Не только пациенты, но и психотерапевты склонны отвергать факты. Давным-давно мой замечательный коллега Моррис Парло из Вашингтонской школы психиатрии говорил, что у него аллергия, но не на пыльцу, а на неуместную эмпатию. Предположим, мужчина описывает телефонный разговор и говорит, что не слушал свою жену, а потом стал высмеивать ее и называть дурочкой, после чего она в сердцах бросила трубку. Мужчина приходит в ярость оттого, что она бросила трубку, а психотерапевт говорит: «Должно быть, вам было тяжело». Моррис называл подобную реакцию «психосиропией» и считал ее разновидностью псевдоэмпатии.

В задачи психотерапевта и друга входит сопереживание, но только если это не сопереживание деструктивному поведению. Если психотерапевт поддерживает мужчину, унижающего жену, он тем самым вступаем с ним в сговор и помогает навредить супружеским отношениям. Этот человек не поймет, что отвергает жену и что она повесила трубку по его вине. Псевдоэмпатия к защитным механизмам поощряет саморазрушение. Не нужно сопереживать мужчине, разрушающему свой брак.

Такие люди часто принимают за эмпатию согласие с позицией жертвы, но, поддерживая человека в его жертвенной роли, мы лишь усугубляем его страдания. Неравнодушный друг или психотерапевт будет честен, даже если это разозлит другого человека. Впоследствии он поймет, что это и есть истинная поддержка и настоящий друг не станет поддерживать самосаботаж.

В ответ на честность люди в позиции жертвы часто говорят: «Ты меня не слышишь!» И вот что можно на это ответить: «Нет, я слышу тебя, а ты хочешь, чтобы я слышал твою ложь. Игнорируя свое равнодушное и издевательское отношение к жене, ты лжешь себе. Если бы я слушал твою ложь, я не смог бы услышать твое истинное “я”. Это было бы предательством. Я знаю, как это больно, и не стал бы говорить тебе об этом, если бы не знал, что ты сможешь это вынести». Важно разговаривать не с ложью, а с человеком, который скрывается под ней.

Говоря правду, мы освобождаем человека от лжи. Если мы сочувствуем его лжи, он остается в ее ловушке. Когда я объяснил своему пациенту-бизнесмену, что он разрушает свой брак, он разозлился на меня и заявил:

— Вы на меня нападаете!

— Неправда. Я описываю ваше поведение. Подумайте: это я нападаю на вас или вы своими обвинениями и равнодушием к жене нападаете на себя и свой брак?

— Я думал, вы должны меня поддерживать, но вы этого не делаете.

— По-вашему, кого я должен поддерживать: вас или деструктивную привычку, разрушающую ваши отношения? Если я вижу, что вы сами себе вредите, разрешите ли вы указать вам на это или я должен молча смотреть, как вы уничтожаете свой брак?

В ответ на это клиент пригрозил бросить психотерапию, если я не прекращу свои «нападки»:

— Если вы продолжите об этом говорить, я уйду!

— Ладно. Не хотите слышать правду — уходите, я не могу вам помешать. Мало того, если я говорю неправду, вы должны уйти. Но если все, что я сказал, — правда, она останется таковой, уйдете вы или нет, потому что правда всегда с нами и от нее нельзя «уйти». Я мог бы солгать вам, как другие, но вы действительно хотите таких отношений со своим психотерапевтом? Зачем лишать себя исцеления, к которому вы так стремитесь?

Каждый человек в глубине души жаждет честности, даже если просит ему солгать. «Психосиропия» приправляет ложь псевдоэмпатией, а психотерапия приоткрывает то, что скрывает ложь. Знание — пища для души[14], а ложь — яд. В терапии или в общении с близкими родственниками ложь никому не помогает, даже если щедро сдобрить ее сиропом. Правда из чужих уст напоминает об истинном «я», которое мы забыли, но жаждем снова обрести.