До сих пор мы подробно рассматривали некоторые условия воспитания ребенка, которые, вероятно, способствуют здоровому развитию способности регулировать конфликты. Пора проанализировать проблему с точки зрения родителей. Можно спросить: предписываем ли мы им быть вечно любящими, терпимыми и дружелюбно контролирующими? Думаю, нет. И, как родитель, надеюсь, что нет. У нас тоже есть чувства гнева и ревности, и, нравится нам это или нет, иногда они проявляются — порой бессознательно. Я верю и, безусловно, надеюсь, что, если общий фон чувств и отношений хороший, случайная вспышка или шлепок не принесут особого вреда. У них, безусловно, есть преимущество: они облегчают наши чувства и, возможно, демонстрируют нашим детям, что у нас есть те же проблемы, что и у них. Такие спонтанные проявления — возможно, с последующим извинением, если мы зашли слишком далеко, — легко отличить от наказания с формальным утверждением о том, где «правильное», а где «неправильное». Изречение Бернарда Шоу о том, что никогда не следует бить ребенка, кроме как в порыве гнева, — хорошее правило.

Если у вас нет детей, учтите: заботиться о чужих детях всегда гораздо проще, чем о собственных. Благодаря эмоциональной связи ребенка и родителя дети всегда ведут себя более по-детски с родителями, чем с другими людьми. Слишком часто доброжелательные люди замечают, что определенный ребенок прекрасно ведет себя с ними, а его ребяческое и трудное поведение с матерью объясняется ее глупым обращением с ним: обычное обвинение состоит в том, что она его балует! Такая критика обычно неуместна и гораздо чаще становится проявлением невежества критика в отношении детей, чем некомпетентности родителя. Присутствие матери или отца неизбежно провоцирует примитивные и бурные чувства, которые не вызываются другими людьми. Это верно даже для мира птиц. Молодые зяблики, вполне способные кормиться самостоятельно, тут же начинают «по-детски» выпрашивать пищу, если замечают родителей.

Многие клевещут на родителей, особенно на матерей; боюсь, чаще всего этим занимаются профессиональные работники, и не только медики. Но было бы глупо притворяться, что мы не совершаем ошибок. Некоторые ошибки рождаются из невежества; но, возможно, большее их число проистекает из тех бессознательных эмоциональных проблем, которые уходят корнями в наше детство. Хотя при обследовании детей в консультационных клиниках порой кажется, что их трудности возникли из-за невежества родителей в таких сферах, как пагубные последствия материнской депривации или преждевременного и чрезмерного наказания, гораздо чаще корень проблем в том, что сами родители имеют эмоциональные трудности, которые они лишь частично осознают и не могут контролировать. Некоторые прочли все новейшие книги по уходу за детьми и посетили все лекции психологов в надежде узнать, как управлять своими детьми, но все идет наперекосяк. Действительно, неудача многих родителей с «психологическими идеями» в том, чтобы хорошо воспитать своих детей, привела циников к порицанию самих идей. Я считаю это ошибочным. Однако мы должны понимать: важно не только то, что мы делаем, но и то, как мы это делаем. Кормление по требованию встревоженной и амбивалентной матерью, вероятно, приведет к гораздо большим проблемам, чем кормление по расписанию, регламентируемое часами, той, которая расслаблена и счастлива. То же касается современных методов приучения к туалету по сравнению со старомодными. Это не означает, что современные методы не лучше; но они лишь часть того, что имеет значение, и люди с младенчества наиболее чувствительны к эмоциональному отношению окружающих, чем к чему-либо еще.

Тут нет ничего загадочного; нет нужды взывать к шестому чувству. Очень маленькие дети даже более восприимчивы к тону голоса, жестам и выражению лица, чем взрослые, и с самого начала младенцы остро чувствительны к тому, как с ними обращаются[32]. Одна очень тревожная мать, которую я лечу, рассказала мне, как обнаружила, что ее 18-месячный мальчик, ужасно плаксивый и прилипчивый, реагирует совершенно по-разному в зависимости от того, как она выходит из комнаты. Если она вскакивает и выбегает, чтобы остановить убегающую кастрюлю, он плачет и требует, чтобы она вернулась. Если она выходит из комнаты спокойно, он почти не замечает этого. Помимо интеллектуального понимания, которое я не принижаю, именно из чувствительности родителя к реакциям ребенка и его способности интуитивно приспосабливаться к его потребностям рождается умелый уход.

Тут нет ничего нового. Снова и снова мы слышим от учителей и других людей, что ребенок страдает из-за отношения одного из родителей, обычно матери. Нам говорят, что она слишком тревожна или строга, чрезмерно собственнически настроена или отвергающая, и снова и снова такие комментарии оправданны. Но критики обычно не принимают во внимание бессознательное происхождение этих неблагоприятных установок. В результате слишком часто заблуждающиеся родители подвергаются смеси увещеваний и критики, одинаково бесполезных и неэффективных.

Психоаналитический подход сразу проливает свет на происхождение трудностей родителей и предоставляет рациональный способ помочь им. Очень многие трудности, с которыми сталкиваются родители (вас они вряд ли удивят), проистекают из их неспособности регулировать свою амбивалентность. Когда мы становимся родителями, пробуждаются мощные эмоции — такие же сильные, как те, что связывают малыша с матерью или влюбленных друг с другом. У матерей присутствует то же желание полного обладания, та же преданность и тот же уход интереса от других. Но, к сожалению, к этим восхитительным чувствам слишком часто примешиваются — порой сомневаюсь, стоит ли это говорить, — обида и даже ненависть. Вторжение враждебности в чувства матери или отца к ребенку кажется странным и часто настолько ужасающим, что некоторым трудно в это поверить. И все же это реальность, иногда мрачная — как для родителя, так и для ребенка. Каково ее происхождение?

Объяснить эту враждебность все еще трудно, но кажется очевидным, что чувства, которые пробуждаются в нас, когда мы становимся родителями, имеют очень много общего с теми, которые мы испытывали в детстве к родителям и братьям / сестрам. Родитель, который страдал от депривации, может, если он не утратил способность чувствовать привязанность, испытывать острую потребность в любви своего ребенка и может пойти на многое, чтобы гарантировать ее. Родитель, ревновавший к младшему брату или сестре, может начать испытывать необоснованную враждебность к новому «маленькому незнакомцу» в семье — чувство, которое особенно часто встречается у отцов. Родитель, чья любовь к матери была пронизана антагонизмом к ее требовательности, может начать возмущаться и ненавидеть требовательность младенца.

Я считаю, что беда — не в простом повторении старых чувств (отчасти они, возможно, присущи каждому родителю), а в неспособности родителя проживать и регулировать эти чувства. Те, кто в детстве пережил сильную амбивалентность по отношению к родителям или сиблингам и кто затем бессознательно прибегнул к одному из многих примитивных и ненадежных способов разрешения конфликта, о которых я говорил ранее, — вытеснение, смещение, проекция и т. д., — оказываются неподготовленными к возобновлению конфликта, когда сами становятся родителями. Вместо того чтобы осознать истинную природу своих чувств к ребенку и соответственно скорректировать свое поведение, они обнаруживают, что ими движут неведомые силы, и приходят в замешательство оттого, что не могут быть такими любящими и терпеливыми, как хотели бы. Проблема в том, что с повторным возникновением амбивалентных чувств они справляются, сами того не осознавая, теми же примитивными и ненадежными методами, к которым прибегали в раннем детстве — в те времена, когда у них не было лучших методов. Так, мать, которая постоянно опасается, что ее ребенок может умереть, не осознаёт собственного импульса навредить ему[33] и, принимая то же решение, которое она приняла в детстве, по поводу своего желания смерти собственной матери, бесконечно и бесплодно борется, чтобы отвести опасности извне — несчастные случаи, болезни, небрежность соседей. Отец, который возмущается монополией ребенка на его жену и настаивает на том, что ее внимание вредно для малыша, не осознаёт, что им движет та же ревность, которую он испытывал в детстве, когда родились младший брат или сестра. То же верно и для матери, желающей получить любовь своего ребенка, которая своим бесконечным самопожертвованием пытается гарантировать, что у ее ребенка не будет повода ни для каких чувств, кроме любви и благодарности. Эта мать, которая на первый взгляд кажется любящей, неизбежно вызывает у ребенка сильнейшее негодование своими требованиями любви и столь же огромное чувство вины из-за своих претензий на то, чтобы быть настолько хорошей матерью, что никакое чувство к ней, кроме благодарности, не оправдано. Поступая так, она, конечно, не осознаёт свое желание доказать, что достойна любви, которой у нее не было в детстве. Повторю: на мой взгляд, трудности для детей создает не просто то, что родители руководствуются такими мотивами; их корень — невежество родителей в отношении собственных мотивов и их неосознанное прибегание к вытеснению, рационализации и проекции для разрешения своих конфликтов.

Вероятно, нет ничего более разрушительного для отношений, чем когда одна сторона приписывает свои недостатки другой, делая из нее козла отпущения. К сожалению, младенцы и малыши становятся идеальными кандидатами на эту роль, поскольку так обнаженно проявляют все грехи, свойственные плоти: они эгоистичны, ревнивы, чувственны, грязны и склонны к вспышкам гнева, упрямству и жадности. Родитель, который несет груз вины за какой-то из этих недостатков, нередко становится неразумно нетерпимым к его проявлениям у своего ребенка. Он мучит ребенка своими тщетными попытками искоренить порок. Я вспоминаю отца, который, всю жизнь мучимый проблемой мастурбации, пытался остановить ее у своего сына, ставя его под кран с холодной водой каждый раз, когда заставал его с рукой на гениталиях. Тем самым родитель усиливает чувство вины ребенка, а также его страх и ненависть к авторитету. Некоторые из самых токсичных отношений «родитель — ребенок», ведущих к серьезным проблемам у детей, проистекают из того, что родители видят соринки в глазах своих детей, чтобы не видеть бревна в собственных.

Никто из тех, кто имеет психоаналитическую подготовку и работал в детской консультационной клинике, не мог не поразиться частоте, с которой эти и подобные эмоциональные проблемы встречаются у родителей стремящихся к ним детей, или тому, насколько проблемы родителей создавали или усугубляли трудности своих чад. Действительно, они настолько часты, что во многих клиниках помощи родителям в решении их эмоциональных проблем уделяется столько же внимания, сколько и помощи детям с их проблемами. Поэтому любопытно поразмышлять над тем, что этот аспект психологической болезни, судя по всему, был почти неизвестен Фрейду — и, возможно, поэтому психоаналитики должны уделить ему должное внимание. И все же я верю, что этот аспект полон надежд на будущее. Ограниченный опыт, который у нас есть, позволяет предположить, что квалифицированная помощь, оказанная родителям в критические месяцы до и после родов, а также в первые годы жизни ребенка, может многое сделать для того, чтобы помочь им развить нежные и понимающие отношения с младенцем, которых желают почти все они. Мы знаем, что ранние годы младенца, когда без его ведома закладываются основы его личности, — критический период в его развитии. Кажется, что первые месяцы и годы после рождения ребенка — критический период в развитии матери и отца. На этом самом раннем этапе чувства родителей кажутся более доступными, чем в другое время, дети часто ищут помощи и получают ее, и, поскольку отношения в семье все еще пластичны, она эффективна. Относительно небольшая помощь, если она квалифицированна и оказана в это время, может принести большую пользу. Если мы правы, то семья с новорожденным — стратегический пункт для разрыва порочного круга: тревожные дети, вырастая, становятся тревожными родителями и, в свою очередь, обращаются со своими детьми так, что следующее поколение развивает те же или схожие проблемы. Преимущество лечения детей в раннем возрасте теперь хорошо известно; сейчас мы выступаем за то, чтобы родителям тоже помогали вскоре после их «рождения» (как родителей)!

Главная причина родительских ошибок кроется в том, что их чувства к своим детям искажены бессознательными конфликтами, проистекающими из их детства. Пока эта мысль не усвоена нашей наукой. Это не только тревожит и пугает родителей (многие из которых вполне естественно надеются увидеть причину семейных трудностей где угодно, но не в собственных сердцах), но и ставит в тупик профессиональных работников, как медицинских, так и немедицинских, когда они обнаруживают, что корни многих проблем, с которыми они сталкиваются, лежат в, казалось бы, неосязаемой, незнакомой и неподвластной им сфере. Однако очевидно, что это так, и, если родители хотят получить проницательную помощь, которая позволит им стать такими, какими они стремятся быть, профессиональному персоналу придется достичь гораздо большего понимания бессознательного конфликта и его роли в создании нарушений в воспитании родителями своих детей. Это создает проблему первостепенной важности, и она слишком велика, чтобы изучить ее за пару часов.