Я чуть ошиблась в расчётах, обнадёжив Катарину — Рэйнар очнулся в ночь с третьего на четвёртый день. А в это время прибывшие гости из всех домов, что мы должны были объехать, поглядывали на поселение, словно примеряя на себя добротный соболиный плащ. Ходили коршунами. Падальщики! Благо, никто из них под взглядами воинов герцога Торна не решился высказать претензию на то, чтобы занять место лэрда, став регентом малолетнего сына Рэйнaра, Рюнно.

Один, правда, открыл было рот на обедне. Но так ничего и не высказав, захлопнул варежку под суровым взглядом Магнуса.

И всё это время, не считая приёма пищи, я сидела у постели больного. Когда Рэйнар наконец открыл глаза, придя в себя от отпустившей лихорадки, счастью Катарины не было предела.

Она с плачем бросилась на шею тяжело раненого мужа. Забыв обо всём.

— Где я? — прошептал он, оглядываясь и не понимая, что происходит.

— Дома, — ответила я. — Вы у себя в спальне, лэрд Рэйнар.

Он посмотрел на меня долгим взглядом.

— Вы...

— Леди Торн. Но не стоит сейчас об этом. Отдыхайте. — встав, я обратилась к Катарине: — Я покину вас и сообщу герцогу о том, что лэрд Рэйнар очнулся.

Но, выйдя из покоев лэрда, мне не пришлось долго искать Магнуса. Он стоял в полумраке, ожидая меня.

— Полагаю, мой друг поборол смерть.

— Да, милорд. — я присела в реверансе.

— Перестань! Мы тут одни. Не до сантиментов. — отмахнулся он, будто мы давно были близки.

— Что ж, мне легче от того.

— Спасибо, — внезапно выдохнул он. — Я уж думал — потеряю друга.

— Это признание моей небесполезности?

Магнус тут же нахмурился.

— Женщина, ты можешь просить для себя парчу лучших модных домов. Украшения, дорогие продукты, что не достать на Севере. Но одно я тебе дать не могу. И даже не произноси это слово! Мой ответ останется неизменен.

«Странно, но я об этой просьбе как-то даже сама не подумала. А он… боялся, что я опять попрошу развода»?!

— Муж мой, не благодарите за грязную работу, ту, в которую я не должна была ввязываться. — сказала я. — От меня практически ничего не зависело, как видите, лэрд справился сам. Он оказался жаден до жизни и желал защитить семью. Не будь Рэйнaра сегодня ночью — началась бы смута, я права?

Рот у Магнуса превратился в тонкую нить.

«Он злится»?

— Идём. Нас ждёт пир. — произнёс он через мгновение.

— Пир? С чего бы?

— А то как же. Сегодня благословенный день, лэрд пришёл в себя, и прибывшие коршуны узнают об этом из первых уст. — он наклонился и прошептал:

— Твоих, жена моя. Ведь именно ты вытащила Рэйнaра с того света у лодочника.

«За что мне такая честь»?!

* * *

После того ужина, где я дрожащим голосом «глаголила» о чудесном выздоровлении Рэйнaра, клан Волков был настолько рад, что празднование растянули. И было решено устроить пир в честь возвращения Рэйнaра на законное место лэрда через седьмицу.

Люди, и местные, и заезжие, гуляли — столы ломились от яств, мужчины в медовом угаре горланили песни, женщины танцевали и визжали от радости. Всё это напоминало мне деревенские гуляния. Ту простоту, которую в богатых домах сложно увидеть — там живут снобы в общей массе. А тут — настоящие люди.

На пиру стало так душно, что мне пришлось отлучиться, выйдя в галерею с портретами. Довольно любопытно ходить, рассматривая, сколь разные Волки населяли эту часть нагорья.

В конце концов я нашла, куда притулиться, отдышалась. Небольшое оконце с затейливым узором из цветного стекла — герб дома. А за ним шумел ветер, просачиваясь сквозь щель в раме.

«Там я кажусь немного не в своей тарелке»…

— Леди Торн! — за спиной раздался уже знакомый голос, полный сил. То был Рэйнар. Опираясь на трость, он спешил ко мне. — Вы сегодня не танцуете?

— Лэрд, не думаю, что у меня получается так же изящно, как у местных дам. Даже Катарина, будучи на сносях, танцует легче, чем я на своём первом балу. Танец — это состояние души. — улыбнулась я.

— А я наслышан о том, что южанки танцуют чуть ли не с пелёнок.

— Танцы Юга и Севера очень различаются. Наши, я бы сказала… слишком формальны. Ваши — свободны и веселы.

«А во дворце — сплошь восковые статуи в бальных залах».

Рэйнар улыбнулся, но болезненный вид ещё долго не сойдёт с лица. Лекарь сказал, что после таких увечий Рэйнaру восстанавливаться долгие месяцы. До весны бы прийти в себя. А имбирно-медовый эль да домашний сидр и вовсе пить запретил, пересадив господина на укрепляющие здоровье настои.

— Тогда, думаю, на праздновании конца зимы я смогу станцевать танец с моей спасительницей?

Я хотела отказаться, но по взгляду поняла — лэрд Рэйнар, как и Магнус, не терпит отказа. И стоило подумать — шаги с другой стороны. Боковым зрением успела увидеть знакомый плащ с меховой оторочкой. Магнус.

— Думаю, да, но при одном условии, лэрд.

— Каком?

— Ваша жена будет не против этой вопиющей наглости, и вы к этому времени не будете опираться на трость.

— Это два условия, жена моя.

— Все женщины — хитрые лисицы, мне ли не знать, герцог. Я женат уже пять лет на одной из этих бестий. Вам же предстоит познать все радости и тяготы этого бремени — быть мужем для женщины.

«Быть… Сложно не согласиться».

Когда пир подходил к концу, я заметила, как Магнус переговаривается с кем-то. Свет упал на лицо собеседника, но я его не знала. Зато вид моего мужа при каждом его слове становился чернее, чем ночное небо за окном. Ни один факел не осветит его.

В этот момент ко мне подошла Катарина.

— Леди Торн, — сказала она тихо. — Я должна вам кое-что сказать.

— Что?

— Вчера пришёл гонец. Из Торнхауса. Он передал весть для герцога, но я случайно услышала. Речь шла о некой леди Вивьен Блэйк. Не та ли это леди, чей отец заведует тайной канцелярией?

Даже тут, в глуши, были наслышаны о роде Блэйк. И говорили с неким придыханием, смахивающим где-то на благоговение перед тем, кого и боятся, и уважают в кулуарах власти.

Я лишь кивнула, не смогла произнести пресловутое «да». В горле стало сухо.

«О чём Магнус говорит? Как убрать меня?» — пробежала шальная мысль. — «Ведь он отправил Вивьен из Торнхауса. Намеренно ли»?

Наконец мой голос прорезался, и я сама его не узнала. Хриплый, как у старухи:

— Что же о ней говорили?

— Леди Блэйк покинула гостиницу «ненадолго», как я слышала. Ей пришло письмо из родового поместья Блэйков. Гонцу передали, что леди была весьма разочарована нахваленным радушным приёмом Торнов. — Катарина трещала так, как будто новости из столичной жизни и вовсе не доходили до глубинки. А тут такая основа для досужих сплетен. — Леди Торн… — замялась она.

— Да, Катарина?

— Позвольте поинтересоваться, правда ли, что вы вынудили герцога переселить юную леди Блэйк в более… скромные условия, унижающие достоинство незамужней леди.

«Так вот, что за сплетни обо мне распускают эти двое?! Подлец! А так высокопарно говорит со мной»!

* * *

А где-то вдалеке, за стенами Торнхауса, в гостином дворе Вивьен строила свои планы, ожидая человека своего отца, что принесёт весточку.