Магнус увёл меня из большого дома без шума, даже не попрощавшись с хозяевами. Только кивнул Грегору напоследок, пересёкшись взглядами, и тот понимающе махнул рукой.

Как только вышла на улицу, в лицо ударил высокогорный ветер. Здесь, на высоте, всё ощущалось другим — колючим, как взгляд старых вояк, отслуживших свой срок и просто передающих навыки новым поколениям, травя армейские байки о былых подвигах.

Магнус вёл меня через весь двор к отдельно стоящему, чуть ли не на обрыве, дому на сваях, крепко держа за руку. Так, что иной раз казалось — кости трещат. Я не могла опустить глаз — столь грандиозны казались эти дома-«гнёзда». Жильё для суровых людей, настоящих горцев.

Мне казалось — он не даст мне упасть вниз. Сейчас.

Домик, который нам выделили, стоял на отшибе, особняком от всего поселения. Небольшой, но уютный по-своему, хоть со стороны всё тут неказисто. Внутри уже кто-то растопил камин для временных жильцов, на столе под полотенцем — свежеиспечённый пирог, чтобы насытить желудок с тяжёлой дороги. А рядом бутыль с двумя кружками, и ещё один чайник дымится, наполняя дом ароматом чая, ингредиенты которого с любовью собирают в горах по весне.

А на кровати — тёплые шкуры разложены с заботой.

— Присядь, — сказал Магнус, подводя меня к кровати. — Отдохни и успокойся.

Я послушно села на край кровати — не было сил перечить ему. Смотрю на руки — дрожат, как листва по осени. Лишнее дуновение ветра — и сорвётся последний жухлый лист. И ноги — вата…

Магнус опустился рядом, взял мои ладони в свои, крепко сжав.

— Ты вся трясёшься. Что произошло? Рана вновь потревожилась?

— Я в порядке, — соврала, но голос — нет.

— Врёшь, — прошептал он.

«Лучше б был груб и кричал! Почему же нежен со мной?! Магнус, ты не представляешь, какая это пытка — быть рядом…»

— Да, — наконец призналась я. — Вру.

Магнус не отпустил моей руки, взглянул прямо в душу. Режущий до боли пытливый взор. Такой долгий, что невозможно отвести глаза в сторону. Он испытывал беспокойство — то, которое невозможно скрыть даже от случайного прохожего.

— Магнус, — я чуть ли не всхлипнула. А он — молчал, ожидая. — Тот сон… про эшафот… Ты говорил о нём с лэрдом Орлиного гнезда, Грегором.

Плечи мужа передёрнуло. Лицо напряглось, став суровее.

— Значит… ты подслушивала?

— Случайно. — Я не стала оправдываться. — Что это за сон? Расскажи мне.

— Зачем тебе? Это всего лишь…

— Я хочу знать, Магнус. Для меня это важно! — голос сорвался на хрип.

Некоторое время он молчал, а после, убрав руку, встал и, отойдя к окну, отвернулся так, чтобы даже лица не разглядеть, и сказал:

— Ничего такого — дурной сон, где я почему-то вижу свою жену на плацу, обвинённую в измене королю, и…

— Веришь в это?.. — я задыхалась, но должна была спросить. Услышать. От его ответа зависело всё. Моё решение, вера в лучшее будущее, а не побег в никуда. Потому что умом я понимала — мой план может провалиться. С каждой прожитой секундой чую это. Даже пожалуйся я королю… а он ли меня сам не подведёт потом к плахе?! На что я вообще надеюсь, веря в честность людей, владеющих миром?! Глупая…

— Нет. Как возможно поверить в то, чего нет и в помине?.. — наконец прозвучал его голос в тишине, прерываемой моими всхлипами.

— А если тебе кинут на стол доказательства, что ты сделаешь, а, Магнус?!

— Что?

Он пересёк комнату в два шага, оказавшись напротив. Нависнув надо мной тяжёлой тенью. Словно тучи, которые готовятся обрушить шквал из метели на северные горы.

Подцепив указательным пальцем мой подбородок, притянув к себе, Магнус задал следующий вопрос:

— Ты когда-нибудь ловила в силки зайца?

— Н-нет…

— Вот ты и ответила на свой вопрос.

— О чём ты?

— Такой мелкий детёныш, как ты, Мэриэн, даже элементарный несчастный случай, как, к примеру, сегодня, не может подстроить. А замахнулась на измену.

— То есть…

— В жизни не поверю. И с меня хватит этих разговоров. Я довольно долго не видел твоих изгибов, жена моя.