БЕГЛОГО ОСМОТРА ДОСТАТОЧНО

Подойдя ближе, я всё же понял, что всё немного не так, как мне издалека представилось. С носового трапа, дальнего от нас, нам войти вовсе не грозило (ну разве что мы решим на пару с Джерри взять этот корабль штурмом). Там стояли не привратники, а настоящая охрана, суровая и вооружённая до зубов. Я насчитал с десяток бойцов — только из тех, что торчали на виду.

С центрального трапа в основном таскали грузы — тюки и коробки, которые загружали тут же в обширный склад с распахнутыми воротами. Привратник здесь больше напоминал надсмотрщика — зыркал сурово за суетящимися грузчиками-читаньцами в серых хламидах.

А вот те сходни, что были ближе к корме и к нам, как раз интересовали нас более всего. Именно тут толклась наиболее подозрительная публика, и именно тут запах, знакомый по «Грозовому гнезду», чувствовался ярче всего.

— Я почти никого в этой очереди не узнаю́, — прокомментировал Джерри, пока мы неторопливо шли в тени портовых складов, приглядываясь. — Похоже, практически все — приезжие. Небедная публика, но не наши. Хотя… вон тот, вроде… нет, боюсь ошибиться.

Пройдясь вдоль всего внушительного борта по набережной, мы вернулись к кормовому трапу.

— До-па-рый день! До-па-рый день! — как заведённый повторял кланяющийся читанец, и каково было выражение его глаз — понять было совершенно невозможно из-за их узости.

Ответом привратника мало кто удостаивал. Точнее, из тех господ, за которыми я имел удовольствие наблюдать — никто. Жаждущие попасть на этот корабль были охвачены предвкушением чего-то, хоть и тщательно это скрывали. Но нервозные движения — постукивающие трости мужчин, прикушеные губки у дам, бегающие глаза и попытки засмотреть через спины впереди стоящих, скоро ли — выдавали азарт ожидания.

Поднявшаяся на палубу публика редким ручейком втягивалась в одну из корабельных надстроек, на входе в которую происходила некоторая заминка — надо полагать, посетители оплачивали за вход?

Я слегка толкнул братца в бок:

— Джерри, мы входим как?

— Как уважаемые люди, по высшему классу, — осклабился он.

Тэкс, значит, без предъявления значков.

— Ты уверен?

— Конечно. Иначе нам вряд ли удастся увидеть всё, что мы хотим.

Сомнительный постулат, но допустим.

Вход в надстройку был закрыт от обзора с палубы дверью, перед которой стоял читанец в немного другой форме — красной с золотом.

— Вы ва-месте? — спросил он, уставив на нас с Джеральдом щёлочки глаз.

— Вместе, — холодно кивнул я.

— Карашо. — В этот момент изнутри что-то бздынькнуло, и красно-золотой читанец поклонился, одновременно открывая нам дверцу: — Па-рахадите.

Мы попали в небольшой тамбур, со всех сторон задрапированный тяжёлой ярко-алой тканью в золотых драконах. За крошечным столиком сидел читанец, в костюме которого было гораздо больше золота, чем красного (откровенно говоря, я терялся — случайный это был признак или же цветовое деление что-то значило?). Расплывшись в насквозь фальшивой улыбке, этот человечек спросил:

— Зелаете ата-дельный кабинет или про-ити в обсюю залу?

Джеральд гордо подбоченился, но я опередил его:

— В общую давай.

— Ты уверен? — скептически спросил меня Джеральд.

— Вполне. Если нам не понравится, доплатим и займём кабинет, так? — напористо спросил я читаньца.

— Фы-сё плавильна, — закивал он в игрушечной манере, которая, признаться, начала уже меня раздражать.

— Сколько?

— Пять скиллингов с целовека.

Ого! И это за общий зал? Сколько же они запросили бы за кабинет — по ливру с носа?*

*Напомню про денежные соотношения:

Бенни (бенс) — медная монета, 1/10 скиллинга.

Скиллинг — серебряная монета, 1/10 церлинга.

Церлинг — небольшая золотая монета.

Ливр — золотая монета в 10 церлингов.

Я кинул на бархат стола золотой церлинг, и читанец кивнул:

— Па-рахадите!

В тот же миг портьера слева от нас слегка отдёрнулась, и оттуда приглашающе закивали:

— Па-ра-су́, па-расу́, па-рахадите!

Едва мы вступили во внутреннюю полутьму, ткань за нами опустилась, а из тамбура за нашими спинами раздался очередной «бздынь» — следующих приглашают.

* * *

Помещение общей залы, в которое нужно было спускаться по длинному наклонному пандусу, оказалось преизрядным — не менее пятидесяти метров в длину (то есть, добрая четверть от общей протяжённости корабля) и примерно в половину этого — в ширину. Всё оно сплошь было заставлено кроватями, отделёнными друг от друга перегородками из тонких реечек, собранных в решётки — создавалось зрительное подобие этаких крошечных кабинетов. Под высоким потолком клубился сизоватый дым. На множестве кроватей лежали люди — некоторые курили, а некоторые уже пребывали в полнейшей отключке. А меж этими кабинетиками сновали читаньцы, и их уверенные, ловкие движения выдавали недюжинную физическую подготовку.

В голове крутилась единственная поражённая мысль — вот это масштаб!

— И ты хочешь сказать, что всё вот это, — я повёл рукой, медленно спускаясь первым и обозревая весь этот бардак, — законно?

— Ну конечно же, — весело усмехнулся Джеральд, — конечно же, нет.

— По-моему, на тебя дурно влияют миазмы этого места, — заметил я. — Что у нас с оружием, Джерри?

— Со мной мои «Эрси Ганн» триста пятнадцатые.

— Прекрасно! — саркастически одобрил я. — Целых четырнадцать выстрелов! Да моих восемь*. Максимум, на что мы можем рассчитывать без перезарядки. Самое то, чтобы захватить эту посудину.

*Мои РШ всего лишь четырёхзарядные.

— У меня есть ещё мой боевой кинжал, — Джеральд хлопнул себя по той поле плаща, в которую были встроены ножны.

Мы остановились посредине пандуса.

И МЫ «НЕ ГЕРОЙСТВУЕМ»

— Предлагаешь взять кораблик в рукопашную? При их размерах тут с лёгкостью может быть до полутора тысяч человек экипажа.

— Предлагаю не геройствовать, — неожиданно рассудительно возразил Джерри, — а вернуться на набережную и вызвать подкрепление. Вряд ли они успеют отчалить или избавиться от следов преступления за полчаса.

— Ты буквально поражаешь меня своей разумностью, — хмыкнул я, разворачиваясь. — А как тебе это?

В верхней части пандуса, отгораживая нас от входа, стояло десятка полтора читаньцев в чёрном. И они совсем не улыбались.

— Просу вас, — раздался позади нас слегка дребезжащий голос.

Я осторожно обернулся. Рядом стоял пожилой, совершенно сморщеный читанец и протягивал нам поднос с двумя слабо дымящимися трубками.

— Благодарю, но нет! — ответил я. — Мы передумали.

— Нельзя передумать! — читанец поджал губы. — Вы платить. Вы — гости «Золотого да-ракона». Мы обеспечивать гостеприимство. Так полозено.

А! Вот что обозначали те иероглифы на борту — «Золотой дракон»!

— Уважаемый, — тон Джеральда был настолько ледяным, что поднос читаньца слегка покрылся инеем, — мы вовсе не шутим. Мы передумали. Можете оставить себе наш взнос за вход.

— И объясните вашим неулыбчивым сотрудникам, — добавил я, — что если они немедленно не освободят выход, могут произойти очень большие неприятности.

Я потянулся за РШ и с удивлением увидел, как изморозь на трубках тут же растаяла, словно от тепловой волны. А дедуля вдруг с визгом отбросил поднос и повис у меня на руке, проявив недюжинную прыгучесть! Недолго думая, я дёрнул руку вверх. Дед, может, и ловкий был, но веса несущественного. Я треснул ему лбом в переносицу. Отшвырнул. А на Джеральде уже трое неулыбчивых висят!

Всё, что я успел сделать — шагнуть к нему ближе, впечатывая кулак в визжащее лицо читаньца. Ненавижу, когда визжат.

Джеральд стряхнул остальных и выкрикнул:

— Стазис!

Привычка у него такая — больше не жестами себе помогать, а сопровождать заранее подготовленные магические конструкты опорными словами. И это могло бы здорово нам помочь. Застопорить нападающих или, как минимум, сильно их замедлить. Если бы… если бы магическая волна с гулким и каким-то упругим звуком не впиталась в окружающий читаньцев барьер.

— Блокираторы! — выкрикнули мы хором.

Что ж. Значит — дедовским способом! Спиной к спине! И зарядиться на скорость! Спасибо, внутри нас магия работала.

Я успел выхватить оба РШ, но как представил, сколько будет раненых гражданских, начни я стрелять… Благо у штурмовых револьверов сверху мощная стальная планка. Как она меня выручила! Потому что у этих читаньцев огнестрелов вовсе не было, только странного вида клинки, метательные железяки, похожие на бабочек и кастеты.

Вокруг мелькала сплошная карусель из колющего и режущего. Наши плащи превратились в обрывки лохмотьев, да и сами мы получили немало досадных порезов. Вот когда я многократно сказал спасибо нашему Департаментскому доку, Филлипсу — за еженедельный тренинг по оказанию себе первой магической помощи!

Мы ввалились в драпированный тамбур в целом клубке читаньцев. Я вынес хлипкую наружную дверь, тупо выломившись спиной вперёд на палубу — и тут уж пальнул в небо из обоих стволов! Уж кто-нибудь должен нас услышать?