Плато Орлиного гнезда залило полуденным светом, аж глаза слепило. После ледяного ветра на тропе и пропасти, которая ещё долго будет сниться мне в ночных кошмарах, каменные стены казались настоящим раем.

Проходя мимо, жители высот смотрели на нас с любопытством. Сюда редко прибывали знатные гости. Кто-то из женщин даже помог мне снять плащ, который с внутренней стороны оказался насквозь промокшим. И по моей спине до сих пор лился холодный пот, так что зубы стучали.

Заметив это, Магнус снял свой и накинул на мои плечи, чтобы никто, кроме него, не видел меня такой.

Лэрд Орлиного гнезда, Грегор Скайлер, оказался высоким, но всё ещё статным стариком с седой бородой и ясными голубыми глазами, которые видели слишком много за свою жизнь. Он ждал нас у входа, сложив руки на груди.

— Герцог Торн, — прозвучал его старческий добродушный голос. — Мы уж думали, не случилось ли чего по пути. Я хотел отправить людей вам навстречу, но часовые увидели вас стоящими у лестницы. Как добрались? Не было ли особых трудностей для юной госпожи в столь трудном походе? Ведь не каждая женщина вынесет такой тяжкий путь. Только сильная духом.

— Что ж, говоря по правде — была досадная неприятность, Грегор, — ответил Магнус. — Кто-то перерезал страховочный канат.

Лэрд Скайлер мигом помрачнел.

— У нас такого никогда не бывает. Чтобы кто-то намеренно перерезал единственный путь в гнездо…

— Значит, этот кто-то — пришлый.

Они говорили, а я стояла рядом, кутаясь в плащ, который мне оставил муж.

Вдруг Магнус повернулся ко мне, взял моё лицо в ладони и поцеловал. Страстно, при всех. Даже глаза при этом закрыл и не обращал внимания на перешёптывания за спиной.

А я… онемела. Не могла продохнуть, и тело не желало противиться его спонтанности. Мои губы горели от его влажного поцелуя. А уши налились кровью, как и щёки — ярким румянцем.

Магнус впивался в меня при всех жадно, требовательно и бескомпромиссно. Как будто передавая всем окружающим немое послание: она моя жена, и я её никогда не отпущу от себя. Ни на шаг!

Я настолько ослабла, устала и, казалось, жила всё это время на волоске «до» чего угодно, что отказала себе в удовольствии бороться, высказываться против. В этот раз — я отдалась моменту женской слабости. При всём честном народе.

«И пусть молва разносится. До её ушей. Чтобы Вивьен себе до локтей руки сгрызла от того, что не может, ничего не делая, добиться сердца ледяной горы. А я могу».

Но, наконец, Магнусу наскучили лобызания на людях, и я выдохнула. Как-то обидно стало на душе, что всё окончилось.

— Кхм!.. Что же мы стоим на ветру? Добро пожаловать в мой дом, — сказал Грегор, как только я отдышалась. — Прошу за мной, господа. У нас есть о чём поговорить за кружкой-другой отменного эля.

* * *

Мы с Грегором, оставшись один на один, обсуждали то, что случилось на тропе. Кто мог перерезать верёвку и кто мог быть оповещён о нашем приезде. Кому выгодно, чтобы моя жена не добралась до места.

— Ждали мы вас в начале прошлого месяца, — говорил лэрд. — Канат натянули ещё загодя. Выходит, кто-то из наших? Или же, как ты и предполагаешь, Магнус, — мои люди не доглядели с башен — чужой пробрался.

— Возможно. У меня есть предположения, кто именно, — вертя в руках бокал с здешним элем, высказался я. — Думаю, это люди Уильяма Блэйка.

Я сморщился, отпивая эль.

— Он давно тешил себя «грандиозным» планом породниться с Торнами. И не он один, но кто другие, чтобы вставлять Блэйку палки в колёса — не рискнут. Разве что он не может перечить «придури» государя в открытую. Когда на пиру король в хмеле предложил мне в качестве супруги Мэриэн, Уильям рвал и метал. А после предлагал свою дочь, прямо посреди совещания в первой палате лордов, вместо того чтобы подсчитать налоги за год.

— А вы, друг мой?

— Конечно, я не дурак — отказался от столь щедрых даров, — я горько усмехнулся. — Блэйку доверять нельзя. Он смотрит на северные рудники и во снах видит, как бы прибрать их к рукам. Любыми способами. «Выгодные» сделки не прошли — так он решил орудовать под другим углом. Конечно, я отказал старому лису.

— Так поэтому вы выбрали леди Эшфорд?

— Поэтому, — кивнул я. — И ещё потому, что одна из моих прабабушек была южанкой. Из рода, близкого к Эшфордам по духу. Дань памяти, так сказать.

Я помолчал.

— И я ни капли не жалею. Даже если с Мэриэн… не так просто, как я думал у алтаря.

* * *

Я стояла за дубовыми дверями, затаив дыхание, и сжимала в руках кружку имбирно-ромашкового чая, которым меня угостили местные женщины, приговаривая: этот напиток одновременно восстанавливает силы и дарит покой душе.

«Вот только что-то наоборот со мной происходит. Всё кувырком, как ледник с горы».

— Что теперь будете делать? — спросил лэрд Грегор.

— Что?.. Мне необходимо объехать оставшиеся кланы. Поеду дальше… Но с нынешним положением вещей…

— Герцог, вам надобно возвратиться в Торнхаус с женой. А мой сын может возглавить сбор податей. Мы отправим всё с лучшим гонцом в Торнхаус. Не в первый раз. Ваш отец порой не мог сам отправиться, так нас как ломовых лошадок запрягал. А мы-то что? Мы не против развеяться, отдохнув от сего вида. Куковать надоедает, знаете ли. Вокруг одно ущелье и ни одного врага на распутье. Ни мечом помахать, ни на кулаках подраться. Потешьте наше самолюбие, милорд.

— А, уговорил, — услышала я чуть опьянённый голос Магнуса.

— Ваша карета дежурит за горой. Тоннель всегда готов открыть врата.

«Так вот, как тут переходят на другую сторону горы? А я-то думала — обратно тем же ходом».

Я глянула сквозь щель: Магнус держал в руках кружку с элем и был каким-то уж слишком задумчивым. Ушёл в себя, что ли…

И внезапно он произнёс то, от чего у меня перестало биться сердце. На миг, но он был — вечностью.

— Знаешь, всё чаще мне снится один и тот же дурной сон. Почти каждую ночь. Я вижу её на эшафоте… Вижу, как палач заносит топор. И ничего не могу сделать — ни остановить, ни срубить тому палачу голову самолично.

Лэрд Грегор умолк ненадолго.

— Сны — это всего лишь сны, герцог. Не берите в голову.

— Я и не беру. Но они слишком реальные, чтобы быть ими…

Я не стала слушать дальше. Тихо, стараясь не шуметь, отошла от двери, у которой стояла всё это время. Ноги не слушались, а в голове шумело.

«Ему снится моя казнь?!..»

Я прислонилась к холодной стене и прижала ладони к щекам. Они горели огнём.

«Может… он чувствует мою боль обиды?! И в этой жизни наоборот — боится потерять меня…»

Я закрыла глаза, а по щекам потекли слёзы. Радость, облегчение, боль… Не знаю, что это может быть, но ненависть отступает семимильными шагами, а вместо неё — первый проблеск… надежды ли?..

— Мэриэн?

Голос Магнуса. Он был прямо передо мной. Стоял в двух шагах. А я не услышала, выдав разом все чувства. Которые даже дурак или самый холодный чурбан прочтёт без слов и разрешения.

— Что ты тут делаешь?

— Я…

Но я не смогла ответить — накатило. Разрыдалась в голос. Почувствовав, как его руки накрывают меня, прижимая к груди.

«Рассказать ли ему о прошлом»?