову ничего не подозревающему магу. В последний момент что-то почувствовал даже не он, а его питомец.

Магическая птичка, видимо, загривком почувствовала, что их ждут неприятности и попыталась резко увильнуть в сторону, не дав мальчишке выпустить очередную молнию и создать новый столп пламени. Но уйти из-под благословения у парочки не вышло. Это я понял, потому как резко замедлился питомец вместе со своим всадником. Теперь уж и мы с Митрием Сафаровичем вполне могли вступить в игру.

Выдав парочку фейерверков для привлечения внимания Тенишева, я сам же и ринулся в погоню, пытаясь отловить доступными мне иллюзорными плетями соперника и оттянуть его подальше от вспышек пламени. Выходило откровенно хреново. Мой резерв после спасения Эсрай и Шанталь не восстановился и на половину, когда я решил благословениями Рассвета по площадям бить. Потому плети у меня хоть и получались, но были медленными и тонкими, не способными удержать, а лишь слегка мешающими летающему всаднику. Однако здесь уже на помощь пришёл Тенишев. Стоило сапсану узреть теневые плети, как тот резво рванул прямиком в огненный столп. Только чудом Митрий Сафарович успел перехватить парочку самоубийц и спеленать в теневой кокон.

Я видел глаза, полные ужаса и слёз мальчишки, но никак не пытался препятствовать Митрию Сафаровичу, лишь прокричал в надежде, что тот меня услышит:

— Не усердствуйте сильно, там ребёнок. Резерв у него пуст. Гарантирую.

Ответ я услышал практически в собственное ухо, от чего невольно вздрогнул. Кокон тьмы плыл возле меня, а сам Тенишев не показывался, продолжая слияние с собственной стихией:

— Князь, не обманывайся. Если это ребёнок, то я девственница после десяти лет работы в борделе. Не смотри на это слезливое лицо. Он явно из корпуса янычар. Этих сучат с детства тренируют, вырабатывая беспрецедентную преданность своему султану и полное отсутствие пощады к иностранцам. Таких… щенков ещё в колыбели давить надо, пока из них матёрые волчары не вырастают. Знал бы ты, сколько у нас на Кавказе дел такие «дети» натворили — глотку бы ему перерезал, не задумываясь. Ты, может, и не заметил, но перед тем, как мы его окончательно спеленали, его птичка прямым курсом в пламя шла, чтобы самой сгореть и янычарёныша испепелить во избежание допроса. Так что нежности от меня не жди. И раз уж ты такой глазастый, я бы тебя попросил здесь ещё кружочек навернуть. Вдруг ещё одна такая букашка проявится.

Что ж, местный контекст для меня был далёк от понимания. Однако же кого попало командующим Кавказским военным округом не назначили бы. А потому я решил выполнить просьбу Митрия Сафаровича, вновь поднимаясь с Гором в небо и оглядывая черноморскую огненную вакханалию, где между столпами пламени метались два феникса, поочерёдно притушивая то один, то другой источник пламени.

Я ещё с четверть часа кружил над Чёрным морем, но так и не увидел запасного мага воздуха, который бы занимался диверсиями, продолжая дело юного янычара. А значит, у меня появлялась возможность проверить ещё одну гипотезу.

Время близилось к полуночи, когда я ушёл порталом в общежитие столичной академии магии, а конкретно — в комнату к Усольцеву Петру. Я там бывал лишь однажды, когда мы обсуждали возможность посещения снов эмпата, но позже отказались от затеи делать это в общежитии.

В полночь пятницы Усольцев, как прилежный курсант, сидел за учебниками, по уши закопавшись в конспекты. Из-за соседней двери сквозь шум льющейся воды басом что-то напевал моющийся в душе Урусов. Пётр при чтении жевал какую-то булку, которая при виде меня, выходящего из портала, у него поперёк горла встала. Бедолага закашлялся, после едва-едва прожевал и проглотил кусок плюшки, прежде чем осипшим голосом спросить:

— Какими судьбами?

— Если я скажу, что появилась возможность провести ещё один эксперимент с твоими силами и заодно получить медаль за локализацию природного катаклизма, ты же не поверишь?

Пока Пётр хлопал глазами, скрипнула дверь душа и из-за спины раздался голос Павла:

— Он не поверит, а я поверю. Петя, что ты смотришь на него квадратными глазами? Бросай конспекты и натягивай полевую форму. Наш Юра, похоже, вновь ввязался в какой-то блудняк и предлагает нам последовать его примеру. А зная Юру, если выгорит, то нам не только лабораторию спишут, но ещё и премию дадут. А деньги нам с тобой ой как нужны.

— А если не выгорит? — просипел Пётр, откладывая конспекты и учебники.

— Тогда получим выговор с занесением на постамент самого красивого и богатого памятника за счёт империи! — хохотнул Урусов и принялся одеваться.