Но отрицание довольно бесполезно. Можно сколько угодно отрицать происходящее, но ничего не изменится. Почему? Потому что отрицание — это мысль. Способна ли мысль заменить реальность и заставить факты исчезнуть? Иногда людям кажется, что это возможно, и они пробуют, особенно если речь идет о ситуации наподобие описанной далее, где муж использовал свою жену.

Моя пациентка злилась на мужа, поскольку он перестал давать ей деньги и не носил обручальное кольцо. Она призналась, что хочет снова поднять тему денег, хотя говорила с ним об этом много раз и ничего не менялось.

— Понимаю. То есть вы считаете, что безнадежно снова поднимать с ним тему денег?

— Да я просто поверить не могу, что он живет за мой счет!

— Что ж, бывает. Необязательно верить во что-то, чтобы это существовало.

— Не понимаю.

— Не понимаете, что реально, а что нет?

— Я продолжаю надеяться, что он изменится.

— То есть продолжаете надеяться, что изменится реальность.

— Разве он не обязан обеспечивать детей?

— То есть вы считаете, что он обязан быть таким, каким вы хотите его видеть?

— Было бы неплохо!

— Ну да. Жаль, что это не так. Тут есть два варианта: злиться, что чего-то нет, или пойти другим путем. Если вы откажетесь идти прежним путем, это не значит, что вы предали себя или жизнь. Вы просто пойдете другим путем.

— Понимаю. Я должна взглянуть в глаза реальности.

Надежда, что реальное станет нереальным, зовется отрицанием. Жизнь рушит иллюзии и показывает, что противиться фактам бесполезно. Моя пациентка не была безнадежной, как и ее муж. Но она безнадежно заблуждалась. Не нужно отказываться от человека или от себя; нужно лишь отказаться от безнадежной фантазии. Это положит конец страданиям. Моя пациентка должна была перестать ждать, когда же ее муж превратится в мужа из ее воображения, — лишь тогда она перестала бы страдать.

Мы надеемся, что жизнь сложится в соответствии с нашим сценарием, и злимся, когда этого не происходит. Нас ждет болезненное осознание: жизнь течет по собственному сценарию. Смирившись, что наши желания — не что иное, как фантазия, мы достигаем «оптимальной безнадежности»: осознаем, что бесполезно ждать, пока истинное станет ложным.

Отвергая воображаемые дары иллюзий, мы открываемся истинным дарам жизни. Философ Эрнст Блох говорил, что подлинная надежда возникает, когда мы обретаем то, что всегда стремилось нам открыться[12]. Поворачиваясь лицом к реальности, мы можем надеяться на реально возможное. В этот момент расширяются его границы. Однако не надежда этому причина. Надежда лишь приоткрывает обширный мир за пределами наших фантазий: внутреннее пространство, о котором мы забыли.

Психотерапевт помогает увидеть ложь, внушающую ошибочное убеждение, что надежды нет. В процессе психотерапии мы учимся видеть реальность, стремиться к ней и возвращать себе надежду. Сходя с пути отрицания, мы ступаем на путь реальных возможностей. Чтобы обрести реальную надежду, мы должны отказаться от безнадежных фантазий.