Сборы вышли сумбурными, прислуга носилась по коридорам, как тараканы, выползшие на свет божий перед тем, как тех прихлопнет сапогом испугавшаяся усов кухарка.

Моя нянюшка металась по спальне, подобно белке, разом позабывшей все тайники с орехами, запасёнными на зиму, и без умолку причитала. С каждым разом — громче. Так, чтобы донести до всех своё искреннее возмущение сложившейся неприятностью. Хватая платья, Мод с размаху кидала те в сундук, тяжело сопя и поглядывая на меня, как бы говоря:

«Ну ты-то куда с ним заодно, девочка моя?!»

Её лицо было красным от негодования и страха.

— Моя леди не может ехать в таком состоянии! — бросив посреди комнаты одно из перешитых на вырост платьев, наконец вскричала Мод, обращаясь не то ко мне, не то к Магнусу, который стоял в дверях, подгоняя всех остальных слуг, мельтешащих вокруг. — Леди беременна! Дорога опасна и тяжела, а вы её даже не щадите, господин! Там, — она ткнула в окно, — может ожидать всё что угодно. От метели до разбойников, вставших посреди дороги ради грабежей заезжих господ. И я не удивлюсь, если те будут не просто шальные на руку бандиты, и…

— Я знаю, — оборвал её Магнус. Голос был жёстким, а во взгляде — усталость. Он был сам не рад, и я тоже. Единственное, что грело сердце — я вновь отправляюсь на юг, в родное гнездо, откуда совсем недавно выпорхнула. Я даже не успела соскучиться со всем этим кавардаком, что творился тут, в Торнхаусе. В прошлом я бы извела всех своим нытьём по теплу и папеньке.

— Знает он! — Мод в волнении всплеснула руками, уже забыв, что перед ней герцог, а не кто-то из слуг. — А если с госпожой что-то случится? Если она потеряет ребёнка? Что тогда?

Я даже не думала, что Мод позволит себе такое. Выскажет напрямую. Она суетилась дальше, когда все, включая меня саму, — замерли. Превратились в мраморные статуи, не иначе. А Магнус молча шагнул вперёд к ней, положив руку Мод на плечо и сжав так, чтобы она обратила на него внимание. Привела своё дурное расположение духа в порядок и наконец осознала разницу между хозяином и слугой.

Мод же, напротив, даже не дрогнула, зло посмотрев в ответ. Но ничего не сказала против, когда мой муж начал свой монолог:

— А ты подумала, старуха, — не церемонился он в выражениях, — что будет, если леди Блэйк удалось охмурить наивного конюха? Что эта стерва могла наобещать служанке за её «маленькую услугу»? Не думаю, что роду Блэйков выгодна беременность моей возлюбленной супруги.

Мод побледнела. Открыла рот, закрыла, а после прошептала:

— Господин думает, что они...

— Я не думаю, — сказал Магнус, выпрямляясь. — Я знаю. Вивьен Блэйк не раз показывала, на что способна коварная и весьма жестокая женщина. Оставлять Мэриэн здесь без меня — значит подписывать моей жене приговор своей же рукой. Я себя в жизни не прощу. А ты, Мод?

И всё это он говорил публично. При всех слугах, что были в нашей с ним спальне.

«В этой жизни он любит меня». До сих пор вера в это была не крепка, но сейчас, говоря прилюдно о том, чего я никак не ожидала… Может, это и есть проявление «скупой» мужской любви, которую они предпочитают прятать и не показывать прилюдно?

Мод недолго смотрела на герцога, думая, доверить ли ему мою жизнь в дороге, а после, кивнув, произнесла:

— Надеюсь, герцог Торн позаботится в дороге о своей жене. Я не столь молода, чтобы брать меня в долгий путь. Путешествие по вашим широтам сказалось на моём изрядно пошатнувшемся после переезда сюда здоровье. Не будете ли вы против, если ваша покорная слуга останется тут и… приглядит за хозяйством?

Последняя фраза была поставлена с особым ударением.

Хозяйством. И это не скот во дворе, явно не он.

— Буду рад такому исходу, — чуть улыбнувшись, ответил Магнус.