Среди множества бесчисленных вещей между небом и землей именно человек — самое ценное. То, почему человек столь ценим, — это благодаря соблюдению им пяти принципов. По этой причине Мэн-цзы сказал: «Между отцом и сыном наблюдается родственная близость; между правителем и подданным соблюдается справедливость; между мужем и женой соблюдается различие; между старшим и младшим соблюдается порядок; между товарищами и друзьями соблюдается доверие».
Настало время обратиться к мифам об основателях Трех государств в порядке «официального» хронологического появления этих государств согласно историческим записям. В период IV–VI веков на Корейский полуостров проникают буддизм, даосизм и конфуцианство, что, как мы увидим, находит свое отражение в сюжетах.
Начнем с южного государства Силла (57 г. до н. э. — 935 г.), затем будет государство или, скорее, союз племен Кая (легендарно — 42 г. до н. э. / 242–562 гг.). Миф о нем представлен в «Оставшихся сведениях о Трех государствах». Оба мифа имеют общие элементы, поэтому логично рассмотреть их по очереди.
Следом отправимся на северную часть Корейского полуострова и будем спускаться с севера на юг: от государства Когурё (37 г. до н. э. — 668 г.) до Пэкче (18 г. до н. э. — 660 г.). Эти два государства тоже связаны между собой. Конфуцианство проникает на Корейский полуостров в IV веке, в Силла — в V веке. Буддизм распространяется в Когурё и Пэкче также с IV века, в Силла — с VI века.
Картина VII века эпохи династии Тан, изображающая послов из трех корейских королевств: Пэкче, Когурё и Силла.
Taipei Palace Museum / Wikimedia Commons
В следующей главе мы поговорим об основателях Позднего Пэкче (900–935) и Позднего Когурё (901–918), коварных злодеях и хитрых политиках. Затем о Ван Гоне, основателе Корё (918–1392), «первом среди равных». И лишь после этого мы рассмотрим Тангуна — легендарного основателя первого корейского государства (Ко) Чосон (2333–108 гг. до н. э.). Я специально оставляю Тангуна напоследок, так как миф о нем впервые был записан в «Оставшихся сведениях о Трех государствах», то есть в XIII веке. Соответственно, если рассматривать его после остальных мифов, то можно будет заметить разницу в том, как строились ранние мифы о первопредках и более поздние.
В четвертой главе мы рассмотрим комплекс мифов, которые окружали Ли Сонге (1392–1897) — основателя государства Чосон. И если вы успели соскучиться по Майтрейе из мифов о сотворении мира, он обязательно нам еще встретится!
Но сейчас на очереди — чудесный малыш, который родился пусть не с золотой ложкой, но с золотым сиянием вокруг себя. И звали его…
Когда появился Хёккосе, на юго-востоке полуострова процветали шесть селений. Согласно «Оставшимся записям о Трех государствах», назывались они Янсан-чхон, Кохо-чхон, Тэсу-чхон, Чинджи-чхон, Кари-чхон и Коя-чхон. В каждом из селений управляли старейшины. Старейшиной Янсан-чхона был Альпхён, основатель рода Ли из Кымнян-пу. Первоначально он снизошел на пик Пхёам-пон. Старейшиной Кохо-чхона был Собольдори, основатель рода Чон из Сарян-пу. Он снизошел на гору Хёнсан. Старейшиной Тэсу-чхона был Ку, основатель рода Сон из Чомнян-пу. Он снизошел на гору Исан. Старейшиной Чинджи-чхона был Чибэкхо, основатель рода Чхве из части Понпхи-пу. Он снизошел на гору Хвасан. Старейшиной Кари-чхона был Читха, основатель рода Пэ из части Ханги-пу. Он снизошел на гору Мёнхваль-сан. Старейшиной Коя-чхона был Ходжин, основатель рода Соль из части Сыппи-пу. Он снизошел на гору Кымгансан. Впрочем, сейчас уже трудно доподлинно установить, как кого тогда звали.
Все шесть старейшин не могли договориться, кто из них главнее, потому что все спустились на горы с небес. Трудно соревноваться в избранности, когда отличается только место приземления. Собрались они и стали решать, где же отыскать подходящего человека, чтобы он мог основать государство и всеми править. И вдруг видят — один из старейшин или все сразу — удивительное явление: блеск молнии в лесу средь бела дня! Дальше — больше. В лесу том оказалась белая лошадь. Не единорог, но тоже расчудесное парнокопытное, которое стояло на коленях и кланялось. Ким Бусик даже уточняет, что не только кланялось, но и рыдало. Наверняка от умиления, потому что перед ней было здоровенное пурпурное — или синее — яйцо. Когда лошадь увидела озадаченных старейшин с детьми и селянами, она протяжно заржала и поднялась в небо. Старейшины сразу разобрались, что доставка та по их заказу, и яйцо решили аккуратненько разбить. Оказался там мальчик, прекрасный лицом и манерами.
Старейшины омыли мальчика в источнике Тончхон, и стал он еще прекраснее. От тела его исходило сияние, и птицы и звери следовали за ним. Даже солнце и луна, казалось, стали ярче. Назвали поэтому его Хёккосе, или Пульгунэ, что означало «тот, кто, ярко блистая, правит миром». Мальчик, когда стал говорить, назвал себя косоганом, так этот титул за ним и закрепился. Всех потомков его так косоганами-правителями и звали.
Прекрасному Хёккосе, чье величие превосходит любую диснеевскую принцессу, требовалась достойная супруга. И как раз решил у колодца Арён разродиться петушиный дракон. Из бока его или из чрева родилась девочка, единственным недостатком которой был куриный клюв. Местные жители омыли ее в реке, и клюв отпал, поэтому реку назвали Пальчхон («река, где зашатался клюв»), а саму девочку взяла на воспитание неизвестная женщина. Назвали девочку Арён в честь колодца, где ее нашли.
Когда стало Хёккосе тринадцать лет, он взошел на престол и женился на Арён. Много позже Хёккосе дадут фамилию Пак по корейскому слову, обозначающему тыкву, которая напоминала то яйцо, из которого он явился на свет. Хёккосе правил государством шестьдесят один год, после чего вместе с супругой вознесся на небо. Спустя семь дней его останки упали на землю. Жители хотели собрать их вместе и похоронить, как подобает, но огромная змея мешала им, и части тела похоронили по отдельности. Отсюда и происходит название Орын — «пять захоронений» — для курганов на юго-западной окраине современного города Кёнджу, который был столицей Силла.
Сама же страна называлась тогда не Силла, а Сораболь или Соболь, Сара, Саро. Также в художественных произведениях можно встретить название Керим, что тоже означает Силла. Керим дословно — «петушиный лес».
Ксилограф периода Чосон с изображением карты королевских гробниц и королевского дворца Силла.
National Museum of Korea
В этом мифе нас интересует, что к моменту появления Хёккосе уже был совет старейшин, — это важно, поскольку вплоть до VI века разные роды в Силла будут играть весьма значимую роль. Эти роды — Пак, Сок и Ким. Только после Чуда Ичхадона и установления буддизма власть укрепится в руках клана Ким. Здесь же, как мы видим, Хёккосе получает фамилию Пак.
Герой-основатель рождается из яйца, которое похоже на тыкву. И вот наш первый сельскохозяйственный квест: что роднит эти продукты питания, помимо того, что их без труда можно найти в любой деревне? Уверена, вы догадались: они округлой формы и напоминают этим солнце. Красивая и легкая загадка сразу выделяет особый для мифов южного региона Корейского полуострова элемент — важность рождения чудесного героя из яйца или иного круглого предмета.
Похожий мотив легко обнаружить в другом мифе о правителе Силла — Сок Тхархэ.
Отца Тхархэ звали Хамдальпха, и он был царем загадочной страны Ёнсон, что можно перевести как «драконья крепость», либо же правил землями на острове Чеджудо. Мать Тхархэ была принцессой из страны Ёгук. Когда она забеременела, то долго-долго не могла разрешиться — и только через семь лет родила, но не младенца, а огромное яйцо.
Хамдальпха не знал, что и думать. В одних сказаниях говорится, что он велел поместить яйцо в ларец вместе со слугами и семью драгоценностями, поставить на лодку и пустить по морю. В других — что он вовсе выбросил яйцо, но любящая мать подобрала его, бережно завернула в шелк, спрятала в сундук и все-таки отправила в плавание. В любом случае яйцо было спущено на воду и доверено волнам. Чтобы в пути ничто ему не угрожало, лодку охранял могучий красный дракон.
Сначала лодка прибилась к берегам страны Карак. По другой версии — к берегам страны Кымгван. Местные жители испугались и не захотели забирать находку. Тогда лодка устремилась дальше и наконец причалила в бухте Аджинпхо на востоке страны Керим (или, как уже знаем, Сораболь, или Силла).
На том берегу жила старуха-рыбачка. В тот день она заметила в море нечто странное: словно за ночь возникшую огромную скалу, вокруг которой кружились сороки. Любопытство заставило старуху выйти в море на своей утлой лодчонке и доплыть до удивительной скалы. Но не скала то оказалась, а лодка с огромным ларцом на ней. Закрепив странную лодку за своей, старуха доставила находку на берег. Что бы ни было, а на берегу открывать сложный замок куда безопаснее, чем на неспокойных волнах. Красный дракон посчитал, что чудесный груз доставлен по адресу, и транспортировке не мешал.
На берегу старуха открыла ларец. Кто-то говорит, что замок щелкнул от одного ее прикосновения. Другие говорят, что, мол, заклинание там было. Третьи, возможно, подумали про рассохшиеся от долгого пути доски, но вслух ничего не сказали. Внутри ларца вместо сокровищ оказался мальчик. Ростом он был невелик, но гордо восседал посередине, окруженный слугами.
Старуха сразу смекнула, что непростой малыш ей достался. Семь дней носила она ему и его слугам еду. А на восьмой день мальчик поднялся на гору Тхохамсан, что к востоку от города Кёнджу, и провел там еще семь дней. Здесь хотелось бы сказать, что на природе в уединении обрел он гармонию и просветление. Но нет, сказать бы хотелось, но против мифа не пойдем. На природе в уединении осматривал мальчик окрестности на предмет пригодного для жизни дома. С высоты он приметил жилище, уже занятое неким Пхогоном[16], прозванным князем Тыквой, у подножия горы Янсан. Тхархэ так понравился дом, что решил он заполучить его во что бы то ни стало.
Посему ночью закопал он возле дома точильный камень и горсть древесного угля. Утром же явился к Пхогону и заявил, что дом и земля принадлежат его предкам из рода кузнецов. Раскопали землю — и да, вот камень, вот уголь. Ничего не оставалось Пхогону, как уйти.
Нечестно поступил Тхархэ? Нечестно. Но когда государь узнал о его хитрости и ловкости, то вместо наказания решил вознаградить, выдал за него свою старшую дочь и завещал ему престол. Был Тхархэ умен и талантлив, да еще и обладал даром чудесных превращений. Правил он двадцать три года, а после смерти стал духом горы Тонак (Восточный пик). Позднее его прах перенесли на гору Тхохамсан, и с тех пор Тхархэ почитали как ее духа-покровителя.
Предание о Тхархэ (или, как его ранее записывали, Тхальхэ) дошло до наших дней в трех разных версиях. Выше я описала наиболее известную версию из «Оставшихся записей о Трех государствах» XIII века. Судя по всему, она опиралась на более ранние варианты. Например, в варианте IX века в тексте нет красного дракона-хранителя, зато на берегу яйцо помогает разломать сорока, которая прилетает и стучит по скорлупе клювом. Да и Тхархэ не сразу ринулся выселять Пхогона, а сначала подрос, обучился грамоте и стрельбе из лука, изучил историю и описания других стран. И Тхархэ закапывает в саду не уголь, а бронзовую посуду и представляется потомственным торговцем, который на время уезжал из дома и все самое ценное припрятал от воров в землю.
Сравним теперь эти версии с изложением приключений Тхархэ в «Исторических записях Трех государств».
Король Тхархэ (иногда его называют Тхохэ) вступил на престол в возрасте шестидесяти двух лет. Фамилия была его Сок, а его супругу-королеву звали Ахё. Родом Тхархэ был из государства Тапхана, что лежит в тысяче ли к северо-востоку от государства Вэ. Когда-то давно король той страны женился на дочери правителя из государства Ёгук. Семь лет она была беременна и в итоге разродилась огромным яйцом. Король испугался и пожелал выбросить яйцо, но его супруга не смогла это сделать — всего лишь обернула яйцо в шелковые ткани, положила в сундук и отправила по морским волнам.
Прибило сначала сундук к берегам государства Кымгван. Жители испугались и не стали его открывать. Тогда сундук поплыл дальше, к берегам земель Чинхан, и остановился в бухте Аджинпхо. Было то в тридцать девятый год правления Хёккосе.
В то время жила на берегу женщина, одна-одинешенька. Она привязала к сундуку веревку и вытащила его на берег. Открыла сундук и увидела там младенца. Родителей его никто не знал, поэтому взяла эта женщина его себе как родного сына. Был он не по годам смышлен и лицом пригож. Но задумались чинханцы, как малыша назвать. Самое же сложное — имя выбрать! Наконец кто-то вспомнил, что над сундуком кружилась сорока, и решил продемонстрировать широту своего мышления и знание иероглифики: «Если разделим мы знак “сорока”, то левая часть будет значить “древность” и читаться Сок. Пусть это будет фамилия мальчика. А так как он появился из сундука, то назовем его Освобожденный: сложим имя из знаков “тхаль” (освободиться) и “хэ” (избавиться)».
Так Джанго — простите, Тхархэ-Освобожденный — получил фамилию и имя. Стал вопрос о профессии, и решил мальчик стать рыбаком, чтобы заботиться о своей матери. Он не ленился, и в доме всегда был порядок. Но однажды мать сказала ему, что зря просиживает он с сетями дни напролет, а лучше бы учился.
Тхархэ прислушался к совету матери и стал учиться. Изучил он китайскую письменность и описания земель. Как-то раз увидел Тхархэ под горой Янсан дом чиновника Хо, и дом этот очень Тхархэ понравился. Завладел он хитростью этим домом и поселился там. А позднее на земле этой появилась крепость Вольсон.
На пятом году правления государь Намхэ услышал о мудрости Тхархэ и женил его на своей дочери. А через два года дал ему чин министра и поручил вести государственные дела. Наследником его был Юри, и на смертном одре пожелал он передать престол Тхархэ как старшему по возрасту и мудрейшему.
Несмотря на сходство сюжетов, эта версия заметно отличается. На первый план в ней выходят конфуцианские достоинства Тхархэ: его сыновья почтительность, усердие в обучении, послушание. А вот эпизод с обманом упоминается вскользь. Почему так? Мы имеем дело с двумя разными вариантами изложения: официальным чонса и неофициальным яса.
«Исторические записи Трех государств» — это чонса («правильная история»). В ней биография героя раскрывается по определенной схеме, построенной на пятичастной модели: предыстория появления рождения героя, предпосылка для подвига, сам подвиг, награждение и точка зрения историка. В данной ситуации мы видим, что подвигом является мудрость Тхархэ, которая проявляется не в коварном захвате чужой собственности (повторюсь, мы видим лишь упоминание!), а в готовности Тхархэ постоянно совершенствоваться и быть преданным сыном и подданным.
Мистическая же сторона истории такова: дракон-хранитель или волшебная сорока либо полностью исчезают из повествования, либо имеют функциональное упоминание. Использование конкретных дат, периодов правления, определенных географических мест — все это также часто имеет функциональное значение в чонса, поскольку представляет миф как реальное историческое событие.
В некоторых поздних пересказах истории Тхархэ упоминается и правитель Суро — основатель государства Кая. Якобы сундук с Тхархэ проплывал мимо берегов Кая, люди высыпали на берега, приветствуя его, и даже сам правитель бил в барабаны. Но… яйцо поплыло дальше, пока не оказалось в Силла.
А ведь миф о государе Суро тоже южного типа, подтверждение чему — «Исторические записи Трех государств». Монах Ирён приводит следующие поэтические строки:
Один шар пурпурный ниспал [как знаменье],
Яиц круглых шесть снизошли [вниз на землю].
[В] удел каждый [князь из] пяти удалился,
[А в] городе сём [князь] один поселился[17].
Суро — это и есть тот один правитель, который появился из чудесного небесного яйца. Согласно «Историческим записям Трех государств», в 42 году с небес спустились шесть яиц; из них вылупились шесть мальчиков, которые всего за двенадцать дней выросли во взрослых мужчин. Один из них, Суро, стал первым государем Кымгван Кая и возглавил создание всего союза Кая, а остальные основали соседние малые княжества[18]. В поздней традиции Суро носит фамилию Ким и считается родоначальником могущественного клана Ким из Кимхэ — одного из крупнейших родов Кореи.
В легендах о Ким Суро есть любопытный эпизод его встречи и спора с Тхархэ. В одном из поздних источников, текст которого цитируется в «Оставшихся сведениях о Трех государствах», рассказывается, что Тхархэ, тоже пришедший «из-за моря», однажды явился ко двору царя Суро и заявил, что намерен унаследовать трон Кымгван Кая.
Суро не стал отвечать отказом в лоб и предложил решить вопрос состязанием. В разных пересказах оно описывается как испытание боевого мастерства и ловкости, а также магических сил: кто окажется сильнее и искуснее, тот и имеет больше прав на власть. Однако, по легенде, Тхархэ в итоге отказывается продолжать борьбу. Он объясняет это так: по-настоящему мудрый правитель не должен доводить дело до кровопролитного соперничества и стычек из-за трона. В результате Тхархэ уходит, отправляется дальше по морю и в конце концов оказывается в Силла, где со временем сам становится правителем.
Изображение чудесного рождения Ким Альджи, родоначальника семьи Ким из Кёнджу, которая стала правящей династией королевства Силла. Золотой сундук, висящий на ветке дерева, и белый петух, кукарекающий под ним, иллюстрируют тексты из «Исторических записей Трех государств». Считается, что фигура в официальной одежде — это Хогон (瓠公), посетивший Керим, что означает «петушиный лес», по приказу короля Тхархэ (脫解), услышавшего кукареканье петуха. Внутри сундука находился младенец, которому дали имя Ким Альджи. Позже его потомок в седьмом поколении, Мичху (味鄒, правил в 262–284 гг. н. э.), стал первым королем из семьи Ким.
National Museum of Korea
От мифов южного типа давайте перейдем к северным, и здесь самым значимым является миф о Чумоне, или Тонмёне, — основателе государства Когурё.
Давным-давно жил в государстве Пуё правитель, которого звали Хэбуру. У него не было наследников, и он день-деньской молил духов гор и рек о даровании сына. И духи сжалились. Как-то раз прискакала лошадь Хэбуру к месту под названием Конён и начала плакать у огромного камня. Камень перевернули, и под ним оказался младенец с телом золотого цвета, но по виду напоминавший лягушку (иногда говорят — улитку). Лошади — животные честные, плохого не посоветуют, поэтому обнаруженного младенца решено было сделать наследником Хэбуру. Не подумав о том, что малыша могут дразнить сверстники (хотя кто бы осмелился?), советники решили назвать его «золотым лягушонком» Кымва.
Пока Кымва рос, страной по-прежнему управлял Хэбуру. Старался управлять он справедливо и прислушиваться к чиновникам, поэтому, когда министр Аранбуль признался, что получил откровение от Неба, сразу пригласил его на аудиенцию. Небо же, как оказалось, выставило ультиматум: «В будущем я поселю здесь своих потомков, чтобы они возвели свое государство, поэтому вы должны уйти отсюда. На побережье Восточного моря есть страна Касобвон, где земли тучны и пригодны для произрастания пяти хлебов. Там можете основать столицу». С Небом не спорят, тем более когда оно уже все продумало, поэтому Хэбуру подчинился и со всеми чиновниками переехал к востоку. Так было основано Восточное Пуё (Тон Пуё). А на месте прошлого государства, которое стали называть Северным Пуё (Пук Пуё), откуда-то появился новый человек, который объявил себя Сыном Неба и назвался Хэмосу.
Шли годы. Хэбуру умер, и вместо него на трон взошел Кымва. И однажды от местных рыбаков пришла дурная весть: в реке Убальсу поселилось чудовище. Чудовище выловили, и на берегу оказалось, что это девушка-красавица с обезображенным ртом. Ее подлечили и расспросили. Призналась девушка, что зовут ее Юхва и она дочь речного владыки Хабэка. Более того, изуродовали ее именно по его приказу, поскольку опозорила себя Юхва связью с мужчиной. Да не с простым, а с тем самым Хэмосу — новым правителем Северного Пуё.
По всему выходило, что Юхва с сестрами решили отдохнуть на природе. Но коварный Хэмосу обманул их, подложив еду и питье да устроив роскошный шатер. Когда он появился, бросились сестры бежать, но Юхва не успела, и Хэмосу овладел ею. Когда она вернулась к родителям, то Хабэк, речной владыка, рассвирепел и выгнал дочь из дому. Такая вот очень житейская история с моралью не пить и не есть ничего, что предлагают незнакомые люди в подозрительных местах. Кстати, исторически это чуть ли не первое упоминание преступлений в Корее под влиянием алкоголя!
Но не почувствовала себя в безопасности Юхва и во владениях правителя Кымва. Он велел заточить опороченную девушку в отдельной комнате. Трудно сказать, что именно им руководило при принятии решения. Беспокоился, что явится разъяренный Хабэк? Или, наоборот, хотел удержать Юхва заложницей? История об этом умалчивает.
Четыре стены не спасали Юхва от солнца, что постоянно преследовало свою жертву. Как бы она ни пряталась, лучи продолжали светить на нее, и Юхва забеременела. Кымва закономерно решил, что это ребенок Хэмосу, который объявлял себя Сыном Неба. Но, вопреки ожиданиям, родился не ребенок, а огромное яйцо.
Кымва велел уничтожить яйцо: его бросали собакам и свиньям, выбрасывали на дорогу и в поле, но оно оставалось нетронутым. В конце концов Юхва завернула яйцо в одежды и положила в теплое место. Так, благодаря любви и ласке, яйцо треснуло и на свет появился мальчик. Тот самый будущий правитель Чумон, основатель Когурё, о котором пойдет далее речь.
Возможно, назвала Юхва сына как-то иначе, но в народе закрепилось Чумон. Так пуёсцы звали лучших лучников, а он был как раз из таких. Уже в семь лет мальчик поражал всех способностями: сам сделал лук и стрелы, выучился стрелять и стрелял без промаха, чем вызывал массу недовольств у детей Кымва.
Всего у Кымва было семь сыновей, и все они уступали Чумону в боевых навыках. Шло время, Кымва старел. Дети его, боясь, что отец предпочтет им Чумона и сделает его наследником, всячески старались оговорить Чумона и очернить. Но Кымва не опасался юношу и в качестве доказательства добрых намерений повелел Чумону ухаживать за лошадями.
Смекалистый Чумон понимал, что на Кымва надейся, а сам не плошай, и потому заранее продумал, как ослабить опасных конкурентов. Самых резвых скакунов Чумон кормил меньше, доводя их почти до истощения, а слабых, напротив, кормил лучше, чтобы со стороны они казались бодрыми и здоровыми. Кымва сам отбирал лошадей, и на откормленных ездила королевская семья и он сам, а тощие доставались Чумону.
Напряжение между Чумоном и сыновьями Кымва продолжало расти. Как в исторических событиях всегда есть причина и повод, так и в противостоянии юношей затяжной конфликт перерос во вражду из-за единственного события. Что это было? Успехи Чумона в охоте. Состязались все, но Чумон добыл больше дичи, использовав меньше стрел. Для одержимых конкуренцией сыновей Кымва этого оказалось достаточно, и они задумали убить выскочку. Мать Чумона узнала об этом и вовремя предупредила сына.
Так, Чумон вместе с тремя друзьями — Ои, Мари и Хёппу — бежал к реке Омхосу. За ним мчалась погоня, и пути назад не было. Не было на реке и моста, и Чумон обратился к реке, приняв грозный вид: «Я — сын Небесного владыки и по матери внук речного владыки Хабэка. Сейчас, когда я спасаюсь бегством, неужели настигнет погоня, преследователи вот-вот догонят меня! Как же быть?» Удивительно, но рыбы и черепахи прислушались к нему. Они всплыли и образовали мост, по которому Чумон и его друзья смогли переправиться на другой берег, а преследователи остались ни с чем, потому что слова заветные знать нужно, а не махать оружием и топать ногами.
Чумон же с друзьями продолжил путь. У реки Посульсу встретил он трех загадочных странников. Один был в одежде из пеньки, другой — в стеганой (что часто носили монахи), а третий — в ткани из водорослей. Все трое назвали Чумону свои имена: первого звали Чэса, второго — Муголь, а третьего — Мукко. Но фамилий у них не было, и тогда Чумон сам придумал для них фамилии. Первому он дал фамилию Кык, второму — Чунсиль, а третьему — Сосиль. Решив, что такая встреча не случайна, предложил Чумон странникам отправиться вместе с ним и помогать ему в управлении новым государством, которое еще предстояло создать. Первый стал бы помогать в сельском хозяйстве и ткачестве, второй — в религиозных делах, а третий — в рыболовстве.
Прибыли они в Чольбон-чхон (или иначе, селение Чольбон). Земли там были плодородные и красивые, а горы и реки неприступные. Поэтому, как прирожденный геостратег, Чумон велел заложить там государство.
По другой версии, Чумон был стратегом политическим. А земли назывались Чольбон Пуё, что напрямую связывало их с другими, более ранними, выходцами из Пуё. В Чольбон Пуё уже было государство, и у правителя не было детей, но была дочь или даже три дочери. Поэтому, когда Чумон сообщил о своем происхождении и продемонстрировал свои уникальные способности, местный правитель решил сделать Чумона своим наследником и отдал свою дочь ему в жены. Иногда указывают, что дочь не простую, а вторую — очень красивую.
В любом случае на трон Чумон взошел в двадцать два года, а Когурё основано было в 37 году до н. э., если верить «Историческим записям о Трех государствах». В 19 г. до н. э. к Чумону прибыл из Восточного Пуё сын Юри со своей матерью, первой женой Чумона, и Чумон сделал его своим наследником. Практически как героиня «Титаника», всю жизнь грезившая о коротком романе, несмотря на семью и детей. Вторая жена Чумона, дочь бывшего владыки Чольбон Пуё, явно не была готова к такому повороту, как и ее дети.
Скончался Чумон в возрасте сорока лет. Похоронили его в Ёнсане и нарекли посмертным именем Тонмён-сонван — «священный ван Тонмён».
Миф о Чумоне — один из самых известных и популярных мифов в Корее. Он встречается не только в корейских, но и в китайских источниках. Например, в «Лунь хэн», «Сань-го чжи», «Хоу Ханьшу», «Вэй шу», «Суй шу», «Бэй ши», «Тундянь», упоминается на стеле Квангэтхо, гробнице Модуру, надгробной плите Ён Намсана, в «Исторических записях Трех государств», «Оставшихся сведениях о Трех государствах», поэме «Сказание о Тонмёне» и других. Но контекст может быть разный. Например, в отличие от мифов в «Исторических записях Трех государств» и «Оставшихся сведениях о Трех государствах», в учебном пособии для конфуцианских чиновников «Начальное обучение юных отроков» («Тонмон сонсып») Чумон представлен не как внук Речного божества и сын Небесного владыки, а как потомок легендарного древнекитайского императора Ку. По-видимому, автор «Начального обучения…» считал, что через связь с Китаем легитимность Чумона выглядит более весомой, чем родство с незримыми духами.
Гробница короля Тонмёна в Пхеньяне, КНДР.
Richie Chan / Shutterstock
Но композиционно все вариации данного мифа состоят из четырех сцен, следующих друг за другом в строгой последовательности: неестественная беременность => рождение героя => бегство героя => основание государства.
Почти всегда сюжет начинается с чудесной беременности. В самых ранних версиях, зафиксированных в китайских текстах «Лунь хэн» и «Сань-го чжи», беременеет не дочь божества, а придворная служанка. По обычаям ее за внебрачную беременность должны казнить, однако женщина объясняет: с небес к ней опустилось облачко или пар в форме большого яйца, от которого она и зачала ребенка. Услышав это, правитель решает пощадить ее. Так в ранних записях появляется мотив сверхъестественного зачатия от небесной энергии.
Позднее роль матери будущего героя усложняется. В большинстве более поздних источников это уже не безымянная служанка, а дочь Хабэка — божества реки Амноккан (Ялуцзян), важной для северной части Кореи. В XII веке, в хронике «Исторические записи Трех государств», эта героиня получает собственное имя — Юхва (Люхва), и повествование обрастает новыми подробностями.
Описание чудесного зачатия в разных текстах заметно отличается. В «Суй шу» (VII век) говорится, что Юхва, заточенная правителем в комнате, зачинает от солнечного луча и рожает яйцо, — уже не облачко-яйцо спускается к ней, а ребенок буквально появляется в форме яйца, из которого затем «вылупляется» наш будущий герой. В «Тундянь» сохраняется мотив небесной энергии, но исчезает образ яйца.
Меняется и образ отца Чумона. В ряде ранних источников правитель, при дворе которого происходит чудесное зачатие, остается безымянным. Только в более поздних корейских текстах XII–XIII веков он получает имя Хэмосу и прямо называется сыном Небесного владыки. В этой версии мифа именно Хэмосу — настоящий отец Чумона, а солнечные лучи, которые преследуют Юхва и от которых она не может укрыться, лишь помогают ребенку развиться и появиться на свет. Однако на стеле Квангэтхо Чумон представлен уже не внуком Небесного владыки, а его прямым сыном, без упоминания Хэмосу. В других вариантах, напротив, именно луч солнца или небесное облако становятся единственной названной причиной зачатия, а отцовская фигура полностью растворяется в божественной энергии. Таким образом, в зависимости от текста, Чумон может быть либо сыном небесного принца Хэмосу, либо непосредственным сыном Небесного владыки, но в любом случае его происхождение подчеркивает связь с небом и право управлять государством.
В легендах о Чумоне его имя тоже символично. Большинство источников сходятся в том, что прозвище Чумон (вариант — Чхумо) на местном — пуёском — языке означало «меткий стрелок» или что-то близкое по смыслу. Это напрямую связано с образом героя: Чумон прославился как непревзойденный лучник, и со временем это прозвище превратилось для него в полноценное имя. После смерти он получает еще одно, уже торжественное обозначение — посмертный титул тонмён, который обычно переводят как «светлый государь Востока». Реже в источниках Чумон и Тонмён представлены как два самостоятельных человека.
Интересно, что в самых ранних письменных источниках картина иная. В китайских текстах «Лунь хэн», «Сань-го чжи» и «Хоу Ханьшу» ребенка с самого начала называют Тонмёном, и там нет ни объяснения имени через стрельбу из лука, ни упоминания прозвища Чумон вообще. Так можно сделать вывод, что связь между словом «чумон» и «меткий стрелок» является опорой для легенды героя, а различение «личное имя Чумон» и «титул тонмён» — более поздняя переработка мифа. Отметим здесь, что образ правителя-война очень важен для корейской культуры и, особенно, северной части Корейского полуострова, где приходилось постоянно быть начеку и поддерживать боеспособную армию. Безопасность государств полуострова во многом зависела именно от безвредного северного соседа, кем бы он ни был.
Сравним еще один важный элемент — переправу через реку. Это одна из самых запоминающихся сцен: Чумон / Тонмён, за которым гонятся воины, добирается до широкой и глубокой реки (в разных источниках ее называют по-разному) и понимает, что переправиться обычным способом невозможно. Именно здесь проявляется его божественное происхождение, которое и помогает ему преодолеть препятствие.
Но как именно оно проявляется? Давайте посмотрим.
Во всех основных версиях мифа присутствует один и тот же эффектный мотив: мост для Чумона «строят» сами обитатели водной стихии. Рыбы и черепахи всплывают на поверхность и выстраиваются так, что по их хребтам герой может перейти на другой берег. Разница лишь в том, как именно он вызывает их на помощь. В ранних китайских текстах вроде «Лунь хэн» и «Сань-го чжи» Чумон просто выпускает стрелу в воду, сразу после этого рыбы и черепахи появляются и складываются в мост. В более поздних корейских версиях акцент смещается: Чумон обращается к реке с речью, представляя себя как внука владыки реки Хабэка по материнской линии, а иногда еще и как сына Солнца и сына Небесного владыки. Он прямо просит стихию о помощи, и весь водный мир отзывается, поднимая мост из живых существ.
Хабэк.
Wikimedia Commons
Есть и более лаконичные варианты: например, в сочинении «Тундянь» подробно не объясняется чудо, лишь говорится, что Чумон переправился. Но в большинстве версий сцена завершаетcя одинаково: как только герой оказывается на другом берегу, живой мост из рыб и черепах тут же исчезает. Преследователи не могут пересечь реку, и Чумон спасается. В мифологической логике это подчеркивает: божественная помощь доступна только законному — небесному — герою, а не тем, кто пытается его уничтожить.
Вспомним о семье Чумона, которая появилась у него в Чольбон Пуё или Когурё. Что мне больше всего нравится в истории Когурё и Пэкче, это относительный хеппи-энд для всех, поэтому и дети Чумона не остались внакладе даже после того, как трон занял первый сын Чумона Юри.
Итак, было у Чумона три сына. Первый сын, Юри, пришел из Восточного Пуё и стал наследником Чумона в Когурё. Второго сына звали Пирю, а третьего — Онджо, и либо им нужно было отказаться от всех притязаний и уступить престол новому старшему брату, либо искать альтернативы. Пирю и Онджо были под стать Чумону (настолько, что в кровном родстве можно было не сомневаться даже без ДНК-тестов), поэтому они отправились искать себе новые земли, чтобы править там.
Отправились братья на юг вместе со своими подданными и простолюдинами, которые искали себе лучшую долю. Но у горы Хансан возник между братьями спор, куда идти дальше. Пирю хотел жить на берегу моря, но Онджо был более рационален и считал, что безопаснее двинуться южнее и перейти реку Ханган. Тогда на востоке будут высокие горы, на юге — плодородные долины, на западе — море, а с севера — река. Но Пирю не внял рациональным доводам брата и вместе с частью людей ушел к морю, в местечко Мичхухоль. Онджо тоже от плана отклоняться не стал и южнее Хангана основал столицу с крепостью Вире. Десять подданных он назначил своими помощниками и потому назвал государство Сипче, что означало «десять семей» или «десять переправившихся». Произошло это важное событие в 18 году до нашей эры.
Что до Пирю, то это могла быть красивая история о старинном курорте на берегу Желтого моря (или Западного, как его называют корейцы), но чуда не случилось. Почва слишком влажная, вода слишком соленая, жить слишком сложно. Пришлось Пирю и его людям последовать за Онджо. Братья воссоединились, но радость была неискренней: Пирю погрузился в пучину самокопания. Он упрекал себя в том, что выбрал не ту дорогу, что подверг народ опасности и что теперь все наверняка считают его недостойным правителем. Самокопание не идет никому на пользу, вот и Пирю тоже не пошло: он умер от стыда и раскаяния. Хотя никто ему в лицо ничего не говорил и в целом пожить у моря было не такой плохой идеей. Время года бы только другое.
После того как подданные Пирю вернулись и государство разрослось, рациональный Онджо решил переименовать Десять Переселившихся в Сто Переселившихся. Отсюда и идет название Пэкче, где «пэк» значит «сто». Поскольку оба брата были детьми Чумона, а Чумон происходил из Пуё, то фамилией Онджо и Пирю стало Пуё.
Да, и если вдруг вы задумались, почему у Чумона фамилия Ко, а у его детей — Пуё, то это тайна, покрытая мраком. Скорее всего, в первые века до нашей эры фамилий не было ни у кого, но в XII–XIII веках, когда мифы были записаны, без фамилий ходить было уже неприлично, к тому же так можно было серьезно заявить о своих правах на северные земли!
В большинстве версий брат, который основал Пэкче, — это Онджо. Мне даже доводилось видеть в Корее табличку около озера недалеко от Сеула, что, мол, здесь когда-то очень давно было поселение Онджо. Но есть и другие, более редкие варианты этой истории. В частности, в «Исторических записях Трех государств» упоминается и совсем неожиданная трактовка родственных отношений Пирю и Чумона.
Разворот «Исторических записей Трех государств».
National Museum of Korea
Согласно ей, основателем Пэкче был Пирю. У него действительно был брат Онджо, но отцом их был Утхэ. Помните Хэбуру, который приютил маленького «золотого лягушонка» Кымва? Вот Утхэ — это побочный внук Хэбуру. Утхэ женился на Сосоно, но потом умер, оставив ее вдовой с двумя детьми на руках. Чумон стал вторым мужем Сосоно и воспитал ее детей как своих, но когда появился его сын Юри от первого брака, то Сосоно ушла на юг вместе со своими детьми.
Таким образом, общая канва истории более-менее похожа, основное отличие лишь в том, кого из братьев считают основателем. Ключевая же идея состоит в том, что Пэкче каким-то родственным образом связано с Когурё и Пуё. С точки зрения миграционной теории сюжет объясняется переселением жителей полуострова с севера на юг. Однако археологически связь между Пуё и Пэкче доказать совсем не легко, поскольку трудно выделить непосредственно пуёскую культуру и отделить ее от других древних культур региона. Соответственно, в данном случае мы можем говорить о том, что миф позволяет восстанавливать (пусть и частично) утраченные страницы истории.