Карета остановилась так резко, что я чуть не влетела головой в стенку.

— Приехали, — голос Магнуса прозвучал где-то над ухом.

Я заморгала, наскоро пытаясь прогнать истому, в которую провалилась с головой. Оказывается, я всё-таки задремала, привалившись к его плечу.

«Боги, только не это! Надеюсь, ничего, кроме сна, между нами не было?..»

Выпрямившись, я аккуратно поправила складки верхней юбки. Магнус же наблюдал за мной с непроницаемым выражением лица, но в уголках губ пряталась усмешка. И «кхм» сквозь кулак — прикрытие, чтобы я меньше возмущалась тому, что он издевается, чуть ли не смеясь в голос.

— Выспались, герцогиня Торн?

— Я не спала.

— Конечно, конечно. Так и было…

Магнус вышел первым и сразу же подал мне руку. У парадного входа выстроились люди — то было семейство Мердоков из клана Медведей. Так они называли себя. На севере вообще было принято присваивать имя животного кланам под протекцией герцога. И все, кто принадлежал к клану Медведей, носили одну и ту же фамилию, обозначающую принадлежность к своему лэрду.

Иерархия посильнее южной.

При приближении в воздухе пахнуло мокрой овечьей шерстью и кислинкой яблочного сидра, исходящей от бородатого рыжеволосого хозяина, который, впрочем, как я помнила, отдал бразды правления жене.

У каменных ступеней стояло семейство Мердоков, а чуть дальше начинались местные постройки: приземистые дома и скотный двор. За ним — загоны, откуда доносилось хрюканье одомашненной скотины и мерное кудахтанье из курятника поодаль. Все крыши сплошь покрыты густыми зарослями мха.

Старшие из Мердоков все как один — коренастые, широкоплечие, с лицами, обветренными до покраснения и сеточкой морщин вокруг глаз. Они изучали меня, как диковинный экспонат, умеющий шевелить руками и ногами.

— Герцог Торн! — раздался зычный голос. То был круглолицый хозяин с густой рыжей бородой до самой груди. — Рады приветствовать вас… и новую леди Торнхауса.

Вперёд также вышла женщина худощавого телосложения, выше своего супруга почти на две головы. Пара выглядела на первый взгляд комично, но доказывала крепость отношений потомством — такими же рыжими, как отец, отпрысками. Их было по меньшей мере четверо. Да половина клана были рыжие, как огонь из печи — и не поймёшь, кто чей сын или дочь.

По лицу женщины читалось: ну, показывай, кого привёз, герцог.

С ними у Магнуса были самые тесные отношения. Страшно представить, что дальше. Лучше не думать вовсе.

Женщина лет сорока подошла к нам вплотную, муж не отставал, семеня, как гусак. Походка её была плавной, в тёмно-каштановых волосах — первые нити седины. Причёска — строго убранный тугой пучок. Только двум прядям по бокам было дозволено жить, развиваясь на северном ветру. Глаза — холодные. Серый лёд зимнего озера.

— Леди Берта. — Магнус, наклонившись, поцеловал протянутую ему руку. — Рад видеть вас в здравии.

В прошлой жизни между нами пробежала кошка с первой встречи на съезде северных лэрдов в Торнхаусе. Мы возненавидели друг друга. Люто. Тогда леди Берта окрестила меня «южной выдрой с тонким мехом», а я в ответ выдала, что та походит на вмёрзшую в лёд рыбу без шансов проснуться по весне.

До сих пор стыд пробирает.

Ещё и добавила, что она — старая вредная карга, которой лучше дома сидеть да в башне от мужа прятаться. И вишенка на десерте — старческий душок. Тухлятина.

Вот так она меня задела лишь раз, а я наговорила с короб отвратительных вещей. Прилюдно. Чем немало разозлила Магнуса. Тогда впервые за весь наш брак он дал мне пощёчину.

В этой жизни буду умнее — придержу язык.

— Здравия вам, — буркнула Берта, но глаза потеплели при взгляде на Магнуса. — А это, стало быть, та самая… суженная нашим королём.

Леди Берта посмотрела на меня в упор. Оценивающе. С ног до головы — как племенную кобылу на торге.

В этот раз я выдержала её взгляд. Не отвела глаз ни на мгновение. Но и не набычилась, как раньше. Намеренно излучая спокойствие — так, что сама Берта не выдержала, отвела взгляд и, откашлявшись, сказала:

— Мы ожидали вас завтра. Что же вас так поторопило?

— Непредвиденные обстоятельства. Решил ускорить обоз, — сухо ответил муж.

— Леди Берта, — я присела в реверансе ровно настолько, чтобы выказать уважение, но не подобострастие. — Герцог Торн много о вас рассказывал.

— Неужели? — хмыкнула она. — И что же?

— Что вы вместе с супругом держите клан железной рукой. И что без вашего совета на Севере ничего не делается.

Берта прищурилась.

— А девицу взяли речистую, Магнус. Не то что наши молчаливые.

— На Юге принято уметь говорить речи, приятные слуху, — спокойно ответила я. — Но я умею и молчать, когда необходимо.

Берта расплылась в улыбке — уже без прежней враждебности.

— Хорошую жену выбрал вам правитель, герцог. Красивая, льстивая ушам вассалов. Посмотрим, что внутри, из какого теста слеплена.

— Затем и приехали, — кивнул Магнус.

Берта развернулась и пошла обратно, даже не пригласив нас. Мы молча последовали за семейством. Здесь это значило: «Милости просим. Мой дом — ваш дом».

Поселение оказалось больше, чем казалось сначала. За низкими домами открылась площадь с длинным домом — залом для собраний. Рядом суетились люди: таскали мешки, перекрикивались, ругались.

— Что случилось? — спросил Магнус.

— Крыша в зернохранилище прохудилась. Снег растаял, зерно мокнет. Если не просушим за два дня — останемся без запасов на зиму.

Сказано буднично. А по факту — голод.

Магнус нахмурился.

— Людей дать могу, но не больше шестерых. Сколько времени на починку?

— Куда их девать? У нас места мало. В сарае спать — не по чину. Сушить зерно надо, а не таскать.

«В прошлой жизни было то же самое…»

Тогда я прошла мимо. Жена — украшение дома. Какое мне дело до зерна? И заработала репутацию бесчувственной стервы.

— Леди, — сказала я, — можно мне посмотреть?

Берта уставилась с подозрением.

— Зачем?

— Я выросла в портовом городе. У нас склады текли постоянно. Есть способы быстро просушить.

— Ты что, строитель?

— Прежде всего — я дочь купца. Торговля — наше всё. Если товар портится — мы разоряемся.

Берта смотрела на меня недолго. Затем кивнула в сторону амбара:

— Пойдём. Покажешь, чего стоят знания торговца и его отпрыска.