Я почти не спала, просидев всю ночь у бурлящего котла. Следила, чтобы отвар не выкипел полностью и не превратился в налипшие на стенки вонючие огарки.

Да и заснуть после того, что испытала в те минуты — сложно.

До сих пор чудится, что его руки сминают полы моего платья, задирая выше икр. Медленно. В тот миг я забыла про холод, разучилась дышать, позволяя терзать себя поцелуем. Магнус вторгался языком постепенно, нежность с его стороны начала сменяться жестокостью. Нёбо жгло, я прогорала изнутри, как тлеющий уголь. Пар от его дыхания прорывался в самое нутро. Сердце заходилось. Было страшно от того, что он творит со мной. А ещё страшнее — если вдруг прекратит.

Помню, как вздрогнула от касания его руки там. Саднящее чувство в самом низу от того, что тело желает, а разум отвергает. Его пальцы завязли во мне, как муха в цветке-мухоловке, что сомкнула свои челюсти. А «меч» стал именно того размера, что я помню, от которого я кричала в ночь прибытия в Торнхаус. Я поддалась страсти, обезумев от ласк подлеца, и еле разбирала, что он говорит…

«Тогда-то я и заплакала, уткнувшись в плечо этого зверюги. Позор».

Позади меня тихо скрипнула дверь. Катарина принесла чистую ткань, как я и просила ранее. Посмотрев на неё, я не сказала ни слова. Она говорила, что пошлёт мне служанку, а сама останется с мужем. Но, по всей видимости, не смогла долго находиться рядом — слишком тяжело. Видеть, как кто-то угасает, а ты бессилен что-либо изменить. Молитвы? Хорошая замена просто надежде, но дело — лучше.

Плакала она долго. Вон борозды красные на щеках.

— Я принесла чистые ткани, — произнесла Катарина потрескавшимися губами.

— Леди, вы же рукодельница, по всей видимости? — заговорила я на отвлечённую для нас обеих тему.

— Как вы догадались, что я люблю это дело?..

— Не думаю, что столь изысканный узор по воротнику, да ещё шёлковыми нитями вы доверите вышить служанке. Будьте так добры, разделите ткани на повязочные отрезы. Одну треть из них надо будет пропитать в разведённом растворе. Другая пойдёт для щедрой жмени лечебной мази на раны.

* * *

Магнус стоял в дверях хозяйской спальни, опираясь о косяк и скрестив руки на груди, следил за мной. За каждым движением. Будто я способна намеренно навредить дышащему на ладан.

Ощущать тяжёлый взгляд мужчины, который не так давно трогал тебя в недопустимых местах — страшно. А ещё… это постыдное чувство похоти возвращается в самый неподходящий момент. Кричать хочется: только не у кровати больного, милорд!

«Затылок прожигает»…

Всё помню. В мельчайших подробностях. Магнус, ну какое же ты… животное похотливое!

Снег. Горячее дыхание на щеках. Поцелуй — жадный, требовательный, от которого у меня дрожат ноги. До сих пор — холод ни при чём. И после всего — непростительная пустота в душе. Он отстранился первым.

«Достаточно, — сказал он хрипло. — Иначе я за себя не ручаюсь».

Поднявшись, Магнус отряхнулся, стряхнув снег с рук, затем натянул перчатки и подал мне руку, помог встать.

«Трава»? — спросил он, будто ничего не случилось.

«Цела». — ответила я, всё ещё дрожа.

Кивнув, он развернулся и пошёл вниз по склону, не оборачиваясь. Туда, где стоял привязанный к деревцу жеребец.

Я не понимала.

«Он мог взять меня, но не сделал этого. Почему»?

— Леди Торн, — голос лекаря вернул меня в реальность. — Принести ещё мази на раны?

— Да, раны довольно глубоки…

Рэйнар в то время был в беспамятстве, метаясь по кровати и бормоча что-то бессвязное, еле слышно. Дыхание то и дело срывалось на хрип. Такой, что мне казалось — он последний. В эти мгновения по моей спине пробегал холодок. Тот же страх, то же безумие, которое я испытала…

«Дежавю».

Я откинула старую повязку — рана выглядела лучше из-за постоянных примочек, что делали до меня лекарь и прислуга, но гной всё ещё сочился. Рано зашивать.

— Держите его, — прошептала я, отводя взгляд на мгновение. Меня тошнило от столь ужасного зрелища и от того, что я вижу чужой мужской торс. Щёки стыдливо вспыхнули.

Двое слуг-мужчин взяли Рэйнaра за плечи, приподняв. А я, промокнув тряпицу в отваре, начала промывать рану. Тщательно и не торопясь. Каждый сантиметр должен быть идеально вычищен от этого смрада.

Хозяин дома закричал дурниной. Катарина, стоящая в нескольких шагах от кровати, зажала рот ладонью, чтобы не заплакать в унисон. Магнус вышел к нам, встав подле меня. Буквально в спину дышит! Я чувствовала его дыхание и от этого задрожала.

«Наверняка заметил».

— Терпите, — прошептала я Рэйнару, хотя понимала, что он не в себе. — Терпите, гной выйдет — жить будете.

Не один час заняло вычистить раны одну за другой и, наконец, наложить швы. Мои пальцы уже онемели, я не чувствовала, как ими двигаю. Только напевала мысленно, чтобы не уснуть над раненым:

«Стежок за стежком. Раз, два»…

В конце концов всё было сделано, и я, обернув последнюю повязку на груди больного, чуть не рухнула рядом с постелью лэрда Рейнара. Сверху повязку пропитали мёдом. Он поможет быстрому заживлению. Мне всегда помогал.

— Теперь только ждать, — сказала я, шатаясь. — Если лихорадка спадёт к вечеру следующего дня — всё обошлось.

— Спасибо… — у Катарины, как и у меня, лица не было.

Я кивнула и отошла к стене. Ноги подкашивались. Но в этот момент я ощутила ладонь Магнуса у себя на талии.

— Позвольте откланяться, леди Катарина, — сказал он тихо. — Как видите, и вы, и моя супруга за эту ночь устали. Вам бы тоже не мешало выспаться. Дитя требует отдыха, а мои воины всё держат под контролем. Никто не посмеет претендовать на место Рэйнaра, пока мы ничего не знаем.

— Но гости прибывают... — прошептала хозяйка, сидя подле мужа.

— Это не важно. Пока герцог Севера во главе стола — ничего не произойдёт.