Я, конечно, знал, что коронация будет напряжённым действом, но не знал, что на чужой церемонии мне придётся быть едва ли не в каждой бочке затычкой. Мы как раз возвращались обратно в Алексеевский зал, дорогу нам преградило существо, едва ли достигающее ростом мне по пояс. И выглядело оно как некий свободно перемещающийся куст из лоз, сплетённых в подобие тела. Оно мне чем-то напомнило администратора в башне Тамас Ашрам, одно из проявлений Психо. Существо шелестело на непонятном языке, будто ветер трепал листву на кроне, и сложило молитвенно ручки-веточки перед собой, о чём-то выговаривая альбионке. Причём, перейдя на обычное человеческое зрение, я абсолютно никого не обнаружил.

«Вот это уровень маскировки», — восхитился я.

Ещё хуже, что этакое создание разгуливает спокойно по дворцу, а наши ни сном ни духом. И ведь как проверять? Пройдёшь мимо такой кадки с цветами, вроде той, что я опрокинул в своё время на Митрия Сафаровича, спасая Алису, а потом окажется, что и не было вовсе ни кадки, ни растения, хоть я и видел его воочию.

— Это ещё что за чудо-юдо заморское? — обратился я к невесте.

— Ты её видишь? — изумилась альбионка.

— Да как не видеть-то?

— Дриада это, — словно я должен был всё понять одним этим пояснением, ответила Эсрай. — Мелкие духи растений, когда-то пошедшие в служение более древним духам и так и не выбившиеся в старшие. Всю свою силу они растратили, выполняя мелкие поручения своих хозяев, со временем растворяясь в них, теряя телесную форму и оставаясь такими энергетическими отпечатками.

— Очень интересно. Так ваша королевская чета — паразиты, выходит.

Дриада тут же испуганно вскинула ручки-веточки к предполагаемому лицу и, если бы имела человеческий рот, прикрыла бы его ладошками, дабы заглушить вскрик.

— Все правители — паразиты на теле стран. Просто кто-то скрывается лучше, а кто-то хуже, — отреагировала довольно спокойно на мой выпад невеста.

— И чего же от тебя хочет сие создание?

— Настоятельно рекомендует явиться на аудиенцию к королевской чете, — пожала плечами невеста. — Королевская чета изволила гневаться. Ведь прошло уже что-то около часа, а это максимально приемлемое время для игнорирования своих так называемых сюзеренов.

— Что ж, пойдём, нанесём визит вежливости, — хмыкнул я и увидел вновь перепуганное лицо дриады.

Та начала что-то активно шелестеть Эсрай, видимо, всеми силами пытаясь убедить в отсутствии необходимости моего присутствия на этой встрече. Пришлось, глядя на это создание, выдать:

— Либо так, либо никак. Надеюсь, тебе за это не достанется. Своё предназначение ты выполнила.

Существо что-то пискнуло испуганно и тут же исчезло, растворившись в магическом фоне.

Королевская чета Альбиона располагалась между огромными кадками с вечнозелёными растениями. Таковых по залу было расставлено предостаточно для того, чтобы организовать уютные ниши и возможность посидеть на диванчиках. Ведь постоянно находиться в движении, общаясь с гостями, было утомительно, а подобные укромные местечки позволяли знакомым аристократам и гостям из ближнего и дальнего зарубежья переброситься парой фраз и выпить прохладительных или напротив согревающих напитков, стоящих на столиках тут же.

Отметил я в магическом спектре и то, что под воздействием магии альбионцев свою природу изменили не только растения в кадках, но и даже мебель. Прорастая, вгрызаясь корнями в плиты пола из малахитово-зелёного мрамора и оплетая колонны из алого карельского мрамора вьющимися лианами, зелень соорудила для своих хозяев затемнённую уединённую беседку.

Что там говорилось про использование магии на территории Кремля? Похоже, альбионской королевской чете были глубоко до артефактной лампочки какие-либо приказания. С другой стороны, в предостережениях речь шла об использовании атакующей магии, если мне не изменяла память. Что же касалось защитных конструктов — право на самооборону отнять у любого мага никто не мог.

Стоило же нам приблизиться к альбионской беседке, где сквозь лозы просматривался уже созданный из кушетки двойной витой трон с увитыми цветущими лозами орхидей, как ростки лиан буквально выстрелили в нашу сторону, оплетая Эсрай и стремительно унося её на аудиенцию к королевской чете. Не прошло и такта сердца с момента исчезновения невесты, как вход в беседку скрылся перекрёстными лозами, налившимися силой. Отросшие наружу шипы, на которых откровенно блестели капельки яда, недвусмысленно предупреждали гостей не тревожить покой королевской четы.

— Да что ж ты будешь делать, — тихо ругнулся я себе под нос, выставляя перед собой радужный щит, и пошёл на приступ альбионской твердыни.

* * *

Король Таурохтар и королева Таурэтари, правящая чета Туманного Альбиона, расположились в живописной беседке, собственноручно возведённой ими в одной из ниш Алексеевского зала Кремля.

Беседка, оплетённая вечнозелёным плющом, который цвёл алыми бутонами, была отделена от остального мира полупрозрачным защитным коконом — магия двух Высших Духов создала уединённый оазис, куда не проникали ни сквозняки, ни чужие взгляды, ни попытки подслушивания. Внутри царило буйство их родовой магии природы: мох под ногами светился изумрудной зеленью, с потолка свисали светящиеся лианы, а воздух был напоён ароматами нездешних цветов. Они позволяли себе эту демонстрацию силы вполне осознанно — достаточно, чтобы напомнить окружающим о своей мощи, но не переходя дозволенного этикетом.

Их расчёт был прост. Эсрай, девчонка, ради которой весь этот визит и затевался, должна была явиться к ним на поклон сразу же, как только они окажутся в Алексеевском зале. Таков был закон: младший по силе и положению дух обязан засвидетельствовать почтение старшим. Тем более что формально Эсрайлиннвиэль всё ещё принадлежала к альбионской иерархии — пусть и по запутанной, но неразрывной нити, связывающей дух серебра с мэллорнами.

Однако прошёл час, а девчонка так и не появилась. Таурэтари начала изрядно злиться.

— Какая-то девчонка смеет игнорировать королевскую чету собственной страны, — процедила она, и её пальцы, унизанные кольцами из застывшего древесного сока, нервно забарабанили по подлокотнику живого трона. — Неизвестно, где пропадает, в то время как мы сидим здесь и ждём только её.

Таурохтар, напротив, сохранял спокойствие, лениво перекатывая в ладони жёлудь, из которого то и дело проклёвывался крошечный росток, чтобы спустя мгновение увянуть и осыпаться прахом. Он ждал. Он знал свою супругу достаточно хорошо, чтобы не вмешиваться до поры.

Стоило девочке вновь оказаться в пределах ближайшей зоны радиуса магии Таурэтари — а королева развернула свою сеть достаточно широко, чтобы уловить знакомую ауру, — как та немедленно отправила к ней дриаду. Посланница, сотканная из лепестков и утренней росы, скользнула сквозь толпу гостей бесплотной тенью и предстала перед Эсрай, передав настойчивое приглашение явиться на аудиенцию. Игнорировать подобное было бы равносильно неуважению к королевской чете.

Когда дриада вернулась и сообщила, что приглашённая гостья явится, но с сопровождающим, Таурэтари лишь надменно рассмеялась:

— Пусть попробует! Если он самоубьётся, нас даже обвинить не в чем будет.

Перемещение было стремительным: воздух сгустился, пахнуло сыростью и прелыми листьями, а затем реальность заклубилась туманом, чтобы спустя мгновение явить гостью пред очи королевской четы.

Таурохтар в сегодняшнем разговоре позволил супруге играть первую скрипку, в отличие от беседы с лордом Кирионом, где в основном говорил он. Дух-защитник альбионских лесов при виде гостьи сразу понял, что этот разговор пойдёт не по плану. В глазах Эсрайлиннвиэль горел вызов, та явно не настроена была подчиняться. И хоть троица духов ныне встречалась лично в живую впервые, Таурохтару не требовалось бесед, чтобы рассмотреть перед собой дух равный по силе. Опытом Эсрай, возможно, и была обделена, но не силой. А после действий Совета Достойнейших рассчитывать на дружбу со стороны духа серебра не приходилось. Ничего кроме опаски и недоверия гостья не демонстрировала.

— А вы не торопились засвидетельствовать почтение своим сюзеренам, госпожа Эсрайлиннвиэль, — начала Таурэтари, и её голос был сладок, как перебродивший мёд, но с отчетливым ядовитым послевкусием. — Мы ждали вас с самого начала торжеств. Признаться, это было… утомительно.

Девица даже бровью не повела. Лишь криво ухмыльнулась.

— Ваши королевские величества, — произнесла Эсрайлиннвиэль ровным, лишённым всякого подобострастия тоном, — вы не являетесь моими сюзеренами. Клятву я давала мэллорновой роще, не вам.

Таурэтари подалась вперёд, и цветы в её волосах на мгновение потемнели, словно тронутые гнилью.

— Ошибаетесь, госпожа Эсрайлиннвиэль. Потому как Туманный Альбион — это мы! Были, есть и будем. Династия Таур правит островами испокон веков, ни разу не прервавшись и не сменившись на троне за многие тысячелетия лет. Так имейте же уважение к той земле, откуда вы ведёте своё происхождение. Вы же не хотите нажить проблем для собственного рода?

— Мало ли чего я хочу, — всё с той же полуулыбкой ответила Эсрай. — Проблемы для моего рода начались задолго до моего появления. Меня же лично они настигли вне зависимости от моих желаний. Да и потом… — она выдержала паузу, позволив тишине наполнить беседку. При этом на глазах у духов в их убежище создавался из серебра удивительной красоты трон, воздушный, легчайший, словно сотканный из паутины. Девица, не испрашивая разрешения, уселась в него и закинула ногу на ногу. — Вам не говорили, что угрожать равному по положению — моветон?

Таурэтари вспыхнула. В буквальном смысле: лианы вокруг неё засветились алым, а воздух задрожал от сдерживаемой мощи.

— Не забывайтесь, госпожа Эсрайлиннвиэль. Мы с вами отнюдь не равны.

— Если мне не изменяет память, то же самое мне говорил Совет Достойнейших перед тем, как попытаться пленить, — парировала Эсрай, и её глаза цвета расплавленного лунного серебра встретились с глазами королевы без тени страха. — По итогу — скольких архимагов нынче недосчитывается Туманный Альбион?

— Ты своими же руками ослабила собственную родину! — прошипела Таурэтари, намеренно переходя на «ты». — Ты ещё слишком юна и глупа, чтобы мыслить теми категориями, которыми мыслим мы. И вообще-то твои поступки — это не просто нарушение клятвы, это предательство! За которое у нас по закону и по традициям предусмотрено наказание!

— А в инкубатор ваши вшивые НеДостойнешие меня собирались превратить по закону? Или по традициям? — негромко, но отчётливо произнесла Эсрай. — Что-то я не заметила наказания за содеянное! А что есть предательство в отношении меня интерпретирует мэллорн, а не ты! Прежде чем попенять мне за месть, сама можешь полежать с раздвинутыми ногами под кучкой напыщенных козлов, а уж потом рассуждать про законы и традиции!

— Хватит! — вмешался Таурохтар.

Его голос прозвучал тихо, даже умиротворяюще, но в нём слышалась неприкрытая угроза для обеих женщин, готовых вцепиться друг другу в волосы, словно торговки на рынке. Он поднял руку, и Таурэтари, уже готовая обрушить на дерзкую девчонку всю мощь своего гнева, замерла.

— Ни я, ни моя супруга не хотели вам угрожать, госпожа Эсрайлиннвиэль, — произнёс Таурохтар, и его вежливая улыбка могла бы показаться искренней любому, кто не умел читать глаза Высших Духов. — Более того, в части мести ваши претензии правомочны. Присутствуй мы на родине, то не допустили бы подобного. У меня у самого кора зудела, так хотелось провести разъяснительную работу с архимагами путём усекновения излишне буйных голов. Будьте уверены, так бы и произошло, если бы это не подставило под удар защиту и обороноспособность нашей страны. Увы, правление — грязная работёнка. И далеко не всегда мы вольны поступать в соответствии с понятиями чести, если на кону стоит защита границ Туманного Альбиона. Мы прекрасно понимаем ваше возмущение и злость, а также нежелание возвращаться домой. Но при этом говорим от своего лица, что Альбион всегда встретит вас с распростёртыми объятиями. И лично мы с королевой будем являться гарантами вашей безопасности на время пребывания в Туманном Альбионе.

Он сделал паузу, и его колючий взгляд на мгновение остановился на лице Эсрай, а затем скользнул в сторону, где за живой стеной из лиан бесновалась чуждая магия, пытаясь пробить путь на аудиенцию незваному гостю.

— Более того, нам очень жаль, что выполнять наши святые обязанности пришлось представителю совершенно иной страны, и мы были бы весьма рады познакомиться с вашим спасителем.

Таурохтар при этом вежливо улыбался, но взгляд его оставался колючим. Однако же этот взгляд был адресован не Эсрай, а его супруге — предостерегающий, тяжёлый, полный невысказанного недовольства тем, что разговор пошёл наперекосяк.

Именно в этот момент случилось то, чего никто из них не ожидал.

Надёжно защищавшая их от чужих взглядов и подслушиваний беседка, созданная общей силой королевской четы, не просто дала слабину. Она осыпалась в одном месте, словно тлен выжрал силу из лоз, одномоментно превращая их в пепел. Через образовавшуюся брешь внутрь шагнул темноволосый мужчина с разными глазами. И первый же его взгляд, полный беспокойства, был обращён к духу серебра.

Таурохтар узнал его мгновенно. В донесениях лорда Кириона имелись гравюры северянина из древнего рода Утгардов. Древнего, правда, лишь по человеческим меркам, что для Духов являлось чем-то средним между жизнью коровы или бабочки — мгновенной вспышкой на фоне их многотысячелетней линии жизни.

Однако же сам факт того, что человек — простой смертный, пусть и маг — нарушил их уединение, несказанно разозлил на сей раз уже Таурохтара. Король выпрямился на своём троне, и его аура, доселе сдерживаемая, всколыхнулась, заставляя лианы на стенах воспрянуть и зарастить брешь за один такт сердца. Шипы, до того росшие наружу, изменили направление роста и потянулись в немой угрозе к вторженцу.

Вошедший не обратил на это ровным счётом никакого внимания. Он остановился рядом с Эсрайлиннвиэль и окинул королевскую чету спокойным, изучающим взглядом человека, которому доводилось видеть вещи и пострашнее рассерженных монархов.

— А вот и я, — произнёс спутник Эсрайлиннвиэль на странном, архаичном наречии Альбиона, которое, казалось, не звучало под этими небесами уже тысячи лет. — Если вы так жаждали со мной познакомиться, то могли бы и на аудиенцию пригласить.

* * *

Да уж, два взрослых духа в полном расцвете сил и лет — это-таки два взрослых духа. Даже Эсрай со своей силой явно перешагнула ранг архимага. При этом обучена она была, я так понимаю, по их меркам слабо, большую часть жизни проведя в плену. Чего нельзя было сказать об этих изворотливых гадюках, которые сидели на троне боги знают сколько веков и проводили дохрена и больше отвратных экспериментов, от чего их ауры приобрели отпечатки разложений.

Пробиться с ноги в их любовное гнёздышко вышло у меня далеко не сразу. Тем более делать это нужно было не демонстративно, провоцируя на ответные военные действия, а этак исподтишка. Потому и приходилось сперва сжирать магию духов с помощью радужного щита, а после ещё преобразовывать щит от прослушки магией хаоса. Опять же пробившись на две трети сквозь живые стены, я чуть поумерил пыл, подслушивая, о чём беседовала эта троица высших духов. Как я понял, существуют ещё и низшие, вроде тех же дриад.

Дамы обменивалась угрозами, однако же от непосредственного их осуществления были предостережены королём Таурохтаром. Тот, даром что дух, но, как и всякий здравомыслящий мужчина с развитым инстинктом самосохранения, сперва даже не пытался встревать в женские разборки. А уж когда дамы перешли к откровенным оскорблениям, попытался свести всё к дипломатическим переговорам.

Удивительно, но обычно в монарших парах женщины отвечают за гибкость и дипломатию, а мужчины — за натиск, уверенность и поход в бой напролом, снося всё на своём пути. Здесь же либо они поменялись ролями, подстраиваясь под обстоятельства, либо отыгрывали сценарий плохого и доброго правителя, для контраста.

Реплика Таурохтара про знакомство стала удачным моментом для моего эффектного появления.

Воспользовавшись лёгким ошеломлением от возникновения бреши в их личном магическом пространстве, я встал рядом с невестой и на грани приличий произнёс:

— Относительно рад знакомству с вами, Ваше величество Таурохтар, — кивнул я королю, который в магическом спектре выглядел как огромный дуб в проплешинах какой-то болячки, вспухавшей у него под корой-кожей. — И не могу сказать, что рад знакомству с вами, Ваше величество Таурэтари, после всего услышанного в адрес госпожи Эсрайлиннвиэль, — криво усмехнулся я королеве. — На будущее прошу учесть, что на аудиенцию госпожа Эсрай в одиночестве к вам более не отправится, ибо Альбион и ваша защита себя дискредитировали, позволив Совету Достойнейших пленить Луноликую и Сереброволосую госпожу.

— По какому праву столь самонадеянно ведёте себя, кажется, князь? — уточнил с улыбочкой Таурохтар, при этом глаза его опасно блеснули. Кожа начала трансформироваться и уплотняться, превращаясь в подобие доспеха.

— По праву принятия ответственности за госпожу Эсрайлиннвиэль в качестве её супруга. Если бы вашей супруге кто-то высказал то же самое, что сейчас услышала моя, я думаю, вы бы не стали подбирать столь дипломатические выражения.

— Подобные слова может себе позволить адресовать лишь равный равному, — вздёрнул бровь король. — Не забывайтесь, князь. Вы не равны нам ни по положению, ни по силе.

Ядовитые шипы за один удар сердца опасно приблизились к нам с Эсрай.

— Ой ли? — в ответ вздёрнул я свою бровь и расширил сферу действия радужного щита вокруг нас с невестой, отчего острия шипов принялись опадать прахом на глазах у альбионцев. — Наследники раджпутов считали также до того момента, пока мне не пришлось вмешаться в династические распри и объявить права на госпожу Эсрай. И заметьте, я вам не угрожал, как ваша супруга до того моей, а предупредил. Повторять не буду. Незачем воздух попусту сотрясать. Поступки говорят гораздо лучше любых слов.

— Какой дерзкий молодой человек, дорогой! Дерзкий, но глупый, если считает, что мы не в курсе политической обстановки в Индийской Конфедерации, — оскалилась ледяной улыбкой королева. — Что-то я не помню вашего имени среди имён триумвиров Раджпутана.

— Уж вам ли не знать, Ваше величество, что далеко не всегда истинные правители выходят под свет солнца либо луны. Есть у меня среди знакомцев одна королевская чета, умудряющаяся править тысячелетиями, но при этом для своего народа являющаяся постоянно сменяемыми раз в двести-триста лет правителями из одной династии. Представляете, даже имена поленились изменить. Решили свои в наследные титулы превратить! И ничего, работает ширма! — я откровенно стебался над королевской четой, но не собирался останавливаться либо сдерживаться. Нечего было угрожать Эсрай. — Сидение на троне ещё не означает наличие власти. Ведь вся настоящая, грязная работа делается за кулисами. А потому как равный равному я предупреждаю, что угроз в адрес своей супруги не потерплю. А всем желающим проверить мои силы с удовольствием организую длительную экскурсию в чертоги Махашуньяты или Первородной Пустоты.

Упоминание Пустоты было тонким местом моего плана. С другой стороны, если Эсрай знала про войдлордов, то и королевская чета должна была. А значит и возможности их альбионцы себе представляли. Памятуя об присущих пустотникам умениях открывать порталы, я открыл свой сквозь растительную стену прямиком в арену-кабинет, где мы до того устраняли недопонимания с африканскими охотниками. Тот, к счастью, пустовал.

— Приятного вечера! — кивнул я Таурохтару и намеренно задержал взгляд с вызовом на королеве, после чего поцеловал внутреннюю сторону запястья у Эсрай собственническим жестом, опустил её ладошку себе на сгиб локтя и шагнул в портал.