В предгорье мы добрались на одной лошади. Магнус, не стесняясь, прижимал меня к себе, а я молила всех богов о том, чтобы меня не передёрнуло от неприятия этой близости. В последнее время её уж очень много. Его «порывы» быть защитником, выказывать власть над супругой — пугали больше, чем холодное лезвие, коснувшееся моей шеи.

«Уж лучше б казнил, чем чувствовать игру мышц твоей груди»!

Боже! Я ведь прекрасно помню каждый сантиметр его тела — немудрено. Он мой муж. И довольно страстен в постели. А ещё груб. Был в первый раз, не заботясь о моих чувствах — лишил достоинства. Да так, что на белой простыне, которую после вывесили на обозрение двора Торнхауса, красовалось огромное запёкшееся пятно моей девственности.

Почуяв, что я о чём-то задумалась, Магнус положил руку туда, где не должен был касаться вовсе — на низ живота.

«Скотина! Только посмей лишить меня гордости здесь»!

Снег скрипел под копытами его громадного вороного жеребца. Спина под двумя всадниками точно не прогнётся у такого гиганта. Но всё же вскоре я пожалела, что не накинула плащ потеплее. А поехала в том, что была — парадном. Он не был предназначен для долгих прогулок в горах. Так что инстинктивно сама прижалась к торсу Магнуса.

Назад возвращаться ни с чем — равно подвести надежды почти вдовы. Катарина и так безутешно рыдает подле мужа, смотря, как раны забирают его на ту сторону. А вороны… Они уже слетаются, услышав «церемониальный рог».

— Тут пойдём своими двоими. Склон крутой, лошадь ноги сломает на раз-два, — произнёс Магнус и, спешившись, протянул мне руку.

«Только потому, что слишком высоко»…

Спрыгнув, я чуть не упала ему на грудь — за столь непродолжительное время ноги всё же успели онеметь. Казалось, ещё немного — и я перестану чувствовать землю. Настолько ватным было моё тело.

— Хотела в горы — вот тебе горы, — бросил он, смотря поверх меня куда-то вдаль.

— Это стоит того. Главное — спасти человека.

Он отстранился, по взгляду сразу виден скепсис. Магнус не верил ни в то, что его лучший друг выживет, ни в животворящие примочки. Он ненавидел лекарей — это знали все. Герцог слишком рано взошёл на своё место. Говаривали, Магнусу тогда только-только исполнилось восемнадцать лет, как его родителей не стало. Карету снесло лавиной с горной тропы. Их нашли, но то были переломанные люди. И шансов никто не давал.

Такие слухи я впервые услышала при дворе, на балу дебютанток. Но ещё не знала, с кем меня свяжет жизнь.

— Знаешь, никогда бы не подумал, что женился на проблемной леди, — произнёс Магнус внезапно, отойдя на пару шагов и рассматривая меня с какой-то томной задумчивостью.

— У… у меня много нераскрытых талантов, — заикаясь, произнесла я то, что первое пришло на ум.

— Таланты — одно. Дело совсем другое. Я посмотрю, как ты вылечишь Рэйнара. Но если ты лгала, не стыдясь…

— То что?

— Наказание неминуемо.

— Какое наказание?

— А это уж не тебе решать, а совету во главе со мной. Надеюсь, Мэриэн, ты не против. Я не из тех, кто терпит лживые обещания. Особенно когда это касается жизни человека.

«Где была твоя хвалёная справедливость, когда мне сносили голову с плеч»?!

— Будь по-вашему, муж мой.

— Идём за твоей чёртовой травой. Я надеюсь вернуться до заката. Пока не поздно, — пробурчал Магнус, хватая небольшую корзину и бурдюк. Сомневаюсь, что там вода, утоляющая жажду путников.

* * *

— Выше! — прикрикнула я, когда Магнус держал меня буквально на вытянутых руках, а я, не обращая внимания на околевшие пальцы, разгребала снежную шапку, чтобы добраться до очередного корешка, который вмёрз в землю, что была не хуже камня.

— А я предлагал, — сжимая мою талию, прорычал он. Хоть я и весила немного, но держать даже Дюймовочку на руках больше пары минут — те ещё муки.

— Я не сяду вам на плечи, милорд! — испуганно запротестовала я. — Достала! — я выдрала с корнем последний корешок. К моему счастью, он оказался жирненький.

— Время к закату. Долго ещё копаться будешь? Вся измазалась в…

Но Магнус не успел договорить свою «разочарованную» тираду. Я неловко повернулась, от чего наше хрупкое равновесие дало сбой, и мы вдвоём полетели вниз. Я — с криком, он же не произнёс ни звука. Снег буквально охватил наши тела, заматывая в покрывало холода.

Снежная круговерть. Тут кричать не успеваешь, задыхаясь от страха. А там, куда мы забрались — лететь вниз очень долго. И самое ужасное — под слоем снега можно напороться на острые камни. Но…

Магнус будто не давал мне их почувствовать, принимая удар на свой «горб».

Мы скатились, обнимая друг друга, как два камня с горы. Снег попал даже в рот, в нос и прилип к ресницам, затуманив взгляд. Мелкие ветви оцарапали щёки.

Непонятно: где верх, а где низ…

И тут глухой удар. Тишина… Всё остановилось, но я так и не почувствовала снег под своей спиной. Отерев лицо, поняла — лежу на Магнусе, а его руки… крепко сжимают меня за талию, взяв в кольцо.

Мы оба тяжело дышали, ледяной воздух резал лёгкие.

— Живая? — прохрипел он.

— Кажется... да.

— Дура, — выдохнул он. — Сказал же — давай я залезу на край скалы и вырву сколько надо. Собирательница…

— Вы не знали, как выглядит растение...

— Узнал, как только ты ткнула пальцем чуть ли не в небо…

Мы всё ещё лежали в сугробе. Так неловко… Его лицо почти касалось моего, и казалось, что это расстояние вот-вот исчезнет. Его дыхание обжигало мои щёки.

Тепло его тела… Меня разморило вмиг от такой близости. Но быстро пришло осознание того, что мы хотим разного. Я — спать, а Магнус… Там внизу — твёрдая пика. Он явно желал меня. Прямо сейчас. Взять и не отпускать, пока из моего горла не вырвется первый крик сквозь слёзы. А после — стоны, тешащие мужское самолюбие.

«Он меня»...

— Мэриэн, — его голос стал хриплым.

— Что?

— Не двигайся.

— Х-хорошо…

Мы пролежали в сугробе, словно две каменные статуи. Но жар его желания не утихал. В конце концов я почувствовала, как его рука медленно скользнула вниз, и ладонь легла на бедро.

— Нет! Не надо! Ммм…

Он овладел мной, жадно впившись поцелуем.