И ВСЕ ПООБЕДАЛИ

Через минуту экономка вернулась и снова деликатно постучалась в дверь. Я оторвался от перечитывания отрывков, размышляя, как буду объяснять ей месиво обрубков, но входное пространство библиотеки сделалось уже поразительно чистым, словно и не было здесь наворочено чудовищной каши по колено.

— Да-да, прошу вас, Анна!

Она вошла осторожно, словно в клетку ко льву. Конечно же, она заметила лежащую на бюро книгу. Так что небольшую чашечку протянула мне со словами:

— Вы уверены в том, что собираетесь делать, сэр?

— Не переживайте, Анна, всё в порядке. Подавайте на стол.

— Хорошо, сэр.

Я прикрыл дверь и обернулся к книге. Она выглядела поразительно плотоядной.

Оставив чашечку на полу около входа, я вернулся к ней и предупредил:

— Прежде чем мы перейдём к процедуре насыщения, ты должна будешь дать мне клятву, которую я тебе продиктую.

— Н-да? — протянула книга. — И какую же?

— Тут всё просто. Видишь ли, я не хочу, чтобы ты нанесла вред мне, или кому-то из моих близких и знакомых, или этому дому, или чтобы ты сбежала, исчезла, закрыла мне к себе доступ. Поэтому ты наложишь на себя заклятье, согласно которому в любом из этих случаев либо в любом случае иного злоумышления против указанных персон и объектов ты сгоришь в пламени заклинания.

Повисла пауза в пару секунд.

— Ты понимаешь, кому ты это говоришь? — брюзгливо начала книга. — Я — древний магический гримуар! Я не сгорю!

— Значит, будешь гореть вечно, — парировал я. — Я помещу тебя в кухонную печь, и мне никогда не придётся тратиться ни на дрова, ни на уголь.

На этот раз пауза длилась секунд десять.

— А вы гораздо хитрее, чем я думала, молодой человек! — тоном старой торговки сказала книга.

— Не хитрее. Просто предусмотрительнее. Начнём?

— Прошу вас.

Она повторила за мной всё длинное составленное мной заклинание (которое по большому счёту было чем-то вроде договора).

— А теперь ещё раз, — потребовал я. — Без лишних вопросов и прерываний. И не надо юлить. Я вижу тонкий план.

— Хр-м-м-м!.. Хор-р-рошо!

На сей раз я удовлетворился увиденным. Энергетическое поле вокруг книги сделалось более прозрачным и избавилось от багровых отсветов.

— А теперь обед! — Я взял чашку. — Куда лить?

— Сюда! Дайте мне! — крошечные лапки, перелистывающие страницы, потянулись в мою сторону.

— Прошу аккуратно.

— Благодарю-ю-ю… — прошептала книга дрожащим голосом. После чего центральная складка между страницами раскрылась широкой игольчатой пастью, и чашка крови опрокинулась в зияющую черноту. Высунувшийся длинный и узкий язык облизал внутреннюю поверхность чашки до блеска.

— Откровенно говоря, я думал, что нужно полить листы или переплёт, и кровь сама впитается, — сказал я, с интересом глядя на происходящее.

— Впитается… Дикарство какое… — маленькая лапка протянула мне чашку. — Благодарю, хозяин.

— И я благодарю за помощь, она была очень ценна. Думаю, на сегодня хватит. Неплохо бы и вздремнуть после сытного угощения, как ты считаешь? — Я закрыл свой универсальный справочник, убрал его в тайный шкаф и отправился обедать.

* * *

Кто бы сомневался, что надолго меня не оставят в покое. Я как раз заканчивал обед, как из прихожей донеслась трель звонка, и вскоре приближающийся голос Джерри возвестил:

— Не утруждайтесь, мисс Анна, я сам сообщу о себе!

— День добрый, братец! — усмехнулся я, едва он вошёл.

— Чаю, мистер Стокер? — чопорно уточнила Анна, несмотря на уверения в необязательности, явившаяся за ним следом. — Или прибор? Хотите отобедать?

— Благодарю, ваша стряпня всегда прекрасна, но нет, — ответил Джерри, плюхнувшись на стул. — Я буду крайне благодарен тебе, Уилл, если ты будешь жевать быстрее.

— Что такое?

— Сайрус. Пошёл сегодня в обед проведать свою престарелую тётушку и вернулся сам не свой. Глаза дикие, бормочет что-то об осмотре. Поехали-ка. Хочу взять тебя в качестве усиления.

Сайруса я помнил. Этот парень служил во вспомогательном отделе доставки информации (проще говоря, был посыльным, должность для умеренно одарённого престижная и даже почётная), и всем сотрудникам периодически случалось с ним общаться.

Я отложил салфетку.

— Я готов. Поехали.

РУБИН. ИЛИ ГРАНАТ…

Это было чрезвычайно неприятно. И просто видеть случившееся, и смотреть в недоумевающие глаза Сайруса. Плохие новости тяжело говорить кому бы то ни было, а уж своим сотрудникам…

Бедолага реально любил свою старенькую тётушку и дорожил ею. А теперь в простенькой, но удивительно чистой спальне на табурете у кровати сидело это.

— Ты не мог бы почесать мне спину? — в очередной раз пустым голосом спросил кадавр, занявший место и внешность старушки.

Мы с братом переглянулись.

— И давно это с ней? — неловко спросил Джеральд.

— Точно не скажу. Я не видел её с позавчерашнего обеда. Вчера был занят весь день, — негромко пояснил Сайрус, — а сегодня зашёл, как обычно, в обеденный перерыв. Я навещаю её пару раз в неделю, благо тут недалеко от Департамента. И вот… обнаружил это… — Он повёл нас вокруг табурета и ужаса, сидящего на нём. — Смотрите.

— Уму непостижимо! — не выдержал я.

На спине того, что на первый взгляд было милой старушкой, сквозь прорванную ночную рубашку, еле прикрытые лоскутами кожи, проступали внутренности кадавра. Кроваво-красные, допустим — это понятно. Но полупрозрачные, словно внешние слои были красным кварцем или рубином (только нехарактерно мягким) с тошнотными включениями внутри?

— Ты не мог бы почесать мне спину? — безжизненный голос пугал и бесил одновременно.

— Сайрус, друг, — начал Джеральд, — прошу заранее принять извинения за нескромный вопрос, но… У твоей тётушки были накопления? Она была?..

— Богата? — невесело улыбнулся Сайрус. — Оглянитесь, господа.

Он обвёл рукой спальню. Мда. Если бы у старушки были хоть какие-то деньги…

— Ну знаешь, — не согласился мой кузен, — бывает всякое. Один мой знакомый полицейский рассказывал: пришёл он как-то с плановым обходом, а там старик умер. Так вот, когда коронеры забирали тело, оказалось, что матрац, на котором спал покойный, был набит купюрами. Я сейчас ни капли не преувеличиваю. Целый матрац наличных, можете себе представить! А старичок при этом побирался на улице.

— Тут ты прав, в голову никому не залезешь, — ответил Сайрус, с трудом отводя взгляд от внутренностей кадавра. — Но, насколько мне известно, тётушка Роза была, мягко скажем, небогата.

— Тогда зачем? — я пожал плечами. — Зачем заменять твою тётушку… этим?

— Я даже предположить не могу!

Джеральд выглядел так, словно съел лимон:

— Я вынужден констатировать предполагаемое магическое заражение неизвестным видом нечисти. Сайрус… Ты же понимаешь, что это уже не твоя тётя?

Сайрус отчаянно помотал головой:

— Но она же никому не причиняет вреда!

Кадавр вдруг повернул голову и внимательно на нас уставился.

— Выйдем, господа, — кивнул я и первым покинул комнату.

На крошечной площадке лестничной клетки было тесновато, особенно учитывая, что Сайрус метался и готов был волосы на себе рвать:

— Я не могу!.. Вы разве не понимаете?..

— Остановись! — прошипел Джеральд, хватая его за руку. — Приди в себя! То, что захватило твою тётю, убило её разум, сожрало её тело! Разве ты не видишь — тёти Розы давно нет!

— Но, может быть, есть шанс вернуть её⁈ — отчаяние Сайруса отдавало безумием. — Кроме неё у меня нет никого!

Мы с Джерри переглянулись.

— Давай так, — предложил я. — Сейчас мы вызываем специальную эвакуационную бригаду, забираем то, что осталось от твоей тёти, и везём её в лабораторию Флетчера и Уоткинса. Они обследуют её и, если процесс обратим, сделают всё, что можно.

Сайрус дёрнул ворот, ослабляя галстук:

— Вы меня утешаете!

— А что ты предлагаешь? — развёл руками Джеральд. — Оставить всё как есть и делать вид, что ничего не случилось? А если это заразно?

В этот момент в комнате раздался звон стекла и приглушённый удар с улицы. Сайрус бросился в комнату, а мы с Джерри, едва бросив взгляд внутрь и убедившись, что кадавр исчез — вниз по лестнице.

Она лежала под окном. Или оно? Как правильно сказать?

— Существо ли это или магический конструкт? — подумал я вслух.

— А может, и просто вирус, — слегка пожал плечами Джерри. — Сайруса точно придётся поместить к Флетчеру, под наблюдение. И выяснить, не общался ли с ней кто из соседей.

Бежать уже никакого смысла не было. Кадавр выскочил прямо сквозь стекло (вероятно, рассчитывая уйти от погони?), но не учёл того, что отмостка вокруг дома была выложена крупным булыжником. Рубиновые ноги лопнули от удара. Всё что было пониже колена теперь валялось в виде осколков, усыпая булыжник, словно капли вишнёвого джема. Кадавр хрипел и пытался ползти, загребая руками по клумбе, волоча за собой опустевшие клочья кожи. Остатки человеческой оболочки разорвались неровными лоскутами не только на ногах — везде, где тело встретило удар. На лице и руках зияли рубиновые язвы. Что делалось под ночной рубашкой, трудно было предположить, да мне и не хотелось.

Кадавр полз. Изломанные маргаритки летели в разные стороны.

— Ты уверен, что это какой-то новый вид магической болезни? — спросил я. — Я бы предположил, что это чьи-то магические эксперименты.

— Не исключено, Уилл, не исключено… Но карантин по неизвестному магическому поражению нам объявить придётся.

На площадку перед домом выскочил Сайрус, замер с распахнутым ртом да только и смог произнести:

— О, небо…

— Теперь ты убедился? — мрачно спросил его Джеральд. — В доме есть телефон?

— Да! Местное соединение.

— Звони, вызывай бригаду. И останься у телефона на случай, если будут перезванивать. Мы покараулим.

Из окон соседних домов начали выглядывать любопытные лица.

— Странен выбор кварца, — задумчиво пробормотал Джеральд, когда Сайрус скрылся в доме, — или пусть даже рубина. То и другое — достаточно хрупкие камни.

— А то, что в состоянии кадавра он ведёт себя как пластичный материал, тебя не смущает?

— Обычное дело, когда речь идёт о магических изменениях.

«Обычное дело»! Привыкну ли я когда-нибудь к такой обыденности?

Вряд ли.