— Юра, — задумчиво уставилась на меня невеста, — чем дольше на тебя смотрю, тем больше во мне крепнет уверенность, что ты сейчас по щелчку пальцев разрешишь кому-то династический кризис.

— Очень даже может быть, дорогая, — отозвался я, делая себе мысленную пометку пообщаться с принцем насчёт мальчишки, сидящего в темнице. Если мои догадки верны, то мальчишка может оказаться ключом к решению не одной, а сразу нескольких проблем.

А затем на площадь вступили те, от чьего вида у простецов в толпе началась паника.

Представители Индийской конфедерации явились верхом на ездовых змеях огромного размера. Твари, каждая длиной в шесть метров, ползли по брусчатке, переливаясь чешуёй, как жидкими сапфирами. Их раздвоенные языки пробовали воздух, а глаза горели жёлтым огнём. На спине самой крупной змеи, в плетёном седле, увитом гирляндами из живых цветов, восседала принцесса Шайянка Раджкумари. Она была облачена в сари цвета шафрана, расшитое звёздчатыми рубинами; её волосы, чёрные как вороново крыло, были уложены в высокую причёску, увенчанную диадемой из лунного камня. Она улыбалась, но её взгляд то и дело скользил по толпе в поисках кого-то. Вероятнее всего, меня. Дабы успокоить кузину, я отправил ей звуковую иллюзию, у самого её уха воспроизведя всего две фразы:

«Взгляни на стену. Встретимся на приёме».

Шаяйянка тут же вскинула взгляд на парапет и кивком поздоровалась со мной и Эсрай.

М-да, мне вообще-то следовало быть на её месте, но поскольку мы пока не афишировали моё родство с Раджпутами, отдуваться двоюродной сестрице приходилось самостоятельно. Братья-то были привязаны алтарём к родовым землям и не могли покинуть их пределы.

Но прибыла Шайянка не одна, а в компании четырёхрукого нага, ради большего эпатажа находившегося в своей естественной форме.

Выбор, не сказать, чтобы был удивительным. Если демоны продолжали сколачивать коалицию, то союз двух родов с их кровью был вполне логичным шагом. Свою кровь Маляван мог контролировать, потому, вероятно, спутником Шайянки и стал махараджа нагов.

Тот, казалось, наслаждался произведённым эффектом. Толпу он осматривал хозяйским взглядом, будто это его встречала челядь после удачного боевого похода. Вертикальные зрачки особенно задерживались на женщинах, выдавая интерес отнюдь не эротического характера. Махараджа искал кого-то. А поскольку при русском императорском дворе я знал лишь одну нагу… у меня резко появилось желание предупредить фрау Листен о прибытии соплеменника.

Пока же имперская служба безопасности преградила путь махарадже, вежливо попросив сменить ипостась на человеческую перед посещением Кремля. Нагу пришлось подчиниться. Ему тут же подвели змея из хвоста процессии для продолжения пути верхом.

В человеческом обличье махараджа выглядел лет на тридцать, был слишком красив для мужчины, имел кожу цвета тёмной бронзы и длинные тёмные волосы, сплетённые в множество косичек. Змеиные чешуйки подчеркивали переливами атлетическое телосложение махараджи, который явно не забыл, что такое тренировки. Из одежды на нём остался какой-то местный индийский аналог камзола, расшитый золотом и драгоценностями, белоснежные шаровары и сапоги, неожиданно из змеиной кожи.

Почему-то мне казалось, что для нагов жизнь змей священна, всё же почти братья и сёстры. Но, видимо, я ошибался.

Пока я рассуждал о превратностях взаимоотношений между змеями и нагами, на площадь вступила не менее экзотическая делегация, родом явно откуда-то из Африки.

В декабре, посреди русского снега и зимы, они шли с голыми торсами. Их кожа, цвета обсидиана, блестела на морозе, и от тел поднимался пар — но не от холода, а от жара, исходившего изнутри. На плечах у них были шкуры леопардов, а в руках они несли копья с наконечниками из обсидиана.

Но самым поразительным были ритуальные ожерелья из клыков, каждый размером больше, чем предплечье взрослого мужчины. Впереди шли старейшины, два мужчины и одна женщина. Наряды их отчасти напомнили мне доспех бабушки с множеством костяных вставок. Но у этих кроме ожерелий, наручей и поножей, были ещё и черепа-маски.

Я тихо выругался. Судя по огромным клыкам черепа при жизни принадлежали горгам. За старейшинами носильщики несли дары: огромные бивни, золотые самородки и что-то завёрнутое в шкуру, пульсирующее алым светом.

Толпа затихла. Даже маги смотрели на африканцев с изумлением.

— №'? *еть! — вырвалось у Эсрай ни разу не приличный возглас удивления. — Не врали, выходит! Племена из района Килиманджаро, — негромко произнесла Эсрай, и в её голосе впервые за весь день прозвучало уважение.

— Откуда знаешь? Опять что-то из донесений альбионской разведки? — пошутил я.

На самом деле в шутке была лишь доля шутки. Ведь если Альбион так готовил своих аристократов, то его следовало опасаться куда больше, чем мы сейчас.

— Разведка, Юра, здесь не при чём! — хохотнула Эсрай. — Тебе бы следовало чаще ходить на учёбу, тогда бы ты узнал, что в юности отец Андрея Алексеевича путешествовал и бывал в Африке, где в тот момент произошёл прорыв тварей из пустоши. Пожарский не отступил, а ввязался и помог местным отразить атаку. Так что единственными племенами Африки, с которыми у вас есть дипломатические отношения, являются племена из окрестностей Килиманджаро. А вот то, что они не поленились прилететь через полмира, сюрприз не только для нас.

Африканцы прошли через площадь, и мороз отступал перед ними. Снег под их босыми ногами таял, оставляя следы на брусчатке. Старейшина, идущий первым, ударил копьём о землю, и глухой удар разнёсся над площадью, как гонг.

Навстречу старейшинам вышел сам Великий князь, как носитель крови Пожарских. За его правым плечом шествовала женщина с идентичным африканцам цветом кожи, но уже приодетая в меха.

Судя по тому, как легко завязался диалог, это была переводчица.

— Интересно, какую ещё экзотику нам ждать.

Но дальше пошла не экзотика. На коронацию явились, как ни в чём ни бывало, османы.

Тени сгустились, словно сам день отступил перед прибывающей делегацией. Маги тьмы Османской империи приземлились на площадь в полном молчании. Они прибыли верхом на тварях, лишь отдалённо напоминающих скакунов. На деле же, у них имелась клыкастая пасть, пара длинных рогов, торчащих из лба, и крылья.

— Про́клятые пегасы, чтоб их… — зябко передёрнула плечами невеста, хоть и находилась вдали от тёмных.

Лица всех магов, кроме одного, были скрыты капюшонами, но из-под них вырывались струйки чёрного тумана. Впереди всех, в плаще из чёрной с серебром парчи вышагивал на пегасе султан Баязед IV. Его аура хищно облизывалась на толпу, заставляя людей осенять себя обережными знаками и пятиться в безопасность.

С надменной улыбкой султан наблюдал, как его вдруг ожившая тень принялась нарочито ругать людей, вызывая взрывы визгов и криков.

— Вот сука!

Признаться, было у меня желание накинуть на османов благословение рассвета или что-то чуть менее затратное, чтобы сбить спесь, но тут к делегации метнулся сонм щупалец, хлестко щёлкающих у самой границы тени султана. Тень предводителя османов посопротивлялась для приличия, но всё же вернулась к своему обычному состоянию, утратив весь напор. Зарвавшимся гостям указали на их место, загнав в рамки приличия щупальцами-кнутами, словно отару баранов в загон.

Я же проследил взглядом к истоку щупалец и заметил Латифа и Митрия Сафаровичей, работавших в паре для укрощения османов. При этом на лицах у братьев Тенишевых отражался мальчишеский азарт и явное желание, чтобы Баязед продолжил нарываться.

Но тот, будто наигравшись, стал вести себя смирно, как и полагалось в ситуации. Даже пегасы их втянули рога и клыки, став похожими на обычных лошадок.

Но что-то мне подсказывало, что неприятности от османов нас ещё ждут.

И, словно ожидая этого момента, брусчатка на дворцовой площади разлетелась в разные стороны. Из-под неё принялось прорастать просто-таки гигантское древо с изумрудно-зелёной листвой и с толщиной ствола в пять человеческих обхватов. Сформировалось оно буквально за минуту. А после кора треснула, обрызгав всё вокруг соком, и оттуда вышли два представителя альбионского племени — прекрасных по своей внешности и одновременно ужасных по своей сути. Визуально они явно отыгрывали принадлежность к магии природы. Если для всех взглядов их оплетали живые лианы с распускающимися бутонами на платье у королевы и твердеющей серебристой корой в виде доспехов у короля, то я видел несколько иную картинку. Признаться, если перейти на магический спектр, правящая чета Альбиона выглядела как-либо разлагающиеся под воздействием тлена создания, либо долго мутирующие под влиянием неизвестных факторов. Под кожей у них бугрились чёрные наросты, копошащиеся, словно черви на трупе. Пусть они сдерживали свою ауру, но даже та из изумрудно-зелёной местами приобрела чёрно-красные разводы.

— Знакомься. Его величество Таурохтар, защитник Альбионского леса, и Её величество Таурэтари, — представила мне колоритную парочку Эсрай, предчувствия которой только что подтвердились у нас на глазах.

Появление альбионской правящей четы явно не было запланировано нашей службой безопасности. Ибо с момента появления древа до выхода из него представителей Туманного Альбиона пятачок вокруг них закрыли собой королевская гвардия Пожарских и представители службы безопасности империи, переодетые нынче в цвета родовой гвардии Пожарских. Среди встречающей делегации я заметил и Димитра Потоцкого, вот-вот готового выпустить собственную ауру. При этом в том же магическом спектре я невооружённым взглядом видел, что Димитр боится и абсолютно не уверен в том, что сможет подавить столь чудовищную по силе магическую мощь.

И будто только этого мне не хватало, лесная владычица, которая почему-то мысленно у меня стала ассоциироваться с кикиморой, подняла взгляд точнёхонько на стену Кремля и максимально слащаво улыбнулась, кивнув нам с Эсрай.

— Передай принцу, чтобы никакие древа дружбы, семена, растения, кусты и что-либо в подарок не принимал, — ответила кивком королеве Эсрай, при этом процедив мне сквозь стиснутые зубы рекомендации.

— А ты сегодня держишься возле меня всегда, куда бы я ни отправился, — предупредил я невесту.

— Даже в свиту Андрея Алексеевича?

— Даже туда.

Эсрай едва заметно кивнула, но всё же добавила:

— Тогда тебе придётся меня сопроводить для обязательного по этикету обмена приветствиями с королевской четой Альбиона. И хоть клятву защищать я приносила не им лично, а мэллорну, вывернувшись из-под прямого подчинения, но проигнорировать их появление, сам понимаешь, я не могу.

— Без проблем, — согласился я. — Но и бежать стремглав засвидетельствовать своё почтение, словно собачки, увидевшие хозяев, мы не станем. Коронация длинная — успеется.

Губы альбинки дрогнули в едва заметной улыбке.

— И да, — всё же решил я предупредить напоследок невесту, — если они потребуют от тебя вернуться на Родину или попробуют применить силу, я воспрепятствую, заявив, что ты уже моя жена. Отпечаток твоей клятвы, данной ещё в темнице, у меня остался. Его и предъявлю. Имей в виду.

— А почему у меня тогда нет татуировки?

— Потому что у тебя отпечаток клятвы появится, как только я свожу тебя на родовые земли в Утгард и приобщу к древнему алтарю.

Эсрай кивнула, удовлетворённая вполне стройной теорией, и мы вновь обратили свои взгляды на площадь у Кремля.

Там как раз появились голландцы в расписной карете, вырезанной из аквамарина. Я даже представить себе боялся, какой холод сейчас стоял в этой карете, явно предназначенной для помпезных выездов в более тёплое время года. Сейчас она демонстрировала внутри скалящих улыбки трёх принцесс из Голландской империи, наиболее подходящих по возрасту Андрею Алексеевичу. Похоже, голландцы заглотили наживку в виде намёка на матримониальные планы. Только решили, что посредником в оных между принцем и Голландией буду я — как верный, хоть и отставной камер-юнкер Андрея Алексеевича. Морские принцессы, кстати, в отличие от Эстерхази, были весьма и весьма хороши собой. Только непонятно, на что они надеялись со своими рангами в магии воды от пятого до седьмого. При том, что сам принц был фениксом с яркой стихией огня. Конечно, имелся прецедент в лице Марии Фёдоровны, но и дальше разбавлять силу крови династии было бы кощунством с точки зрения евгеники. Однако никто же не мешал голландцам обманываться и показывать собственный товар лицом. В конце концов, кроме Андрея Алексеевича, местный рынок женихов и невест был широко представлен наследниками самых разных династий. Не удастся впечатлить феникса — вполне можно было попытаться провернуть подобную схему с кем-нибудь из других представителей правящих династий.

Из крупных европейских игроков, на мой взгляд, не хватало только франков.

Будто прочитав мои мысли, Эсрай произнесла:

— Все отметились, только франков не хватает. Но могу поспорить, те каким-то образом пронюхали, что альбионская чета покинула острова, и попробуют что-нибудь намудрить в колониях. Так-то у нас тоже неслабая просадка по архимагам. К тому же не удивлюсь, если королевская чета накануне ездила в колонии и занималась непонятно чем, готовя магические подарочки перед вероятным нападением.

Дальнейшими гостями стали представители древнейших дворянских родов Российской империи. И, как ни странно, многие из гостей имели на одежде знак Чёрной сотни. Собственно, мы с Эльзой и бабушкой, и Павел Урусов сегодня щеголяли с теми же знаками. А вот Петру Усольцеву подобный знак передал Капелькин, когда вернулся в академию. Усольцевы впервые и вполне заслужено попали в когорту сильнейших магов империи. К знаку прилагалось наградное удостоверение и запись в соответствующую книгу, ведущую учёт стратегически важных магических ресурсов империи.

Дворцовая площадь была заполнена до отказа. Внутри кремлёвских стен яблоку упасть было негде от австрийских штандартов, персидских пантер, китайских виверн, японских паланкинов и индийских змей.

Представители большей части магического мира собрались сегодня в Кремле, чтобы увидеть, как юный феникс, Андрей Алексеевич Пожарский, маг огня на границе становления архимагом, взойдёт на престол Российской империи. И ведь каждый пришёл со своей целью. Кто-то — из родственных и союзных чувств. Кто-то — из страха. Кто-то — чтобы оценить нового противника. А кто-то, я вспомнил тех же африканцев, чтобы поклониться наследнику того, кто спас их народ. Кремль стал центром мира, по крайней мере, на сегодня.

* * *

Как только пошли представители нашего русского дворянства, я смог покинуть свой наблюдательный пост и спуститься в Кремль вместе с невестой. Следовало переговорить с бабушкой насчёт её вероятного знакомства с Грозой Кавказа. Не поверю, что за время своей жизни она ни разу не пересекалась с подобной выдающейся личностью.

В голове постепенно начинал складываться план, как отомстить тем же османам чужими руками. Не одни они такие умные, умеют прикрываться природными катаклизмами. Что-то мне подсказывало, что ради обретения наследника аэромаг не постесняется притопить оставшуюся часть турецкого флота. Тут бы ещё подвести самого мальчишку нужным образом к тому, что семейка в виде Баязедов ему нахер не нужна. Но для этого сами Баязеды должны от него отказаться.

Неплохо бы узнать официальную позицию османского султана по поводу пропажи одного из наследников своей крови. А после уже отталкиваться от неё либо ничего и не делать вовсе.

Как мне казалось, Баязеды только рады будут отречься от столь неперспективного наследника, который ещё и умудрился попасться в руки врагу. Списать всё на какого-нибудь беглого янычара гораздо проще.

Хуже будет, если у султана Баязеда всё же проснётся совесть и родственные чувства. Тогда придётся разыгрывать карту пробуждения родственных чувств к родне по материнской линии, но этот вариант был зыбким без топлива в виде ненависти к папаше-предателю.

Пока же нам следовало спуститься в Алексеевский зал. Так назывался официальный зал для приёмов, используемый лишь единожды за правление императора, для проведения коронации. Зал, где и должны были проводить время иностранные гости и русское дворянство, располагался вплотную к Янтарной комнате — месту проведения таинства коронации.

Янтарь для оснащения коронационной комнаты поставляли ещё много веков назад предки Солнцевых с берегов Балтийского моря. И внутри янтаря было спрятано столько слоёв защиты, что, кажется, в случае уничтожения столицы, Кремля и всего остального, уцелеть должна была даже не крипта Пожарских с её подземельями, а именно Янтарная комната. Хотя не исключаю, что крипта и место коронации были соединены между собой.

Прежде чем отправляться в Алексеевский зал, мне предстояла встреча с Григорием Павловичем Савельевым. Я коротко отчитался по каждому из иностранных гостей, прибывших на коронацию, не стесняясь добавлять некоторые ремарки, прозвучавшие из уст Эсрай. Чем дольше меня слушал Григорий Павлович, тем сильнее на его лице отражалось недоверие и удивление.

— Юрий Викторович, вот никогда бы не подумал, что вы настолько глубоко в курсе некоторых европейских политических перипетий. Однако же начинаю понимать Воронова, который слёзно упрашивал Андрея Алексеевича отдать вас в его ведомство. Якобы с вашим переходом в дипломатический корпус империя будет приобретать исключительно союзников. Враги встречи с вами не переживают.

— Григорий Павлович, вы уж простите, но я далёк от международной повестки. И большинство из того, что вы услышали, это выводы госпожи Эсрайлиннвиэль, которые я без зазрения совести повторил. Вот она-то как раз в курсе большинства из того, о чём вы говорите.

Савельев чуть склонил голову набок, разглядывая альбионку, а после всё-таки ответил:

— Нет, ну прав ведь Воронов. Даже госпожа Эсрайлиннвиэль тому явное подтверждение. Вы же просто бриллиант, а не сотрудник. Уж простите за прямые намёки на вашу личную жизнь, но даже от её обустройства империя только выигрывает. Госпожа Эсрайлиннвиэль и сама по себе удивительной редкости и ценности маг. А уж с учётом знаний, имеющихся у неё, и разумности, с которой она ими распоряжается, и вовсе станет смертоносным клинком в рядах Чёрной сотни Российской империи.

Эсрай лишь кивнула с улыбкой, давая понять, что польщена комплиментом, прозвучавшим на грани хамства из уст начальника имперской службы безопасности.

— Вы уж простите, но на всякий случай уточню: проблем с королевской четой Туманного Альбиона у вас, госпожа, не ожидается?

— Пока со мной рядом жених, — с очаровательной улыбкой ответила Эсрай, — проблемы могут ожидаться только у них.

— Я примерно так и предполагал, — пробормотал Савельев, пряча улыбку. — Что ж, благодарю за содействие вас, Юрий Викторович, и вас, госпожа Эсрайлиннвиэль. Более не смею вас задерживать. Наслаждайтесь приёмом.

О том, что наслаждение от приёма будет весьма специфичным, я догадался, стоило нам войти в Алексеевский зал. Мы с Эсрай тут же оказались в окружении африканской делегации, что-то выкрикивавшей на своём языке и наставлявшей на меня лично копья из обсидиана.