За моей спиной всё громче раздавались голоса осмелевшей до невероятной дерзости прислуги. Даже те, кто менял ночные горшки господам, проживающим в этих стенах, дерзнули вколоть свою булавку с ядом на конце в мой хребет.

«Не согнёте, угри»!

Идя под конвоем и не оборачиваясь ни на единое из ядовитых слов, ни на плевки в мою сторону, я слушал. Всегда знал истинных жителей этого места. Поколения правящей династии могут меняться и даже свергаться время от времени не без веской причины. Но люди по сути своей — единый организм, и мысли у них одни и те же.

Проходящие мимо служанки, что несли свежепостиранное бельё и кувшины с водой для умывания, от которой веяло розовым маслом, шептались меж собою:

— Слышала? — покосившись на меня, сказала девушка с блёклыми серыми глазами и волосами, как у полевой мыши. — Герцогиня Торн дала мужу смачную пощёчину на прощание, пожелав «удачи» при всей страже, что сопровождает его сегодня на суд.

— Думаешь, герцогиня Торн подаст на развод или только кричит об этом, а сама боится, сродни портовой крысе, не убежавшей вовремя с корабля? Она же из Эшфордов — они семейка торговцев, получившая титул только за «великий» вклад в казну. Низкородная знать!

— Ха! А что ей остаётся, как не уйти молча? Она заняла место, изначально предназначавшееся другой женщине. И обесчестил он леди Блэйк, пока та носит его ребёнка. Это простая мужская страховка — не наследник, так бастард. Но и у нашего короля не было такого, чтобы две женщины в один год рожали! Разве что низкородные фаворитки, которых удаляли из дворца. Но чтобы дочь канцлера тайной канцелярии осталась в роли этой самой фаворитки — такому не дано случиться. Уж попомни мои слова. Лорд Блэйк ценит древность своего рода и не позволит тому случиться. Скорее произойдёт смещение той, кто не должен был стоять подле герцога Торна, а попала лишь по счастливой случайности под его крыло.

— Блэйки вскоре породнятся с Торнами — это судьба. А доля Эшфордов, как предателей в том числе, — пойти по миру. Если не прахом по ветру.

Я не остановился ни на мгновение, чтобы сделать замечание. Не просто так эти сошки смело бросаются оскорблениями, зная, кто перед ними. Пусть разносят и дальше сплетни, вскоре на их языках появятся новые кровавые мозоли. Есть о чём трепаться между стиркой и готовкой.

«Это только сыграет нам на руку».

Выйдя из дворца и пройдя пешком через оживлённую площадь с зеваками всех мастей, я оказался перед ступенями, ведущими к парадному входу в главное здание суда. Наверху меня ждал ещё один конвой из стражи.

Неужто между ними бытует мнение, что северяне в пылу своего возмущения несправедливостью рубят люд направо и налево? Смешно!

— Сюда, милорд, — офицер кивнул в сторону ожидавших нас на последней из ступенек вооружённых людишек.

Какие же они забавные...

Не говоря ни слова, я поднялся вверх по лестнице.

* * *

Зал моего судилища был наполнен зрителями высшего эшелона власти и их супругами так, что казалось — стены обрушатся. А эти людишки останутся стоять на своих местах, потому что заняли лучшие зрительные места не ради того, чтобы уйти отсюда ни с чем.

В центре, на возвышенной трибуне, восседал главный королевский судья, вызванный лично проводить такое рядовое дело. Старик этот в принципе отличался своим скверным и непоколебимым характером. Да и ценился многими, поскольку того невозможно было чем-либо подкупить. А самое интересное — он недолюбливал самого обвинителя. Вдвойне напряжённая обстановка.

По лицу лорда Блэйка было заметно — он не ожидал увидеть именно его, надеясь на определённое лицо в роли правосудия в свою пользу. Что-то для него явно пошло не так.

Но в дальнем углу, у самой тёмной колонны, я заметил принца Дормана.

«Его рук дело, не иначе».

Справа от судьи, на резном кресле, обитом красным бархатом, лениво восседал Его Величество Король. На вид усталый, но любопытство пересилит любой приступ лени.

Блэйк жался к Его Величеству так, что аж мерзко стало. Он ищет защиты у старика. Последнее слово будет за Его Величеством, а не за судьёй. Хоть тот и справедлив — всё зависит от настроя старика в этот день. А Блэйк ещё тот льстивый змий на шее государя.

Встав прямо напротив судьи и короля, я глубоко поклонился им. Но Блэйка демонстративно избежал. Тот, скривившись, отвернулся, выказав то же «уважение», что и я ему.

«Вскоре будем квиты».

— Герцог Торн, — начал судья дребезжащим от преклонного возраста голосом. — Вас призвали к суду, поскольку лорд Блэйк прилюдно обвинил вас в том, что вы опорочили честь юной леди Вивьен Блэйк. Что вы можете сказать в свою защиту?

— Я невиновен, — ответил я холодно.

За моей спиной возник шорох из десятков голосов. Женщины намеренно громко возмущались, охали и что только не делали, когда их мужья лишь крякали время от времени, аки старые гусаки, избежавшие в своё время топора над их головами.

— Ложь! Этого не может быть, когда моя единственная дочь носит дитя под сердцем! Этот... человек, называвшийся защитником наших границ, смеет отрицать содеянное им же! — Блэйк вышел вперёд. — Повитуха и врачеватель засвидетельствовали в письменном виде, что моя дочь понесла дитя. А он — тот, кому не хватило женского внимания только потому, что его жена беременна. Взял бы служанку! Нет, ему нужно испортить невинную. На меньшее Торн вряд ли согласится! У него слишком завышенный ценник к женщине. Жена не того сословия, что требовалось!

Король поднял руку, и Блэйк тут же отошёл на шаг назад.

— Тише, друг мой. Или тебя не устраивал мой выбор изначально?

— Если бы я тогда только знал о делах лорда Эшфорда, я бы сообщил вам, Ваше Величество, — засуетился Блэйк.

— Полно.

Король позволил судье продолжить.

— Ваше слово, герцог Торн. Подумайте, прежде чем ответить. От вашего слова многое зависит. В том числе и репутация рода Торнов. Не было такого за многие века, чтобы ваших предков обвиняли в подобной низости по отношению к знатной даме.

Все замолчали в ожидании. Вот сейчас я сдамся, признав полное поражение.

Взгляд упал на принца Дормана, и тот незаметно для всех показал мне папку с собранными на Блэйка доказательствами государственной измены, а затем передал её одному из служащих суда, который то и дело подходил к судье. То воду сменит, то принесёт одни бумаги, другие.

А конюх... Он не является таким уж важным свидетелем против знатного рода. Разве что потреплет нервы новоиспечённой матери, что даст повод для досужих сплетен.

— Ваша честь, — я повернулся к судье. — У меня есть свидетель. Позвольте привести его завтрашним днём.

«Мне следует подстраховаться, найдя конюху замену».

Блэйк закудахтал:

— Свидетель? Какой свидетель?

Я усмехнулся.

— Тот, кто видел, как ваша дочь соблазняла моего гостя, приехавшего и перепившего эля с дороги. Говорят, Вивьен Блэйк была... весьма искусна.

Вивьен разом побледнела.

— Это ложь, отец!

— Тихо всем! — неожиданно вмешался король.

По виду его можно было сказать, что старика весьма забавляла сложившаяся ситуация, и он был не прочь растянуть сей акт надвое.

— С моего благоволения суд соберётся завтрашним днём. В узком кругу лиц. Цирка достаточно! Вы не против, друг мой?

— Нет, Ваше Величество.

И именно в этот момент прислуживающий судье подложил тому компромат на самого Блэйка.

Суета порою как никогда идёт на пользу невиновным.