Настоящее время. Поздний вечер после застолья, клан Волков…

Пир закончился далеко за полночь, да и народ медленно разбредался — кто куда, еле ворочая языком. Кто от счастья, кто от того, что взгрустнулось. Или не получил хороший кусок земли, на который рассчитывал, тая надежду о скорой кончине лэрда Волчьего клана.

Я сидела у окна в выделенной нам комнате, к сожалению, на двоих. Наблюдала, как гаснут огни в оконцах маленьких домиков, а последние факелы в руках прохожих прячутся за поворотом. Но всё так же не могла отделаться от мыслей — тех самых слов Катарины.

«Она даже не подозревает, насколько опасна та интриганка…»

Сплетни о Вивьен уже добрались до клана Волков. А это значит одно — домыслы обо мне разнятся. Кто-то восхваляет за спасение лэрда, иной же заподозрит в чём угодно. А то и в том, что я, чаровница, околдовала собой всех. И по сути своей — злая ведьма.

— Не спится, жена? — голос Магнуса раздался за спиной.

В этот раз я не обернулась, даже не вздрогнула. Слышала, как ступают по камню его сапоги с набойками — глухо и отчётливо одновременно. Внутри всё замирало от мысли: а что дальше?

— Не спится, милорд, слишком уж душно от очага. — соврала как на духу.

Хотя «душно» мне от иного — нахождения рядом с ним. Страха, что однажды ночью баррикада из подушек, что я старательно возвожу, рухнет на пол. А через мгновение меня придавит к шкурам разгорячённое тело мужчины, которого я ненавижу.

— Душно?.. — повторил за мной Магнус и подошёл ближе ещё на один шаг, остановившись напротив и нежно коснувшись подушечками пальцев моего плеча. Ночное платье и его вырез… Он был непривычно смелым для северян, этот силуэт. Но все южанки так ходили и не стеснялись. Хоть что-то от себя оставить я рискнула. Не зря ли? Я нервно сглотнула, когда Магнус опустился чуть ниже, играючи пройдясь по ключице. Так, что затрепетало всё внутри. — Может, открыть окно…

«Чтобы все услышали мой крик»?

— Не стоит. Простыну...

— Тогда раздевайся.

Я оцепенела от шока.

Магнус всего в шаге от меня, без камзола, в одной рубашке, распахнутой на груди. Волосы растрёпаны, глаза блестят в полумраке, как у дьявола. И эта его кривая усмешка, от которой у меня внутри всё скрутилось в тугой узел, клокочет так томительно больно и… приятно?! Самое странное ощущение.

Я ненавижу его, и в это же время меня влечёт к врагу.

— Что?..

— Я говорю: сними платье. Ткань слишком плотная для такой душной комнаты. — Он сделал ещё один шаг. — Хочешь, я помогу?

— Не надо, — я вжалась в край кровати, залезая с ногами. — Я… сама.

— Сама? — Магнус и не думал останавливаться. — Сама лечишь, сама спасаешь, сама решаешь! Может, позволишь мужу хоть раз позаботиться о тебе? Или будешь позорить меня дальше?!

— Это забота? — я упёрлась ладонями ему в грудь. — Расставить везде охрану — этого достаточно.

— Недостаточно. — Он накрыл мои ладони своими. — Я хочу большего.

— Чего?.. — в меня ударил дух змия-искусителя всего мужского пола — хмеля. — Вы пьяны, муж мой, я не желаю спать с вами. До весны!

— Что-то мне подсказывает, что весной тебя не будет, Мэриэн. Ты лгунья! Думала, что, если вот так протянешь время, я отпущу — не догадаюсь, что задумала?! Ты наивна. Слишком. — на моё горло легла его рука, дышать стало трудно, хоть Магнус и не прилагал усилий, чтобы придушить меня. — Мы обоснуем наш брак сегодня. Консумации быть, жена моя.

— Нет!.. — прохрипела я.

— Можешь сопротивляться сколько пожелаешь, мне нравятся строптивые девицы.

Мгновение. Я не сразу осознала, что треск где-то рядом — это расходится шов моего рукава. Одним движением Магнус оголил моё плечо. Полностью. Моя грудь неприлично высоко вздымалась, а его жадный взгляд смотрел не на меня. Магнус медленно прошёлся по изгибам, будто и не спал никогда с портовыми девками. Животный страх обуял меня так, что я не смогла пошевелиться, сидя на месте, как загнанная лань.

Задохнуться от возмущения, закричать — всё забыла вмиг. Даже позвать на помощь стражу. Стражу?! А что они сделают, когда увидят герцога, прелюбодействующего с супругой? Благословят на крепкий и долгий брак.

«Всё повторится, как тогда. Болезненно и без сантиментов…»

Магнус припал к моей шее жадным до боли поцелуем, оставляющим отчётливый след порочной страсти. Собственник!

— Милорд… Герцог… Магнус... не надо!..

— Замолчи, женщина, — прорычал он, не отрываясь от страстных поцелуев, буквально сжигающих мою нежную кожу насквозь. — Ты моя жена. Моя. Мне претит, как эти старые псы смотрели на тебя весь вечер! Их сальные взгляды пожирали тебя у меня на глазах. А моя благоверная этого не видит. Но сегодня мы поправим ситуацию, Мэриэн. И пусть всё свершится в чужом доме — мне уже плевать.

Он сминал испорченное платье, задирая полы юбок вверх, а я с болью осознавала, что его пальцы впиваются в мои бёдра, притягивая к себе слишком крепко — не вырваться. А самое страшное — тело желало его прикосновений, желало Магнуса, как иссохшая от засухи земля. Я откликалась помимо воли — соски затвердели от холода и желания, внизу разлился неутолимый жар похоти. Я ненавидела себя за это.

— Ты хочешь, — прошептал он, отрываясь от моей шеи и глядя мне прямо в глаза. Это был не вопрос — он знал. Его руки владели мной, ощущая, как меж бёдер всё наполняется бесстыдным желанием. А цветок дал первую каплю нектара для шершня. — Я чувствую. Ты вся горишь. — его шёпот сводил с ума.

— Это ненависть к вам и себе...

— Ошибаешься. Это страсть, Мэриэн. А то, что ты говоришь — убеждаешь себя. Знай: ненависть и страсть — родные сёстры. — Он провёл ладонью по моему животу, ниже, ещё ниже, туда, куда я не смела опустить взгляд. Потому что знала — я проиграла сама себе в этом бою, обречённом на поражение заведомо. — Я покажу тебе разницу.

Когда Магнус произнёс это, я вцепилась в его плечи, не зная, хочу ли оттолкнуть или притянуть ближе. Сама.

Он нависал надо мной — тяжёлый, горячий, пахнущий элем и терпким мужским потом. Его пальцы скользнули туда, где уже было влажно от желания, и я застонала — первый раз по своей воле.

— Вот так, — выдохнул он. — Не молчи. Я хочу слышать тебя, Мэриэн...