РАЗУМНАЯ МИССИС ЭТВИЛЛ

Анна, вышедшая мне навстречу, сразу заподозрила неладное:

— Что случилось, мистер Уильям?

— В некотором роде — да, но вам не о чем волноваться.

Она помолчала, глядя на меня пристально:

— А если всё-таки чуть конкретнее?

— Если конкретнее, то знайте, что вампир, который убил сотрудника Департамента и воспользовался его значком — чушь собачья. У них непереносимость на артефакты Департамента. Я предупреждаю вас на случай, если кто-то будет расспрашивать. И предупредите остальных слуг.

Анна слегка склонила голову вбок:

— Кто-то принял вас за вампира? Но бог мой, вы же совершенно не похожи!

Я усмехнулся:

— Надо полагать, до того как пробежаться, я был несколько бледноват. И попросил у мясника в новой лавке колбасы и пару ложек крови.

Она посмотрела на меня укоризненно и вдруг хихикнула, прикрывая рот рукой:

— Извините! Однако вам не стоит утруждать себя такими мелочами. Я помню ваши просьбы. У меня на кухне всегда найдётся немного крови для ваших опытов. Как минимум замороженной.

— Я буду знать. Но кто же мог предположить такую реакцию!

— Отчего же нет, когда весь город обклеен предупредительными плакатами? Ещё с того случая, как вы поймали эту старую вампиршу.

— Да, действительно. Я и не подумал.

— Это всё от переутомления, сэр. И от нарушения режима питания. Я подам ужин в столовую. Разговаривать с гримуарами на пустой желудок — не слишком здравая затея.

Решив, что экономка права, я как следует подкрепился, взял крошечную чашечку с кровью (согретую, верно, потому как она была тёплой даже на ощупь) и отправился в библиотеку.

БОЛЬШАЯ РАБОТА

Гримуар встретил меня, нетерпеливо шелестя страницами.

— М-м-м… кажется, я чувствую этот запах. К слову, хочу одобрить ваш подход с письмом, хозяин! Это было очень ловко. Жаль, что я не могу ответить вам подобным образом.

— Действительно жаль. Прими мой подарок.

Я поставил на край подставки кружечку с кровью, и гримуар осушил её в мгновение ока.

— Так что у нас по поводу карты?

Книга как будто даже слегка раздулась от гордости за проделанную работу:

— Тут мне, пожалуй, даже удастся удивить вас, хозяин. Мной были проанализированы все хранящиеся в архиве Департамента записи. Не просто последние — все! Рассортированы по годам, подвергнуты сомнениям относительно достоверности, подтверждены косвенными источниками и так далее.

Я со вниманием ждал выводов.

— Карт получилось даже несколько. Первая, точнее, первый комплект — это карта мира, на которой можно отследить изменения, касающиеся и концентрации нечисти в неких условных единицах. Прошу, — книга высунула свои многосуставчатые лапки и перевернула передо мной страницы, на которых отобразилась карта обоих полушарий со всеми четырьмя континентами.

— Я надеюсь, сегодня мне представят не только географический атлас? — слегка усмехнулся я.

— Обижаете, хозяин! Так всё выглядело непосредственно перед Разломом. И вот так, — картинка преобразилась, — мир представлялся сразу после.

Я растерянно смотрел на изображение, соображая: а не дурит ли меня залежавшийся на полке гримуар?

— Но позволь… Если верить этой карте, Разлом охватил только островную империю и часть прилежащего материка? А вовсе не весь мир, как это написано в учебниках и справочниках?

— Именно так, — страшно довольным тоном, чинно складывая свои маленькие ручки, сказала Книга. — В большинстве отдалённых территорий ни о Разломе, ни о Прорывах и слыхом не слыхивали едва не сотню лет. И даже потом… Да что там «потом»! Даже сейчас в той же, например, Тингалии истории о Разломе зачислены в разряд экзотических легенд.

— Не может быть! Наверняка у нас просто не хватает информации!

— Я уверяю вас, хозяин, свидетельств достаточно.

— Но это же немыслимо! Как такое может быть?

— Кажется, в нашу прошлую встречу мы как раз говорили с вами о том, что большинство считает настоящими лишь себя, а настоящим — то, что происходит вокруг, в непосредственной близости. Как дети бывают уверены, что если идёт дождь, так он идёт непременно по всему свету, — Книга слегка усмехнулась, — и я должна заметить, к сожалению, это свойственно человечеству в целом.

— Хорошо, это триста лет назад. Что было дальше?

— А дальше… — карта начала меняться, постепенно окрашиваясь, заполняясь красными и розовыми пятнышками разных оттенков, — это шаг примерно в тридцать лет. Как видите, постепенно нечисть появилась даже в самых отдалённых от Островной Империи уголках.

— Но, судя по бледной окраске, её там немного?

— Пожалуй даже мало. Максимум, с чем люди сталкиваются там — домашние и лесные духи, да и о тех больше рассказывают сказки. Вот что мы видим на сегодня по распространённости. — Карта прекратила меняться, предоставив мне возможность рассмотреть её внимательно.

— Да уж, теперь я не удивлён, что на читаньцев столь оглушающее впечатление произвели оборотни.

— Вы ещё более уверитесь в своих выводах, когда сравните эту карту с картой агрессивности. Или можно сказать — опасности. Смотрите.

На этот раз картинка была сине-голубой.

— Надо полагать, чем темнее — тем злостнее нечисть?

— Именно. Далее несложно сопоставить результаты.

Две последних карты словно наложились друг на друга. И если на противоположном конце земли (в той же упомянутой Тингалии) пятнышки были еле заметными, бледными и крайне редкими, то Островная империя темнела, словно багровый нарыв.

Воистину, в прошлый раз Книга была права! Император не сможет отправить куда-то никого из своих бойцов — просто в силу того, что их не хватает даже для нужд самой империи. Сейчас ему в пору призывать на помощь другие страны, но… Если верить сведённым воедино материалам, на прилежащем материке дела тоже невеселы, а где-то далеко в угрозу нечисти просто не верят. Да и найдутся ли там специалисты, способные противостоять этой угрозе?..

Я молчал довольно долго, так что Книга деликатно покашляла:

— Будут ещё задания, хозяин?

— Д-да. Продолжи, пожалуйста, заниматься этой темой. Только теперь сосредоточься на самых тёмных, самых критически перегруженных областях.

— М-м… Вы надеетесь найти источник бед этого мира?

— Это было бы весьма кстати.

ВЫХОДНЫЕ

Следующим утром я укатил в поместье Винкеров. Мисс Эрмина встретила меня очень радостно и была так хороша, что на ум лезли лишь ужасно пошлые сравнения (например «как майская роза» и тому подобные). Поэтому комплименты мои прозвучали несколько скомканно, впрочем и те были приняты с благосклонностью.

— Едва не став невольной жертвой тех же мерзавцев, — щебетала мисс Винкер, усаживая меня пить чай с дороги, — я не могу не одобрять развёрнутую против них кампанию. Но как дочь сотрудника Департамента хочу сказать: это же просто ужас! Надо хоть иногда давать людям отдыхать. Вот вы, мистер Андервуд, сколько дней провели за городом в последний месяц.

— Это первый, — честно сказал я.

— А сколько раз вы вообще отдыхали?

— за тот же срок?

— Естественно.

— Э-э-э… Не припомню…

— А я скажу вам точно! Ни одного! Этак любую лошадь загнать можно, не то что человека. Помяните моё слово, при такой организации службы Митчелл добьётся массовой демонстрации протеста родственников сотрудников. Причём с собственной супругой во главе! Допивайте скорее чай, Уильям, и мы пойдём с вами устранять это досадное упущение. Гулять по лесу!

— Ты обещала мистеру Андервуду попрактиковать с ним стазис, — напомнил папаша-Винкер, изображавший памятник, спрятавшись за газетой. По-моему, он был до умопомрачения рад, что явился некто, способный отвлечь на себя часть хлопотливой энергии его прелестной дочери.

— Ах, точно! — всплеснула руками Эрмина. — А какой у вас уровень, Уилл?

— В последний раз был сорок три. Кажется.

— Хм. А мы проверим!

Она живо притащила из соседней комнаты крошечный портативный прибор и прицепила мне на запястье манжетку, пояснив:

— Это домашний вариант, может быть погрешность в пределах уровня-полутора, но общий порядок значений мы поймём.

Я замер в надкусанным бутербродом в руках, но Эрмина только отмахнулась:

— Ешьте спокойно, Уилл, этой железяке совершенно всё равно.

— А доктор Флетчер заставляет меня сидеть неподвижно, а иногда ещё и не дышать, — пожаловался я.

— Ах, доктор Флетчер! Ему лишь бы покомандовать… — она смотрела на прибор, приподняв бровки. — Хм. А вы уверены, что было сорок три, а не пятьдесят три, м?

— Более или менее.

— Значит, вы здорово подросли за месяц! Что же, идёмте займёмся стазисом, а потом непременно — гулять!