Восточное крыло Торнхауса было холодным и сырым, как темницы в замке рода Блэйков. Несмотря на растопленный камин, который слуги поддерживали ежечасно, принося дрова и щепу. Вивьен куталась в шаль, думая, как бы привлечь к себе Магнуса. Она уже всё перепробовала. Многое. И платья надевала, и нижний нагрудник, скрывающий замёрзшие от холода соски, сняла. Он не смотрел в её сторону. Ни в какую. Всё внимание было отродью Эшфордов, до боли обидно!

А ведь на юге именно Вивьен слыла первой красавицей и желанной невестой для многих из знатных домов. Матушке постоянно приходили приглашения на званые вечера в дома, где ждали молодых невест. Но отец ультимативно запретил таскать дочь по ним.

«Знайте себе цену. Наша дочь выйдет только за самого богатого мужчину с необъятными богатствами. И это будет не южанин — отребье с кораблём в приданое»!

— Почему же он хотя бы глаз не может поднять на меня?! — в отчаянии она стукнула кулаком по краю стола.

И тут — стук в дверь. Чуть слышный, будто мышка поскреблась по стене.

— Войдите, — сказала она, не оборачиваясь.

Вошёл слуга — местный парень, сын конюха. Ему было лет восемнадцать, может, девятнадцать. Такими было легче всего манипулировать. Он, как только увидел её — поплыл, а ниже пояса — буря. Натянуло кальсоны так, что Вивьен поняла — этот сделает всё. Пусть даже ради того, чтобы его меч потеребила женская рука, не видавшая стирки в ледяной воде.

В руках он держал небольшой свёрток.

— Из столицы, леди. Для вас. — чуть с придыханием произнёс мальчишка, имени которого Вивьен даже не запомнила.

— Положи на стол и уходи.

Тот неуклюже поклонился и вышел.

Вивьен расколола сургуч без эмблемы. Внутри лежал белый лист, не исписанный чернилами — старый трюк отца. Ни оттиска на бумаге, ни одной примечательной детали. Всё, чтобы тебя не заметили.

Подойдя к камину, она присела на корточки, поднеся бумагу к еле тлеющему пламени. Пергамент отдавал лёгкой кислинкой, а если быть точнее — лимонным соком.

Улыбка озарила её лицо.

«Дочь моя, мне удалось зародить первое зерно сомнения в уме нашего правителя. Теперь, когда король впервые усомнился в правильности своего решения и отправил гонца в Торнхаус, чтобы тот засвидетельствовал, сколь близки стали отношения меж наречёнными супругами, дело остаётся за тобой».

Вивьен расплылась в улыбке, поняв, что отец развязывает руки, которые сам же и связал. Поскольку провал своего плана с несчастным случаем он никогда не признает — Вивьен дали свободу мысли во имя избавления от «мошки» пред взором.

— Эх, отец, — прошептала она. — Если бы ты знал, слух быстрее ветра распространяется по замку. Даже если это хотят скрыть под замком — добрые языки треплются по тёмным углам.

Но тут на бумаге проявилась вторая часть послания. Она порадовала и взволновала Вивьен до мурашек.

«Я высказал своё скромное предложение — аннулировать этот бессмысленный брак, пока не так уж поздно».

Пробегаясь по строчкам, Вивьен боялась одного: отец глубоко ошибается. Если эта шавка Эшфордов носит под сердцем дитя герцога Торна… Будет ли это «пока не поздно»?..

«Король не хочет ошибиться в своём выборе, и мы, как верные короне вассалы, поможем ему принять верную сторону. Но Его Величеству необходимы доказательства измены Эшфордов, а не лишь мои скупые предположения. Он знал позицию Блэйков, решая судьбу севера и юга на ближайшие десятилетия».

— Доказательства, — прошипела Вивьен чуть слышно. — Я дам ему любые доказательства.

И перешла к последней части письма. Её глаза хитро сузились.

«А теперь внимай, дочь моя. Раздвинь перед герцогом ноги, пока не поздно! Мне не важно, каким образом ты добьёшься его внимания. Хоть опои вином до того, что он опомнится лишь утром, рвя волосы на голове. Он должен зачать дитя на стороне, а король поверит в искренность ваших чувств. Под давлением Магнус Торн сделает выбор в сторону кровного наследника, которого пока что нет. Он мужчина, думающий о будущем своего герцогства. Думаешь, мы берём в жёны знатных леди, любя их изначально? Это даровано челяди — не нашему племени и роду. Он вряд ли стерпит за спиной шипение знати. В том, что опорочил юную леди, лишив возможности выйти замуж выгодно. И главное — смотри, чтобы та шлюха не понесла раньше тебя!»

Вивьен смяла письмо в кулаке, а затем выкинула в камин, наблюдая, как оно превращается в прах.

— Слишком поздно, отец, — прошептала она. — Она уже понесла. Я вижу это по её глазам и по тому, как она держится за живот. Но ты прав в одном. Я её уничтожу, растопчу под копытами жеребцов, если надо.

* * *

Откинувшись на спинку кресла за столом кабинета, я сверлил дыру в потолке. Свечи на люстре догорали, оплавляясь подобно лавине с гор.

«Мэриэн беременна. А эта стервозная дочурка Уильяма Блэйка, Вивьен, до сих пор бродит по моему замку».

— Чёрт его дери! — ударил я по столу, а стопки с документами разлетелись по полу. — Сукин сын.

«Теперь мало того, что король сомневается в своём выборе, так ещё и верность требует чуть ли не заново присягать. Из-за чего»?

— Что ты ему наплёл, мерзавец?!

— Милорд, — Николаус вошёл без стука. — Вам нужно это видеть.

— Что там?

Он положил на стол письмо. Я развернул его, глаза пробежались по первым строкам, и кровь отхлынула от лица.

— Где ты это взял? — голос охрип.

— Один из слуг перехватил. Леди Блэйк сожгла письмо, но мы успели снять копию с оставшегося нетронутым.

— Блэйк предлагает королю аннулировать брак… — сказал я. — И советует дочери... — я не договорил.

— Я знаю, милорд. — Николаус скривился от того же отвращения, что было написано на моём лице. — Что прикажете, господин?

Николаус умолк в ожидании моего ответа.

— Нужно ехать в столицу. Раньше, чем они успеют нанести удар первыми.

— А леди Мэриэн? Думаете, госпожа сейчас способна перенести дорогу обратно, на юг? Она не перенесёт дороги.

Я покачал головой.

— Ещё опаснее — оставить жену один на один с леди Блэйк. Ты видел, что приказал своей дочурке Уильям. Мерзость…

— Милорд, но состояние нашей леди...

— Я сказал — Мэриэн поедет.

Николаус поклонился.

— Как прикажете, милорд.

«Не позволю её погубить заговорами».