XX век, особенно его послевоенные десятилетия, для Новгорода — эпоха «великой миграции». Потоки людей с окрестных сел и деревень устремились в город, чтобы устроиться разнорабочими, кухарками, строителями, официантами, милиционерами… Но вместе с тюками, набитыми скромным скарбом, они везли с собой в город и багаж невидимый — целый ворох представлений о нечистой силе и сверхъестественном. Духи глухих лесов, водоемов и покинутых деревенских изб отправились вслед за искавшими городской жизни людьми, стараясь найти себе новое пристанище в лабиринтах хрущевок, административных зданиях, ресторанных залах, музеях и домах культуры. Этим мифическим переселенцам предстояло пережить урбанистическую трансформацию, эволюционировав из духов природы в духов городской цивилизации и социальных тревог. Но все ли персонажи деревенских быличек смогли прижиться в городе? И всех ли коснулась урбанизация? А может, есть что-то мифологическое, присущее только городской культуре?
Как мы помним, главный среди новгородских водяников, водяной озера Ильмень, уже в XIX веке регулярно участвовал в литургии, и не где-нибудь, а в важнейшем общественном пространстве Новгорода — Софийском соборе, причем не выделяясь внешне среди горожан. Одним словом, Ильменский водяник довольно давно впитал в себя городской образ жизни.
Следовательно, можно было бы предположить, что в XX веке он полностью переберется в город на постоянное место жительства и окончательно урбанизируется, обосновавшись, например, в канализационной системе или фонтане «Садко». А по выходным будет ходить в театр или на каток. Но нет! Оказывается, даже в век урбанизации водяной остался верным Ильмень-озеру и своим традиционным коварным занятиям. Он лишь изредка появлялся в городе, и, кстати, эти его появления влияли на преобразование городской среды. Вот, например, глубоким и судоходным Федоровский ручей, как выяснилось, был во многом благодаря тому, что представлял для водяного важный опорный пункт в решении личных жизненных вопросов. Как только водяник потерял к нему интерес, ручей обмельчал и со временем на его месте возникла одноименная улица.
Вид на озеро Ильмень. Современная фотография.
Фотография Э. Гептинг
«[Я] родилась и детство провела в Новгороде, и рассказывала мне моя бабушка, что в [ее] бытность протекал по Новгороду Федоровский ручей, большой был водный поток, ходили по нему пароходы, баржи грузовые, в жаркие дни купались в нем новгородцы и гости города. И вот в один летний день купалась в ручье молодая девушка и вдруг камнем ушла под воду, кинулся спасать ее мужчина не робкого десятка, нырнул, но вскоре вынырнул обратно. Был он белее полотна и рассказал собравшимся на берегу людям, что увидел он сидящего на дне водяного, который держал в своих объятиях девушку и зло грозил пальцем мужчине, уходи, дескать, не спасешь ее и сам пропадешь. И с тех самых пор стал мелеть Федоровский ручей, заболачиваться, пока совсем его не закопали. Поговаривают, что водяной искал себе невесту, а как нашел, так и уплыл в Ильмень-озеро, не нужен ему стал Федоровский ручей»[618].
А что до остальных представителей нечистой силы, то они явно не выдержали испытаний городом: русалок, фараонок, баенников здесь можно даже не искать — им в городе делать нечего. Водка, или леший, наверное, первое время пытался путать дорожки людей в парках и скверах, но вскоре понял, что дело это бесперспективное: и зарослей маловато, да и «пугатели» пострашнее его самого там водятся — всякие городские маньяки и убийцы. Иными словами, тексты о традиционных мифологических персонажах в городе фиксируются крайне редко.
А вот домовой очень старался устроиться в городе и в итоге устроился, трансформировавшись в «шумного духа» — полтергейст, который, как и его деревенский прототип, похож на требовательного капризного ребенка. Но если домовой в деревне чаще отыгрывался на домашней скотине, то городской дух забавляется над всеми обитателями квартиры. Как и домовой, он дает знать о себе стуком, грохотом, но может сделать и так, что внезапно ломается мебель и лампочки сами выкручиваются из патрона[619]. В 2013 году своей «чертовщиной» прославились дома в районе спортивного комплекса «Манеж» — там регулярно в квартирах летали чайники[620].
Славу аномальной зоны Новгорода заслужил и пешеходный мост, называемый в народе Горбатый. Его связывают с множеством странных смертей. Мало того, толкуют, что в 1990-х годах, во время салюта в День Победы, на мосту погибла женщина, в которую попал снаряд, выпущенный из ручной ракетницы. Так еще и те, кто решали покончить с собою, якобы часто выбирали именно это место: «Можно верить или не верить этим легендам, но место действительно какое-то странное. <…> Есть примеры того, как люди, которые и не хотели бы расставаться с жизнью по собственной воле, непонятным образом падали отсюда в воду. Периодами затягивает сюда людей, купающихся в жаркую пору под мостом»[621].
Горбатый мост. Современная фотография.
Фотография Н. Велицкого
О да, что-что, а тонут под Горбатым мостом отдыхающие нередко. В интерпретациях таких трагических случаев от новгородцев уже не услышишь и слова о проказах водяного, зато обязательно ими вспомнится древнее проклятие Перуна. Того самого языческого бога, идол которого в X веке был установлен над Волховом. Как мы помним, согласно летописному сообщению, после крещения Новгорода отношение к языческому кумиру кардинально изменилось: обруганный и измазанный калом деревянный истукан был сброшен в реку. Проплывая под Великим мостом, находившемся почти на том же месте, где сейчас стоит Горбатый, Перун швырнул на него свою палицу и крикнул: «Люди новгородские, бейтесь и, потешаясь этим, вспоминайте меня»[622], [623]. И так, видимо, убедительно и зловеще крикнул, что и правда начались на мосту «потехи» — постоянные драки горожан. Интересно, что в соборе Бориса и Глеба, располагавшемся в Новгородском кремле, долгое время хранились в качестве реликвий некие предметы, именовавшиеся «палицами Перуна». Полагают, что новгородцы употребляли их в своих междоусобных побоищах. Как бы то ни было, в 1652 году палицы были сожжены по указу митрополита Никона[624].
И вот больше тысячи лет прошло, уже никто из новгородцев не потешается драками на мосту, а Перун, оказывается, до сих пор не успокоится: он продолжает строить козни и собирать себе жертвы. Как только обнаруживается очередной утопленник под мостом, новгородцы уверены: то не сильное течение увлекло за собой или правила безопасности в воде были нарушены — то Перун отомстил, которого в Волхов скинули[625].
О ритуале строительной жертвы хотя бы краем уха в Новгороде слышали, наверное, все. Ну как же? Во-первых, с ним связана одна старая, хотя и не подтвержденная, но живучая версия происхождения названия новгородской крепости Детинец. И отсылает она к якобы существовавшему в древности обычаю замуровывать в стенах живых детей при основании средневековых цитаделей[626]. Во-вторых, регулярные археологические раскопки приносят и регулярные находки в виде конских, коровьих, козьих и прочих черепов под стенами новгородских средневековых усадеб[627]. А сколько кусочков шерсти, монет, зерна обнаруживается в основании деревянных домов XIX–XX веков[628] — не перечесть!
Великий Новгород. Гравюра по рисунку А. Олеария, 1647 г.
Частная коллекция Алексея Финикова
На самом деле без жертвоприношения при закладке дома или другого крупного строения в прошлом обойтись было попросту невозможно[629]. Верили, что рубка деревьев может повлечь за собою смерть человека[630], потому что загубленных растений древесные духи людям не прощали. Вот и приходилось как-то компенсировать духам срубленные для постройки деревья. Сами-то умирать строители, конечно, не хотели, поэтому обманывали демонов, подсовывая им вместо себя детей, животных[631], еду и разные предметы[632].
Есть версия, что в средневековый период человеческие жертвоприношения были повседневной реальностью и у славянских народов, как писал Дмитрий Зеленин, «строительною жертвою становился большей частью первый проходящий мимо»[633]. Поэтому-то все старались за версту обходить стройки, не приближаться к возводящимся зданиям, не разговаривать со строителями[634]. А некоторые полагают вполне вероятным применение в древнем Новгороде мучительного способа казни путем замуровывания людей заживо в стены строившихся зданий[635].
И похоже, древний ужас перед внутристенным погребением накрепко вшит в человека. Иначе откуда в Новгороде взялось столько историй о людях, навсегда оставшихся в стенах кремлевских башен, панельных многоэтажек и административных зданий?
Одна из самых известных современных историй — это легенда о замурованном трупе в здании Новгородской областной думы. Если оказаться в левом крыле этого огромного строения, возведенного в 1950-е годы, то на втором или на третьем этаже возле мужского туалета всегда стоит крайне неприятный запах. И нет, утверждают посетители, это не запах отходов мужской жизнедеятельности — гораздо хуже: «…это оттого, что в стене замурован труп еще со времени строительства здания»[636]. И не просто в стене, а в одной из колонн, и не просто труп, а труп строителя![637] А строителями, оказывается, были заключенные (по другой версии легенды, пленные немцы[638]): «Когда здание строили, оно было обнесено колючей проволокой и его строили зэки. Один пропал, а при разбирательстве выяснили, что его замуровали в колонну, искать не стали… Так он там и находится»[639].
Оказывается, свой замурованный заключенный есть не только в здании правительства, но и в жилом доме спального района Новгорода: «Вот этот дом на Кочетова, десятиэтажный дом. Жена Б., говорила, что, дескать, этот дом строили какие-то зэки. И когда они строили, они там кого-то то ли убили, то ли прям чуть ли не в стену замуровали. И теперь у этого дома какая-то там нехорошая аура. Чем-то там таким светится, но нехорошим. Там чуть ли не дух этого зэка теперь бродит и смущает честных людей»[640]. Кстати, оба здания со «встроенными» в них строителями выглядят на редкость прочными и не требующими ремонта — вот что значит сила строительной жертвы!
Не жертвы ради, но в наказание за прелюбодеяние, говорят, была замурована в стену Покровской башни Новгородского детинца одна монахиня. Как водится, дух несчастной не смог успокоиться и с тех пор бродит по кремлю. В советское время призрачной монахине хотелось общества и развлечений, поэтому она любила бывать на вечеринках ныне закрытого легендарного ресторана «Детинец», располагавшегося в той самой башне, и не раз показывалась его посетителям[641].
А вот в церкви Николы Белого, судя по рассказываемым историям, давным-давно было совершено погребение человека в положении сидя! В подцерковье храма, где располагается гончарная мастерская, обитает ну совсем необычное существо. Некоторые видят его в образе старичка: «Приехала ко мне знакомая из Санкт-Петербурга со своей подругой. Сидим разговариваем, а она все озирается туда, где плиты погребальные сложены. Потом сказала: я озиралась, потому что оттуда, из-за угла, кто-то все выглядывал. Кто-то типа старичка. Он там сидит в углу. Скорее всего, его похоронили в сидячей позе. Колени поджаты, и голова опущена. Он вот тут у вас так и сидит»[642]. Другим же он показывается ребенком: «К нам в клуб пришла девушка, и она частенько здесь одна оставалась. И она потом говорит: у меня здесь постоянно ребенок бегает. Я, говорит, тут леплю, а вот тут вот ребенок бегает. И все мне подмигивает»[643].
Одна из сотрудниц рассказала, что первое время это существо внушало ей необъяснимый страх: «…вечерами все разбегутся, а я остаюсь, чтобы столы намыть, и вот накатывала такая просто жуть иррациональная»[644]. Со временем к ней пришло осознание, что в этом, как и в любом старом здании, есть «хозяин», с которым нужно учиться взаимодействовать: «Я стала договариваться: мне полчаса, и я уйду. И эта жуть прекращалась, отходила. Не надо здесь без договоренностей поздно сидеть»[645].
Оказывается, территория бывшего Николо-Бельского монастыря, принадлежащая Дому народного творчества, хранит в себе не одну загадку. Кроме старо-юного «хозяина» церкви, в Доме народного творчества обитает еще один персонаж, легенды о котором передают из уст в уста: «…мне рассказывали, что здесь призрак монаха ходит, но я его так и не видел!»[646] Монаха видят, как правило, в коридорах художественных мастерских засидевшиеся допоздна сотрудники[647]. Кто знает, возможно, монах-аскет небесами назначен на должность хранителя территории бывшей обители и мягко намекает работникам культуры, что вечером пора бы уже покинуть трудовое помещение? А может, он по своей еще прижизненной привычке пытается призвать всех к внутреннему распорядку дня и напоминает, что пора вставать на вечернюю молитву? По крайней мере, одна из сотрудниц уверяет, «что когда-то там, на углу, была часовня, а ее мастерская как раз примыкает к этому углу, и она не раз во время, приближенное ко времени вечерней службы, видела, что просто вот проходит тень, каждый день проходит вот в эту часовню»[648].
Изображение плана Великого Новгорода (не ранее начала XVlll в.). Фотография М. Монца, 1925 г.
Biblioteka Narodowa / Polona
Торговая сторона города тоже не обделена появлением на ее улицах загадочных монашеских фигур. И там они даже, возможно, выразительнее. Местом действия становится территория возле Знаменского собора.
«Рассказывает мне моя подруга такую историю. Идут они с сыном по осени гулять, вот где Знаменский монастырь, но не по Ильине, а по другой улице, по Знаменскому переулку. И тут они видят: рядом со Знаменским, там, где у него вот эти ворота, идут две такие вот черные фигуры, как будто бы в монашеском одеянии. Они удивились, потому что вроде как бы там недействующий монастырь, никаких предпосылок для того, чтобы были такие фигуры. И вот эти черные фигуры как будто бы завернули и вот в эти ворота как будто бы зашли либо подошли к ним, то есть Юля с сыном перестали их видеть, они шли по улице сзади. Идут они, идут, подходят и думают, что они увидят сейчас вот этих вот двух монахов. В итоге, когда они подошли к монастырю, к вот этим воротам, они увидели вместо монахов двух черных кошек»[649].
В Новгороде возможны мистические встречи не только с монахами-анонимами, но и с очень известными святыми Православной церкви. Один из преподавателей-историков рассказывал, как однажды в 90-е годы во время совместной вылазки на природу со студентами они столкнулись с самим преподобным Варлаамом Хутынским! Эта встреча произошла на территории лежавшего в руинах Хутынского монастыря в ночь на Ивана Купала, когда нечистая сила особенно активна. Команда из семи человек в сумерках пробиралась через развалины и битую арматуру.
«Я впереди шел, потому что дорогу показывал. За мной трое парней шли и три девушки дальше. У девушек меньше шаг, поэтому они были позади немножко. И вдруг одна из девушек вскрикнула. Я обернулся. От меня это было… метра четыре. Да, не больше. Я обернулся на крик Иры. А там — фигура монаха.
Даже при своих минус девять с половиной я видел лицо, он в клобуке был, но тем не менее лицо так, в общем-то, видно было. Ну, может, кроме лба. Но ноги от колен растаивали, ничего не было. От колена начиная и дальше уже нормальное тело. А от Иры он стоял вот так вот недалеко. На вытянутой руке. Она потом говорила, что даже видела поры на коже. Он так держал посох еще в руках. Настолько реально все было. И близко. Но мы застыли, тут не знаешь, как реагировать… Я не знаю, сколько мы там стояли. Три секунды, не знаю, полминуты… И потом он начал таять на наших глазах достаточно быстро. И растаял»[650].
Преподаватель смекнул, что видели они самого основателя обители — Варлаама Хутынского, но решил проверить догадку с помощью похода в музей в один из последующих дней.
«В одном из залов музея висела знаменитая Михайловская икона. Там Богоматерь Знамения изображена, а внизу кремль. И по сторонам восемь новгородских святых. Они довольно крупные, поясные изображения. Там Варлаам Хутынский есть, Антоний Римлянин, Михаил Клопский и другие. В этом зале мои студенты не были, это точно, мы туда раньше не ходили. Я только попросил, чтобы они не читали даже надписи, но именно смотрели изображения, чтобы понять, кого мы видели из них. И вот мы входим в зал. Естественно, первая идет Ира — та девушка, которая глаза в глаза ему смотрела. И она вот шаг сделала, остановилась, а там между окон висела эта икона. И она показывает: вот этого я видела. И все подошли: да, это он. Варлаам Хутынский»[651].
Будь преподаватель или его студенты попредприимчивее, наверняка они организовали бы ночные экскурсионные маршруты в Хутынь, на место встречи с монастырским призраком. Но такая идея пришла в голову не им, а местным мальчишкам в районе Деревяницы, ведь там тоже водились свои привидения. И тоже весьма колоритные.
Вид на Хутынский монастырь. Гравюра по рисунку А. Олеария, 1696 г.
Частная коллекция Алексея Финикова
Поговаривали, что в обветшалой усадьбе бывшего городского головы Григория Сметанина время от времени видят призраков. По легенде, «когда-то там жила девушка, которую хотели выдать замуж без ее желания, она повесилась, и по той, уже полуразрушенной усадьбе ходил ее неупокоенный дух»[652]. Девушкой была дочь Сметанина. Однако по руинам усадьбы бродил не только девичий дух. Похоже, за несчастной дочерью почетного гражданина Новгорода в вечное путешествие решил отправиться и ее возлюбленный, с которым она при жизни не смогла соединить свою судьбу. Поэтому чаще всего перед взорами прохожих появлялась пара неупокоенных духов — «дочери помещика Сметанина и ее любовника, крепостного. <…> …Когда я училась в школе, старшеклассники за 50 рублей организовывали туда экскурсию в вечернее время смотреть призраков»[653].
Когда «нехорошую» усадьбу снесли, а на ее месте стали строить многоквартирный дом, в новгородских газетах писали, что вряд ли кто-то из верящих в страшилку о сметанинских привидениях купит там квартиру[654]. И действительно, когда пятиэтажку построили, СМИ пришлось констатировать, что этот новый дом «тоже жуткий. Но не потому, что призрак сюда переселился, а потому, что большинство окон в темное время суток черны: не так много людей квартиры здесь купили»[655].
И конечно, невозможно не упомянуть о, пожалуй, самом известном привидении Новгорода — о призраке графини Анны Орловой-Чесменской. Скорее всего, не каждый новгородец с ходу ответит на вопрос, когда и почему эта известная женщина приобрела под Новгородом усадьбу и каковы ее заслуги перед городом, но при упоминании ее имени наверняка каждый воспроизведет многочисленные легенды о том, как графиню похоронили заживо, и о бесконечном блуждании ее духа по своей бывшей усадьбе, ставшей в итоге частью музейного комплекса «Витославлицы».
Эти легенды передавались из уст в уста, из книги в книгу, из газеты в газету, а также из книги в уста, из уст в газету, из газеты снова в уста — и опять по кругу![656] В таком информационном круговороте истории об Анне Орловой обрастали новыми деталями, подробностями и вариациями. Так, в Новгороде теперь можно услышать еще одну любопытную легенду — о том, как и почему дух графини наконец-то перестал совершать ночные прогулки по усадебному дому и смущать впечатлительных смотрителей.
«Мне рассказывала моя подруга, а ей — ее приятельница. У нее то ли брат, то ли муж работал давно в доме Орловой в “Витославлицах” сторожем, дежурил по ночам. А она в какой-то момент его там заменяла, когда он заболел. И все говорили про белую даму, которая время от времени там появляется. И вот в одну ночь она обход делает, по коридору идет, и раз — навстречу ей вот эта фигура белая, такая полупрозрачная. Земли не касается. Плывет так на нее прям. И как будто даже на нее посмотрела. Она так немножко посторонилась и проводила ее глазами. Сама стоит ни жива ни мертва. <…> И вот на следующий раз она там снова дежурила. По коридору, значит, плывет опять эта фигура. И эта женщина ласково стала говорить фигуре этой: “Бедная, чего ж ты прямо вот никак не успокоишься? Ну и что ты слоняешься? Ну что ты ходишь неприкаянная?” И фигура остановилась. Что-то такое женщина ей там ласково приговаривала. Так вот она с ней поговорила, так это мирно, так это ласково… да, вот, раз — и белая фигура растаяла! Прямо у нее на глазах исчезла! Больше она ее не видела»[657].
Может быть, привидение графини десятки лет появлялось в музейных залах в ожидании того, кто проявит к ней сочувствие и сердечность. Может быть, десятки лет ей не хватало простого человеческого общения. В конечном счете ласковое, участливое слово и призраку приятно!
Жуть жутью, а благодать благодатью. Есть и такие места в Новгороде, в которые приходят ради исцеления души и тела. Этакие «места силы». Одно из них — уже упомянутый Хутынский монастырь.
С одной стороны, вслед за архимандритом Макарием, авторами «Жития Варлаама Хутынского» и многочисленными путеводителями новгородцы любят выводить из наименования местности Хутынь не «благодатную», а как раз «худую» этимологию: Хутынь — «худынь, худое место»[658]. Место, которое кишело змеями. Место, в котором орудовала нечистая сила, очищенное впоследствии основателем обители.
«Да, Варлаам Хутынский сделал из “худого” места этого святую обитель, и нечистая сила здесь отступила. Но только каждый год нечистая сила в реке в этом месте забирает себе очередную человеческую жертву… Так случилось, что летом 1961 года мой дедушка, молодой совсем парень, утонул в том самом месте при купании на глазах многочисленных свидетелей. Сразу пошли разговоры: “Взяла река Сашеньку нечистой силе на откуп…” <…> Не так давно “река забрала” нашего соседа-рыбака, правда, несколько поодаль от монастыря. Когда наши бабушки и прабабушки полушепотом, крестясь, рассказывали друг другу об очередной жертве на воде, у нас, детей, внутри все замирало. Было жутко»[659].
С другой стороны, крупнейший новгородский топонимист Валерий Васильев считает Хутынь названием с положительной характеристикой — «хорошее, желанное место», — отражающим праславянский корень «xǫt», откуда в русском языке произошло слово «хотеть»[660]. И действительно, для многих Хутынский монастырь — то самое притягательное место, в которое постоянно хочется возвращаться. Несмотря на то что здесь, как мы помним, встречаются призраки, новгородцы уверяют, что видения Варлаама Хутынского уж точно пугаться не стоит. А наоборот, необходимо всячески с ним взаимодействовать — это приведет к улучшению здоровья. Так, по крайней мере, считают некоторые исцелившиеся.
«Рассказывала одна студентка, что давно директором турбазы возле Хутынского монастыря был ее дядя. Он такой, знаете, абсолютно советский человек, который не верит ни во что, в мистику всякую. Про таких людей говорят: он, наверное, в детстве даже в сказки не верил. У него бывали иногда приступы какой-то болезни. И сразу температура резкая, он почти при смерти, надо скорую вызывать… Вот он как директор в ту ночь дежурил, и у него этот приступ болезни случился. Нянечка не знает, что делать, скорую вызывает. В общем, скорая вообще не приехала или там потом под утро приехала уже. И нянечка, местная жительница, она решила по-своему. Она через руку его перекинула, как санитарка Великой Отечественной, потащила его к развалинам храма Спасского собора. А могила [Варлаама Хутынского] там всегда была ухожена. Развалины вокруг, а могила ровненькая, там все вычищено, свечки, букетики…
И она туда принесла его и оставила. Ушла сама на турбазу, там 300 метров. А потом через некоторое время он пришел. Абсолютно здоровый человек. И знаете, вот он потом продолжал не верить ни во что, но, если заболевал, он просил только одного у своих родных: отвезите меня на развалины. И просил оставить его одного. Его отвозили, и все приступы у него проходили. И они все, естественно, пытали его: а что там происходит? Он никому не говорил ничего, что там. Но однажды какой-то праздник был, подпил он немножко. Его спросили: а что там происходит? Тебя постоянно отвозят туда. На что он так односложно ответил: общаемся»[661].
Историй исцелений в Хутынской обители огромное множество. И не всегда новгородец, услышав чью-то жалобу на непроходящие боли, отправит заболевшего к врачу. «Болит нога?» — «В Хутынь!» «Голова?» — «В Хутынь!» «Непонятно что, но очень-очень болит?» — «В Хутынь!» И часто страждущие идут прямиком к горке Варлаама Хутынского[662], которую, по народной легенде, в XII веке насыпал сам преподобный Варлаам своей шапочкой[663]. А как же горке не быть целебной, если буквально каждой пяди ее земли касалась рука или скуфейка святого?
«Могу рассказать про друга из Питера. У него прихватило спину. Лежал в больнице. Приехал в Хутынь. Полежал на горке Варлаама Хутынского. Такой ритуал есть: на горке полежать и три раза обойти. Подействовало. Из больницы выписали. Жив, здоров. Ходит, слава богу»[664]. Одним словом, Хутынь часто воспринимается как некая скорая помощь, место, где можно быстро получить исцеление от болезней.
В отличие от Хутынского, территория бывшего Свято-Духова монастыря не облюбована паломниками и здесь нет никаких целебных объектов. Но все же новгородцы видят в нем особенное место: «С древности Духовская улица была для новгородцев очень непростым местом. Кто знает, тот понимает»[665]. За этой территорией закрепилась репутация источника «странных ощущений»: «…у меня всегда странные ощущения, когда там прохожу. Что-то как будто там есть эдакое, портал не портал, место силы…»[666]
И есть новгородцы, которые верят, что именно это «место силы» помогает в разрешении сложных моральных дилемм: «Сюда ходили в каких-то безвыходных, неразрешимых ситуациях. Если возникла проблема, следует до восхода солнца просто пройти от Великой улицы между церквей Святого Духа и Троицы. Делать при этом ничего не надо. Прошел — и занимайся дальше своими делами. Но наблюдай, как будет меняться жизнь в лучшую сторону. Неразрешимые, казалось бы, проблемы сами собой уйдут. Появятся интересные, посильные задачи. Мне рассказал об этих вещах мой дед, коренной новгородец (годы жизни: 1886–1958). Явился ночью, году в 2015-м, перед рассветом, в темноте. Я не спал, пытался заснуть, но не мог. Он и выдал: собирайся и сходи… Потом дошло, что, как и почему: Дух Святой в момент прохода оказывается и слева, и справа от проходящего… Теперь и другие ходят. То, что это работает, убеждался не только на себе»[667].
Прижмитесь ухом к чугунному люку на Воскресенском бульваре. Прислушайтесь. Возможно, сквозь гул проезжающих автомобилей вам почудится эхо несущегося поезда. Потом дойдите до Торговой стороны города. Прильните к ливневке между Знаменским собором и церковью Спаса Преображения на Ильине улице. Вы же слышите отдаленный звук шагов? Все это шум города под городом. Того второго Новгорода, который существует параллельно первому, всем известному и славному.
Второй Новгород — это город, скрытый под толщей земли и бетона. Это пространство с бомбоубежищами, обещавшими спасение от ядерного апокалипсиса сильным мира сего. Это территория со сводчатыми перекрытиями подземных станций секретного новгородского метро. Это место с мрачными сырыми ходами, ведущими с одной стороны города на другую. Это вместилище тайн, страхов и надежд. Добро пожаловать в «серую зону» Новгорода — в мир под землей!
Информация о том, что в Новгороде существует секретное метро, начала широко распространяться примерно в середине 2000-х годов с появлением социальных сетей. Активные адепты этой идеи даже создали виртуальное сообщество любителей метрополитена Великого Новгорода, где обсуждался тайный мир новгородской подземки. Ну а в режиме офлайн новгородские метролюбы занимались исследованием города с целью обнаружения вожделенных входов в подземные тоннели.
Резонно возникает вопрос: как можно всерьез рассуждать о метро, когда Новгород по численности населения даже до четверти города-миллионника недотягивает? Разве автобусов и троллейбусов на всех не хватает? Вопрос лишен смысла, если мы смотрим на новгородское метро как на общественный транспорт.
А если взглянуть на него как на засекреченный объект, построенный исключительно для членов советского правительства? Ведь именно так и воспринималась невидимая, но бойко обсуждаемая подземка доброй частью клуба почитателей новгородского метрополитена: «…метро создано… для эвакуации из города правительства (не только московского, но и местного)»[668], [669]. А чтобы к информации о метро относились максимально серьезно, в историях обязательно давалась «установка на достоверность»: «…от знающих людей известно, что эти тоннели построены во времена холодной войны для защиты правительства от ядерных бомбежек»[670].
Не верите? Тогда можно отыскать и взглянуть схему от тех же «знающих людей» с нанесенными на карту города тремя ветками метро, проведенными вдоль основных новгородских улиц. Красная ветка — правительственная. Синяя — военного назначения. Розовую ветку на карту нанесли, но построить якобы не успели. По крайней мере, так утверждали некоторые знатоки метрополитена в Новгороде, которые впоследствии даже опубликовали в Сети увлекательный рассказ под названием «История новгородских тоннелей».
«Постройка метро в обоих крупных городах обеспечивала защитой высшее руководство партии. Возникал закономерный вопрос: а что, если «час Х» застанет членов политбюро где-то в пути. Поэтому было принято решение строить подобные сооружения в городах, расположенных между Москвой и Ленинградом. В частности, в Новгороде. Только в отличие от ударных строек Ленинграда все происходило в режиме повышенной секретности и не афишировалось в прессе. <…>
Первоначально была построена ветка от вокзала до Софийской площади и далее на восток через Волхов на проспект Гагарина. Свидетельством тому сейчас является наличие бульваров между вокзалом и домом советов, а также очень подозрительной вентшахты во внутреннем дворе администрации. <…>
Естественно, огромных подземных дворцов, как в Москве, не планировалось: достаточно скромные станции и сдвоенный туннель под вагоны Еж6. Подстанция и метродепо — в районе вокзала (наличие кучи вагонов в отстойниках — хорошая маскировка). Но сдать в эксплуатацию все это не успели. Смерть Сталина в 53-м основательно нарушила все планы. Последовавшее за этим правление Хрущева с режимом экономии на всем привело к консервированию уже сделанных участков метро. За 60–70-е было немного прокопано от центра города до площади Строителей… а также тоннели от проспекта Гагарина мимо здания горкома партии в район Деревяниц»[671].
Великий Новгород. Современная фотография.
Фотографии Н. Велицкого
Если вас не смогло убедить столь обстоятельное повествование об истории новгородского метро, пора услышать некоторые аргументы жителей города в пользу его существования. Самый популярный из них — это тряска земли под ногами: «Мне еще бабушка говорила, что под нами тоннели есть, когда при проезде автобуса у телеграфа под ногами тряслась земля»[672]. Потому что совершенно очевидно: «…если земля трясется, значит, под ногами пустота»[673]. Так некоторые новгородцы начали соотносить эти дрожащие участки земли в городе со схемой секретного метро: «Когда перехожу дорогу на Псковской возле “Меркурия”, то если стоишь на переходе и мимо проезжает что-то больше “Газели”, то чувствуется ощутимая тряска. По карте это синяя линия…»[674]
Однако есть те, кто объясняет тряску под ногами не проложенными под землей тоннелями, а богатым археологическим наследием древнего города, его знаменитым культурным слоем: «В 1986 году, когда я первый раз приехал в Новгород, мы стояли с группой студентов-историков на остановке на углу Б. Московской и Ильиной, она тогда была Первого Мая. Показался автобус, и брат, с которым я приехал, сказал, что вот сейчас он проедет и вы почувствуете, как дрожит земля. Потому что мы стоим на 10 метрах культурного слоя и все, что там накопилось за десять веков, трясется под нами, как в консервной банке»[675].
По мнению убежденных последователей веры в новгородское метро, сомневаться в наличии подземки в Новгороде неразумно, в том числе и из-за неоднократного проседания грунта в местах, где проложены тоннели: «Если верить схеме, то синяя ветка от вокзала идет в район ТД “Русь”, под зданием суда. Что у нас сейчас на Октябрьской возле здания суда? Обвал грунта. Уже на моей памяти 3-й обвал грунта в районе предположительного прохождения тоннеля»[676].
И все же проседание почвы оказалось не самым сильным аргументом в споре новгородцев о том, есть ли в их городе метро или нет. Скептики утверждают, что обвалы происходят отнюдь не из-за обрушения старых подземных тоннелей, а из-за того, что размывает уязвимые участки почвы, например, в местах, где проходит ливневая канализация или где протекала ныне засыпанная река Гзень[677].
А вот что касается разнообразных технических помещений, электрощитовых и сооружений с вентиляционными решетками, разбросанных по городу, то они вызывают у новгородцев явные подозрения: «Кто-то мне сказал присмотреться к двум колоннам с афишами на “Киноцентре”. На них есть характерные вентиляционные решетки. Похожие также есть на задней части здания правительства области»[678]. А вы же помните, что в «Истории новгородских тоннелей» как раз упоминалась «очень подозрительная вентшахта во внутреннем дворе администрации»?
Подозрительным и непременно связанным с метро считают и круглое техническое помещение за уже упомянутым ТД «Русь». О «Русь»! В историях горожан о секретном метро именно этот легендарный универмаг Новгорода упоминался и упоминается чаще всего. Возможно, именно здесь и скрывается один из входов-выходов подземки: «За торговым домом “Русь”, там есть двор, и там такая круглая ТП-шка, я не знаю, что там в ней вообще. И мы когда-то с мальчиком шли, и он говорит: “Ты знаешь, у нас в Новгороде есть метро (на полном серьезе), вот это выход из метро. Просто он сейчас закрыт, но когда-то его откроют”»[679].
Что интересно, именно в этой части города некоторые жители, даже не прилагая особых усилий, иногда слышат звуки функционирующего новгородского метрополитена. Для этого нужно всего лишь оказаться в одном из подземных помещений «Руси», например в книжном магазине, находящемся на цокольном этаже универмага: «Сегодня слышали звуки новгородского метро! На самом деле был стук колес, скрежет, как во время движения, и что-то напоминающее “Осторожно, двери закрываются!”»[680].
Уверенность в существовании новгородского метрополитена подпитывалась и якобы имевшим место дикторским сообщением в прибывающей из Санкт-Петербурга электричке: «Станция “Новгород пассажирский”. Конечная. Выход к метро на правую сторону»[681]. И пассажиры, конечно, шли на правую сторону, но вход в метро так никем никогда и не был обнаружен.
Неутомимые любители новгородского метро продолжают придумывать и делиться в социальных сетях все новыми и новыми инженерными проектами, схемами метрополитена, трехмерными моделями станций и мечтами об открытии общественной подземки. Эти мечты даже были визуализированы в интерьере одного из кафе Великого Новгорода в виде масштабной живописной карты новгородского метро с четырьмя ломаными линиями и центральной — кольцевой. Только представьте, садитесь вы в метро на станции «Трубичино», а где-то минут через десять уже выходите на станции «Перынский скит». Разве не чудесно?
Но среди новгородцев есть те, кто не верит ни в будущее новгородского метрополитена, ни уж тем более в его настоящее и прошлое. Они убеждены, что слухи о существовании метро порождены наличием во многих дворах вентиляционных шахт для бомбоубежищ: «У меня во дворе шахта вентиляционная для бомбоубежища, вот отсюда слухи»[682]. Ну и упоминаемые «подозрительные» столбы под афиши в «Киноцентре» рассматриваются как сооружения, связанные не с метро, а с укрытием: «Слышала, что под “Киноцентром” есть бомбоубежище: квадратные столбы с решетками — это вентиляция для убежища»[683]. В то же время в некоторых рассказах новгородцев подчеркивается, что эти бомбоубежища были построены не для всех, а исключительно для высших эшелонов власти: «Бомбоубежище большое, специально для работников КПСС из дома советов»[684]. Или: «Говорят, что где-то в городе есть бомбоубежище для сильных мира сего, куда простым смертным доступ будет воспрещен»[685].
И если верить в то, что легенды о секретном метро — это всего лишь трансформация слухов о тайных бомбоубежищах для советской номенклатуры, то вполне возможно, что и сами легенды о бомбоубежищах — наследницы давних и до сих пор чрезвычайно популярных в Новгороде слухов о подземных ходах, построенных, конечно же, тоже не для простых людей.
Действительно, существование подземных тоннелей — это один из самых распространенных сюжетов современного новгородского фольклора. Согласно легендам, такие тайные ходы связывают различные исторические объекты города. И чтобы быстрее попасть на другой берег реки, по ним могли перемещаться князья, монахи, богатые купцы между своими владениями, монастырями и различными заведениями[686].
О том, что новгородцы верят в устройство подземных сообщений, связывающих важные точки города, еще в 1934 году упоминалось в книге под названием «Подземный Новгород». Однако в ней подобные слухи опровергались, во-первых, наличием сырой и болотистой почвы, а во-вторых, тем фактом, что культурный слой, достигающий в Новгороде огромной толщины, превращает многие надземные постройки в подземные. В XVI–XVII веках нижние этажи старых зданий часто не разрушались, а засыпались мусором и землей. При обнаружении этих прочных сводчатых помещений, не зная их истории, люди часто «принимают подобные остатки за подземелья, и в результате возникают целые легенды»[687].
Видимо, примерно так в Новгороде и распространилась легенда о подземном переходе, соединяющем две палаты известной боярыни Марфы Борецкой, якобы находившиеся на разных берегах Волхова. Все началось с того, что неизвестную каменную руину на улице Рогатица безосновательно окрестили домом Марфы-посадницы. Так это здание именовали в популярной литературе о Новгороде в XIX — начале XX века[688]. А поскольку, согласно летописным источникам, ее палаты находились на Софийской стороне, то новгородцы поспешили предположить, что Марфа была владелицей сразу двух домов, между которыми, конечно, должен быть подземный переход! Подтверждением этим слухам стал неожиданно образовавшийся в 1925 году провал земли во дворе дома на Рогатице, в котором обнаружились старинные сводчатые камеры, заваленные мусором. Естественно, начали судачить о том, что найден тот самый тоннель, который имеет продолжение под Волховом и который соединяет два дома боярыни. Однако, по замечанию профессора Николая Покровского, версия о подземном ходе была следствием не научного анализа, а любви человечества ко всему загадочному и таинственному[689].
Панорама реки Волхов. Современная фотография.
Фотографии Н. Велицкого
Надо признать, что любовь жителей Новгорода ко всему загадочному и таинственному не ослабевает и легенды о подземных тоннелях до сих пор отказываются умирать. Помимо нашумевшего хода Марфы-посадницы, есть еще один чрезвычайно популярный, постоянно упоминаемый в разговорах, можно сказать, культовый: в его существование новгородцы верят свято и непреложно. Это «подземный ход под Волховом, который начинается под Екатерининской горкой»[690].
Так называемая Екатерининская горка — это фрагмент бастиона Малого земляного города, который в 1974 году стал площадкой для установления монумента Победы, единственной конной статуи Новгорода. Вот под ней-то, по словам новгородцев, и прячется вход в старинный подземный тоннель: «Про подземные ходы под Волховом слышала… <…> Под Конем. Рассказывала одна из представительниц Общества коренных новгородцев. Еще после войны дети искали там вход»[691].
Итак, если допустить, что под памятником Победы находится вход в этот подземный тоннель, то где же из него выход? И вот тут мнения новгородцев расходятся. Некоторые называют пунктом выхода из подземелья Юрьев монастырь: «Историю о подземном ходе, который якобы идет от памятника… с пляжа Великого Новгорода и до Юрьева монастыря, я слышал в детстве, но я туда не лазил, подтвердить не могу, но я в это верил. Старый-старый ход действовал еще во время ВОВ»[692].
Другие версии легенды размещают выход из подземно-подводного тоннеля на Торговой стороне: «Во времена босоного детства ходила легенда, что под “всадником”, если залезть в щель, что в постаменте, спуститься по винтовой лестнице под землю, есть проход на другой берег Волхова, то есть на Торговую сторону. Но духа, как правило, не хватало спуститься дальше двух пролетов. А когда духу стало хватать, то было уже не влезть в эту щель в постаменте»[693].
Легенду о подземном переходе, связывающем два берега города, даже публиковали в местных газетах: «…подземный переход, ведущий с Софийской стороны на Торговую, говорят, абсолютно реален. Вход в этот туннель якобы находится под памятником Победы. Ведь ни для кого не секрет, что монумент был воздвигнут на месте бывших военных укреплений. Ходов и переходов под ними должно было быть много. Рассказывают в народе, что смотровая площадка памятника потому и закрыта, а дверь на вход заварена именно по той причине, что через эту дверь можно попасть в один длинный-предлинный переход. С потолка там течет вода, а конец туннеля заканчивается на Торговой стороне. По одним данным, в церкви Спаса на Ильине, по другим — в Знаменском соборе»[694].
Но, кроме этих тоннелей, в Новгороде, как говорят, есть и другие! Рассказывают о том, что подземные переходы связывают Софийскую сторону с Хутынским монастырем[695], Колмовский — с Деревяницким[696], кремль — с каждой крупной обителью[697], НовГУ — с одним из заводов…[698] Вот так слушаешь новгородцев, и складывается впечатление, что в Новгороде существует невероятно разветвленная система подземных ходов, соединяющая буквально всё со всем!
Но для чего же новгородцы рассказывают друг другу все эти удивительные истории?
Во-первых, можно взглянуть на современные легенды как на важный канал для альтернативного выхода социального напряжения[699]. Если мы предположим, что через легенды находят выражение нерешенные городские проблемы и ожидания, то окажется, что в Новгороде… не хватает мостов! Вероятно, истории о подземных ходах под Волховом имеют в Новгороде такое продолжительное и устойчивое бытование, кроме прочего, из-за подсознательного желания новгородцев быстрее перебираться на противоположную сторону города[700]. Оказывается, двух мостов в центре города через практически никогда не замерзающую зимой реку — мало! А если еще добавить регулярные проблемы с общественным транспортом, то и мысль о новгородском метро не покажется такой уж неуместной.
Во-вторых, через легенды выражаются специфические для современного общества страхи и тревоги, которые людям трудно выразить напрямую. Поэтому горожане используют легенду как своего рода язык, помогающий проявить эмоции, которые они «не в состоянии сформулировать и проговорить другим способом»[701]. Это касается легенд о тайных бомбоубежищах и метрополитене, предназначенных для высших эшелонов власти. В таких историях проявляются и типичные для городских жителей опасения за свою жизнь в чрезвычайных ситуациях, и недоверие к местным властям.
Более того, подобные слухи способствуют приручению страха[702], когда срабатывает некий психотерапевтический эффект: рассказывая какую-нибудь таинственную историю, мы словно берем волнующую нас ситуацию под контроль и уже беспокоимся чуть меньше. Ну и нельзя отбросить, по-видимому, возникающую при рассказывании таких легенд специфическую гордость за свой город: представление о том, что в маленьком провинциальном Новгороде существует сооружение, способное защитить не только местное правительство, но и столичное, повышало статус города в восприятии самих его обитателей[703].
К легендам, не столько отражающим эмоции, сколько их провоцирующим, относятся страшные истории с потусторонними агентами в главных ролях. Ведь «люди устроены так, что стремятся распространять слухи, вызывающие наиболее сильные эмоции»[704]. Например, жизнеспособность новгородских легенд о «нехороших» местах и призраках, вероятнее всего, связана не с информацией, которую они содержат, а с теми мощными переживаниями, которые они вызывают у слушателей: потрясением, ужасом, оторопью, страхом. Подобные истории будут жить всегда.
И в целом легенды удивительно живучи, наверное, еще и потому, что их невозможно ни окончательно доказать, ни опровергнуть. Они существуют в «серой зоне», на стыке документально подтвержденных фактов, полузабытых историй и откровенных фантазий.