МНЕНИЕ АВТОРИТЕТНОГО ГРИМУАРА

У меня сложилось полное впечатление, что Книга раздумывает, пожёвывая губами:

— К сожалению, не существует воедино сведённых данных касательно распространённости нечисти по всей планете.

— Но почему? — с искренним недоумением переспросил я. — Зная хотя бы относительные закономерности, Департамент мог бы…

Я осёкся, припомнив, как лично читал в книге, которую Джеральд одной из первых притащил в больницу, о предположениях, касающихся временны́х отрезков между Прорывами. Тоже ведь кто-то делал расчёты, а результат оказался крайне далёк от выводов.

— Мог бы что? — мне показалось, что Книга рассматривает меня с величайшим скепсисом.

— Допустим, хотя бы составить карту плотности проявлений нечисти. Пусть даже примерную.

— Карту! — Книга хмыкнула. — А что если я скажу вам, сударь, что такая карта есть?

Несколько секунд я таращился на страницу:

— Погоди, но только что ты…

— Только что я сказала, что не существует мировой карты подобного рода. А вот карта зон Великой островной империи есть, хоть и недостаточно проработанная. Также существуют карты пяти наиболее прилежащих к Островной империи материковых королевств.

— Речь идёт, я полагаю, исключительно о ближайшем материке? — с подозрением уточнил я.

— Всё так.

— Но почему??? Только не надо мне рассказывать о зоне наших непосредственных интересов! Это же очевидно — имея в руках карту наиболее активных очагов нечисти, мы получаем инструмент мощного воздействия на заразу планетарного масштаба!

— Видите ли, мистер Андервуд, — на удивление академическим тоном начала Книга, — то что вы предлагаете — хорошо. Но как вы думаете, станет ли император выделять из казны деньги на розыск и уничтожение некоего гипотетического центра проблемы, в то время как в его собственной стране вопрос переизбытка нечисти стоит очень остро? И поддержат ли его в этом советники и министры? — Книга выразительно помолчала. — Вы, верно, осведомлены о крайней нехватке квалифицированных инспекторов Департамента. Допустим, потребуется выделить значительную часть из них, чтобы справиться с корнем зла. Пойдёт ли на это император, зная, что пока все они будут заняты где-то там, от его собственной страны могут остаться одни руины? Учтите в придачу и то, что мирное сосуществование Островной империи с соседями уже три столетия держится исключительно на необходимости совместно гасить приграничные Прорывы. Загляните чуть глубже в историю — и вы поразитесь, как много эти небольшие страны воевали между собой ранее.

Теперь молчал уже я, а Книга, как ни в чём не бывало, продолжала:

— Кроме того, как я уже сказала, в архивах собраны карты стран, менталитет которых близок островному — Ренсалии или в крайнем случае Сванедии. Кому взбредёт в голову выяснять, есть ли такая карта у читаньцев⁈ Да они же вообще на другой стороне света! И потом, — Книга заговорила ехидно, — люди в своей гордыне считают истинно умными только себя. Ну и тех, кто мало от них отличается. Все остальные — странные варвары, дикие, непохожие на настоящих людей. У них даже цвет кожи другой и неприлично узкий разрез глаз! Что они могут понимать в науках!

Подозреваю, тут ехидство переросло уже в сарказм. А ещё, возможно, она напрямую передразнивает кого-то, наделённого властью.

— То есть, — меня поразила открывшаяся картина, — никто не собирал сведения о странах дальше Сванедии…

Из переплёта высунулись ручки с куриными лапками и задумчиво перебрали обрез страниц:

— Нет, ну-у-у… при случае, разве что. Специально — нет.

— Но такие данные есть?

— И довольно много, — нехотя согласилась Книга. — Свалены довольно хаотически, никакой системы…

— То есть, никто их не анализировал?

— О чём вы, сэр! — она аж всплеснула своими лапками. — Никому до них и дела нет. Там есть даже сундуки, набитые свитками и неким подобием записных книжек. Трёхсотлетней давности!

— Но ты имеешь к ним доступ?

— Естес-с-с-ственно! — показалось мне, или мелькнул раздвоенный язык?

— В таком случае, у меня есть для тебя задание. Я хочу, чтобы ты проанализировала все доступные тебе записи…

— Абсолютно все? — уточнила Книга.

— Личную тумбочку секретарши мисс Ройсвуд мы, так и быть, опустим в своих изысканиях, — усмехнулся я. — Но прочее перечитать всё без исключений. И на основании всех имеющихся данных составить мне карту присутствия нечисти в этом мире. Меня интересует концентрация видов и частота их… м-м-м… проявлений, так скажем. В связи со степенью агрессивности и вредоносности.

— Большая работа, — проворчала Книга.

— Ты получишь своё вознаграждение, — заверил я. — Но информация должна быть максимально полной и точной. Сколько времени тебе понадобится?

Вот теперь я точно увидел на краткий миг приоткрывшийся стык между страницами, игольчатые зубы и мелькнувший тонкий облизывающийся язык:

— Я справлюсь за неделю. Максимум — восемь дней.

— Отлично! Имей в виду, я вернусь с подарком. Живой чёрный петух подойдёт?

— Да вы понимаете толк в ритуалах, хозяин!

Хм, похоже, это был комплимент от гримуара?

— Благодарю. И вот ещё что. Если я задержусь — значит, тому есть серьёзные обстоятельства. Не думай, что я отступился. За ответом я приду непременно.

ПО СЛЕДУ СМУТНЫХ ОЩУЩЕНИЙ

Следующая неделя была насыщенной для отделов следствия и аналитики. Нити событий разматывались с нескольких сторон — шла работа с потребителями читаньского дурмана, с показаниями рогатой жено-змеищи кернунн, полиция по крупицам собирала всю возможную информацию по делу о пропавших девушках из бедных кварталов, вскрывались связи бежавшего лорда Сотеслея и, наконец, выбивались показания из взятых на месте тёмного ритуала нелицензированных оборотней. И чем дальше, тем больше крепла у меня (да и не только у меня) уверенность, что все эти нити связаны между собой — уж больно близко друг ко другу они проходили. Зацепки, связывающие всё в единый клубок, должны были появиться очень скоро — это буквально витало в воздухе.

Я тщательно просматривал все протоколы допросов и даже движущиеся звучащие картинки особо заинтересовавших меня моментов, хоть для этого мне и приходилось засиживаться в Департаменте допоздна. Одно заинтересовало меня особенно сильно. Наше предположение о том, что рисунок человечка рядом с мордой монстра в катакомбах мог быть изображением жертвы, оказалось ошибочным. Это было видно по поведению оборотней. Они вели себя довольно нагло (во всяком случае, поначалу). Смеялись над фотографиями загонов, пятнами засохшей крови и останками жертв. И только когда один из следователей предъявил им фото непосредственно жертвенного места, поведение допрашиваемого (а допрашивали их всегда поодиночке) вдруг менялось.

Сперва я прочитал об этом в письменном отчёте. Почувствовал… нечто смущающее — и принялся пересматривать оживлённые записи этих допросов. Почти на всех фиксирующие кристаллы были направлены на лицо преступника. Несомненно, это было важно — понимать эмоции и момент их изменения. Но у меня по-прежнему было чувство, что я упускаю нечто существенное. Пока на одной из записей оператор не занял иную позицию и не заснял весь процесс так, что видно было и лицо оборотня, и фотография алтаря. Я просмотрел запись, вернулся к началу интересующего меня момента и начал просматривать её снова, останавливая буквально посекундно. Пока не дошёл до нужного места.

Я долго смотрел на замершее изображение, откинувшись на спинку стула, а потом пошёл к Харрисону, который сидел у себя в кабинете, по уши зарывшись в бумаги.

— Что у тебя, Уилл? — спросил он вместо «добрый вечер». — Если ты пришёл от скуки, лучше проваливай. Видишь — мне не до того.

— Напротив, сэр. Взгляните сюда, — я повернул к нему фото, остановленное на нужном моменте, — только не запускайте изображение!

Шеф уставился на картинку с выражением крайней усталости:

— Как мне надоели эти фанатичные ублюдки, ты не представляешь, Уилл! Всё застопорилось на этой точке. Дальше — просто тупик. Этот монстр приводит их в ужас.

— Я не думаю, что монстр, сэр, — возразил я.

— Нет?.. — Харрисон нахмурился и с бо́льшим вниманием посмотрел на изображение. — А что же?

— Я думаю, их пугает он, — я указал на маленькую фигурку под жуткой мордой.

— Человечек? — не поверил Харрисон.

— Думаю, это не человечек.

— А кто? — довольно тупо переспросил шеф (что, несомненно, объясняется крайним переутомлением).

— Этого я пока не могу сказать. Но у меня есть предложение. Дайте отделу артефакторики задание распечатать фото одной только этой фигурки. Максимально чётко и детально. На листе обычного формата.

— Увеличить?

— Именно. И предъявите им во время допроса. Желательно под съёмку двумя кристаллами.

Шеф потёр подбородок:

— А что, это интересно. Не уверен, что будет много толку, но, как знать? Вдруг мы таки сдвинемся с этой мёртвой точки?

— И если вы не против, я хотел бы присутствовать на этом допросе.

— Очно посадить тебя в допросную — эффект собьётся твоим присутствием, — резонно возразил шеф. — Но за стеклом ты можешь находиться сколько влезет.