Я сдала норматив по стрельбе, получила табельное оружие, и Джош всю неделю разговаривал со мной только о работе. Я держалась от него подальше. Жизнь в машине почти ничем не отличалась от бродяжничества, а осень выдалась теплая. Мыться приходилось в душе бассейна, зато теперь я ходила туда регулярно, почти каждый день.

Придя на летучку, я сразу шмыгнула в угол. У окна Уилер болтал с нашим секретарем Бекой. Его белозубая улыбка сверкала, словно роса на солнце. Бека купалась в сиянии, отражая блеск румянцем на щеках, и глупо улыбалась. Босс стоял чуть поодаль, ждал, пока все соберутся и, словно черная дыра, поглощал свет.

Всю летучку я смотрела на свои кроссовки и слушала голос босса. Он закончил распределять объекты, забрал ноутбук и ушел. Что ж, очередной рабочий день начался.

– Моррис, ты нашла своего родственника? – Мак остановился в дверях, и его вопрос слышали все, кто остался в комнате. Джош повернулся ко мне.

– Да, спасибо, – выдавила я. Теперь еще и Шеферд рассматривал меня как зверушку в цирке.

– Судя по виду, ты не очень-то довольна, – хмыкнул Мак и ушел.

В машине Джош молчал. Даже не напевал за рулем, как обычно. Я остро ощутила, как мне не хватает его оптимизма и жизнелюбия. Теперь на их месте осталась только гулкая пустота. Пять месяцев я «воровала» у Джоша эмоции, но это нечестно по отношению к нам обоим.

– Мама ждет тебя на юбилей в эти выходные. Помнишь?

Джош не отрывал взгляда от дороги, а я пыталась понять без прикосновения – он пытается извиниться или просто снисходителен? А возможно, дело в Марте. Она приглашала меня еще два месяца назад, и Джош интересовался, сколько тарелок ставить на стол.

Наверняка Таннер тоже приглашен. Я представила его внимательный взгляд. Конечно, я приду.

***

Я разыскала для Марты луковицы шафрана¹⁸ и семена аквилегии¹⁹ и пришла в назначенный день самая первая. Диана и Миранда бегали по дому и украшали его. Вернее, делали вид. Большей частью они таскали конфеты из вазы на столе и фотографировали друг друга. Я помогала Марте с готовкой, когда услышала хлопок входной двери и голос Джоша. Он поставил дом вверх ногами – затаскивая подарки, обнимая мать и сестер, раздавая шутки налево и направо. Я затаилась на кухне, занимаясь салатами и раздумывая, что буду делать, если Джош вызовет на откровенный разговор.

На кухне возник Таннер-старший. Застыл на секунду, а потом склонил голову в приветствии.

– Скай.

– Босс. – Я сосредоточилась на перемешивании салата. Наверное, он зашел в дом вместе с Джошем.

Таннер поставил в холодильник пакет, но не уходил. Я подняла на него взгляд.

– Надеюсь, ты больше не станешь так меня называть сегодня, – непривычным для него тоном сказал он. Живым, заинтересованным.

– Нет? А как? – Мысли заметались в поисках решения. Не предложит же он называть его по имени?

Он снова надел маску, играя роль мрачного нелюдима, поэтому я смогла догадаться, что он меня не ругает, только по ироничному блеску глаз.

– Раз уж ты присутствуешь на семейном празднике Таннеров, то можешь называть меня по имени.

– Хорошо… Чарли – Вслух прозвучало нелепо, словно на незнакомом языке.

Он подумал немного и почти незаметно улыбнулся.

– Да, так лучше.

И вышел из кухни. Я опять вспомнила первое прикосновение в кабинете. На свадьбе и в оружейной у меня было слишком мало времени, чтобы глубоко погрузиться в Чарли Таннера, но именно этого хотелось до щекотки в ладонях.

Я отложила салатную ложку и потерла руки. Не помогло.

Марта усадила меня рядом с Джошем, который вел себя ровно и подчеркнуто вежливо. Его отстраненность порождала ощущение, что я здесь лишняя. Босс, вернее, Чарли, больше молчал, чем говорил. Впрочем, как и я. Благо у нас были Диана и Миранда – болтушки мирового уровня.

Джош помогал Марте поставить на стол блюдо с закусками, пока Диана трещала про праздник цветов, где Марта как-то особенно отличилась.

– Ох, та еще история… – Марта обернулась ко мне. Сегодня она еще сильнее напоминала Лорейн: такая же собранная и целеустремленная, только прожившая на пару десятков лет дольше. – В этом году я умудрилась продать больше всего семян и больше всего корзин цветов на ярмарке. Вот и все. Просто раньше ни разу не получалось, чтобы один человек успевал и там, и там. Наша председатель общества придумала для меня специальный титул и вручила награду.

– Скажи про титул, – хихикала Миранда.

Марта воздела глаза к потолку, покосилась поочередно на сына и на племянника и, наклонившись ближе, произнесла трагическим шепотом:

– Цветочная Фея.

Джош прыснул, пролив сок. Я не удержалась – губы сами расползлись в улыбке. Девчонки заливисто хохотали, а Таннер, сидящий напротив, нахмурился еще сильнее. Сдерживал улыбку. Рука сама дрогнула, словно ее тянуло магнитом, так хотелось дотронуться.

– Черт, мама, нельзя же так! – воскликнул Джош, вытирая со стола пролитый сок. – Ты должна была рассказать раньше. Я бы купил тебе крылья в подарок.

Марта попыталась принять укоризненный вид, но сдалась и рассмеялась. Я больше не могла сдерживаться и присоединилась к ней.

– Хорошо, что тут Чарли. – Джош налил себе еще сока. – Он прошел курс медподготовки и быстренько проведет реанимацию, если я вдруг решу помереть от смеха.

Таннер вздохнул, словно смиряясь с необходимостью спасать кузена, и задумчиво уставился на свой стакан сока.

– Или так, – пробормотал Джош. – Прививка серьезности.

Таннер едва заметно поджал губы. Сердился? Джош отвлекся на сестер, и загадка осталась нерешенной.

Когда с поздравлениями и едой покончили, Марта торжественно объявила:

– Пришло время поиграть.

Я удивилась. Джош, за весь вечер не сказавший мне и пары слов, снизошел:

– Семейная традиция. Отец любил викторины. Мы играли каждый раз, когда собирались вместе. Мама продолжила обычай.

Джош затих и выглядел непривычно задумчивым, Марта нервно улыбнулась и вышла. Как можно пережить потерю самого главного человека в жизни – отца и мужа? Никак, такую потерю пережить невозможно.

– Генри купил эту игру, когда мы ездили в Лос-Анджелес. – Марта принесла большую разноцветную коробку и поставила на стол.

Мы разделились на две команды. Я оказалась в команде с Мирандой и Таннером.

Начинать выпало противникам. Я с удовольствием наблюдала, как Джош, Марта и Диана отгадывают столицы мира. Когда наступила наша очередь, Таннер запустил руку в маленький мешочек и вытащил карточку с названием темы.

– Замки Германии, – прочитал он и скептически приподнял бровь.

Я покосилась на Миранду. Они ведь проходят в школе мировую историю? Джош злорадно потирал руки.

– Все готовы? – спросил Таннер у меня и у Миранды. Мы кивнули. Он взял стопку карточек и снял верхнюю: – В каком году Дрезденский замок перестал быть резиденцией саксонских князей?

Пока Таннер озадаченно смотрел на карточку, видимо, надеясь, увидеть там ответ, я разворачивала в голове все книги по европейской истории, которые читала. В прошлой жизни. Пролистав несколько страниц, нашла ответ:

– В тысяча девятьсот восемнадцатом.

Таннер вскинул на меня взгляд. Марта, которая судила нашу команду в этом раунде, посмотрела в ответы.

– Да, все верно, – радостно подтвердила она.

Таннер хмыкнул и снял вторую карточку.

– Что означает название замка Нойшванштайн?

– Новый лебединый замок. – Для ответа даже не нужно было ничего вспоминать.

Джош фыркнул. Таннер невозмутимо снял третью карточку.

– В каком замке Мартин Лютер занимался переводом Нового Завета на немецкий язык?

Миранда сдалась сразу. Таннер задумчиво крутил карточку в руках.

– В Вартбурге, – осторожно сказала я.

Марта заглянула в ответы и улыбнулась. Джош недовольно надулся.

Таннер прокашлялся и взял следующий вопрос:

– Резиденцией какого короля был замок Линдерхоф в Баварии?

Все, как по команде, посмотрели на меня.

– Людвига Второго, – отвечая, мне казалось, что я делаю что-то не так. Марта проверила ответы и кивнула.

– Еще вопрос. – Таннер посмотрел на меня, словно собирался отчитать. – На берегу какой реки располагается замок Пильниц?

Я молчала. Зрело ощущение, что совершаю ошибку.

– Да говори, чего уж там, – пробурчал Джош.

– На берегу Эльбы, – выдавила я.

– Черт, Скай, ты меня убиваешь! – воскликнул Джош, отбрасывая карточки следующего тура. Конечно, ведь знакомство с историками опасно для жизни. От горькой иронии ситуации хотелось плакать.

– Скай – молодец. – Марта бросила на Джоша укоризненный взгляд, тот фыркнул.

– Она все испортила. Теперь мы их не переиграем.

Диана и Миранда явно потеряли интерес к игре, обсуждая бирюльки на браслетах. Чарли задумчиво перебирал карточки, даже и не думая возражать кузену. Джош дулся.

Повисла тишина, прерываемая шепотом девочек. Вряд ли они захотят играть еще, Джош уж точно не захочет. Я испортила семейный праздник, к тому же чужой. Марта меня просто пожалела, а другие делали вид, что я здесь не лишняя.

– Простите, мне пора. – В полной тишине я вышла из комнаты и надела в коридоре плащ. Сегодня весь день моросил дождь.

Я разозлилась на себя за то, что расслабилась, на минуту разрешила себе испытать причастность. Но это обман. Я здесь чужая, не понимаю правил игры, и я вовсе не о викторине. Входная дверь выбросила меня навстречу холоду и дождю.

– Скай, стой! – Джош быстро спускался с крыльца. – Не убегай, а то придется тебя задержать.

Надеюсь, он это не всерьез. Иначе может завязаться нешуточная драка.

– Возвращайся, тебя ждут, – бросила я, мечтая спрятаться в машине.

– Опять сбегаешь, да? По всему видно, ты мастер. – Джош явно обиделся, поэтому я не обратила внимания на его выпад.

– Я не сбегаю. Просто… – И замолчала, сдерживая злые слезы.

– Просто что? Боишься, что у тебя что-то спросят, а ты, как всегда, будешь молчать? Тебе не приходило в голову, что это напрягает? Никогда не хотелось быть честной с окружающими? Почему не сказала, что тот парень – твой родственник?

– Ты мне и рта не дал раскрыть!

– У тебя была куча возможностей всю неделю. Почему ты не можешь вести себя как нормальный человек?

Джош сердито бросал горькие слова, а я боролась со слезами, вцепившись в дверцу машины. Даже не ожидала, что будет так больно.

– Я не просила тебя помогать! И брать на работу не просила! Меня теперь все шлюхой считают! Это же нелепо, ты-то уж мог понять!

– Я во всем виноват, по-твоему? – заорал Джош. – Так и спала бы на улице, если бы не я!

От злости чуть не взорвалась голова. Я же сплю на улице именно из-за него!

– Думаешь, я тебе обязана?! Чего ты от меня хочешь? Я тебе ничего не должна! – Я пихнула Джоша в грудь, но он был готов и даже почти не покачнулся. Черт его подери, почему его ничего не берет?! Я пихнула его еще, но он перехватил руку и прижал к груди. Моя злость столкнулась с его досадой и возмущением, в глазах заплясали звездочки и заболела голова. Джош никогда не умел злиться долго: уже через секунду по мне заструилось его воодушевление. Моя злость сдалась и капитулировала раньше, чем я поняла, на что именно злюсь. Живительная сила эмоций Джоша вернула здравомыслие.

Я вцепилась в него как жалкий наркоман в ожидании дозы, но в этот раз мне досталось раскаяние, смущение и смутная блеклая надежда. Джош прижал меня к себе.

– А вот и прививка реальности, – пробормотал он, поглаживая по спине. Шутка вышла слабой, он и сам понял, тяжело вздохнув. – Ну прости за все это. Не знаю, почему у людей так головы устроены. Сразу думают всякую чушь. – Он помолчал. – Я все никак не дождусь, пока ты одумаешься и поймешь, что я к тебе чувствую.

Я застыла, погрузившись в красочный водоворот эмоций Джоша. Они, будто солнечные лучи, пробежались по телу, вызывая щекотку. Стало тепло и чертовски приятно.

– Спасибо, – прошептала я. Накатило облегчение, потому что Джош снова щедро делился со мной жизнерадостностью.

– В смысле? – Он опять напрягся. – Надо было дальше молчать?

– Нет, но… – Я попыталась вырваться из его объятий, но он не пускал. Ничего хорошего из этого не выйдет. – Я в том смысле, что… Ты же меня совсем не знаешь.

– Так ты не рассказываешь, – фыркнул он и отстранился, заглядывая в глаза. – Не пойму, на тебе проклятие молчания, что ли, какое?

Мне не нравилось чувство, зарождающееся в Джоше. Пока еще не поздно, нужно установить границы между нами. Строить отношения в моей ситуации будет обманом. Я ничего не могу ему обещать, да и не собираюсь. Он просто друг, только вот не уверена, что ему будет достаточно, но и использовать его больше не хочу. Я должна выбраться из этого сама.

– Не уверена, что мы… – Такой неловкости мне не приходилось испытывать никогда. Хотелось быстрее закончить разговор, но я боялась обидеть Джоша. В нем бурлил водоворот эмоций: радость, воодушевление, восторг. Он вглядывался в меня и будто собирался пуститься в пляс. Его эмоции просто распирали изнутри, но я очень пыталась не улыбаться: это выглядело бы только как подтверждение его ожиданий. – Что у нас…

Восторг в нем выключился, лицо вытянулось от разочарования. Я чуть не расплакалась и почувствовала себя героиновым наркоманом, который обещает всем вокруг завязать сразу после вот этой самой последней дозы.

– Это точно какое-то проклятие! – возмутился Джош. – Что ты такая замороченная?

Именно поэтому Джошу я не подхожу. Ему не нужны мои заморочки, просто он сам еще об этом не знает.

– Ты прав. Я не знаю, как вести себя, чтобы выглядеть нормальным человеком.

В Джоше вспыхнули протест и возмущение.

– Да блин, Скай, ты не должна выглядеть нормальным человеком. Ты должна быть собой. Скажи, что тебе мешает, и я помогу.

– Ты уже помогаешь, – воскликнула я. – Каждый день, каждую минуту. Не знаю, что бы я делала без тебя. Может быть, если у меня будет больше времени… – Надежда в нем росла, набирая силу, превращая слабый поток в напор. Я резко отпрянула.

Джош, ухватив пустоту, насупился.

– С тобой вечно какие-то русские горки. То ты отталкиваешь меня, то хочешь, чтобы я был рядом. Я не могу прыгать как собачка по твоей команде. Реши уже, что тебе нужно.

– Думаешь, чем я занимаюсь?! – Я рассвирепела, снова оставшись наедине со своей безнадежностью. – С первой секунды в этом долбаном городе я пытаюсь решить, что мне нужно! И твои упреки не помогают!

– Ладно, – насупился Джош. – Так когда ты мне все расскажешь?

Я в ужасе уставилась на него. Злость как рукой сняло.

– Что именно?

– Уверена, что хочешь услышать? Почему иногда застываешь посреди разговора, уходя в себя? Или почему паникуешь, когда тебе ничего не угрожает? – Он говорил тихо, серьезно заглядывая в глаза, игнорируя дождь. – Я никогда не встречал никого, настолько отчаянного, как ты, но и настолько уязвимого одновременно. – Он помолчал и осторожно спросил: – Чего ты боишься?

Я похолодела. На секунду мелькнула мысль все рассказать, скинуть «доспехи» и испытать облегчение. Ложь не только обижает окружающих и делает их беззащитными, но и меня разрушает изнутри.

– Джош… – Я лихорадочно пыталась подобрать слова. Он же молчал о ставках, значит, умеет хранить тайны? Нет, ему просто казалось забавным, и он не хотел обломать шутку. Чушь! Нельзя ничего рассказывать. – Нет, на этом все! Думаю, здесь мы поставим точку!

– Да ладно… – Он раздраженно помотал головой. – Не делай вид, что тебе все равно.

Я забралась в салон и хлопнула дверью, оставив Джоша под дождем. На крыльце стоял Таннер. Или мне только показалось.

Ноги утопали в холодном мокром песке, зябкий ветер трепал волосы и пробирался под одежду. На пустынном пляже не было даже чаек. Только сумасшедшие бездомные беглянки бродят под дождем в ноябре. Зато у таких сумасшедших есть верное средство от любой хандры: разуться, зайти в ледяной океан по колено и стоять, пока не начнут стучать зубы, а потом бежать вдоль пляжа, надеясь, что ветер смилостивится и заберет с собой. Кроссовки остались на песке, вода обожгла ноги, приглушив привкус едкой горечи и тревоги от разговора с Джошем. Он подловил в момент слабости, но я никогда и никому не расскажу, кто такая на самом деле и от чего сбежала. Джош мне нужен, но я могу дать ему только дружбу. Пусть смирится с этим.

Бегать больше не осталось сил. Сидя на мокром песке у валунов, я ловила уходящий закатный свет и строила башенки, чтобы согреться. Интересно, Таннер слышал, как мы орали друг на друга? А если слышал, то что подумал? Я так ясно представила его мрачную ухмылку, что даже показалось, будто он рядом.

Пальцы нащупали что-то твердое, я подсветила телефоном и разглядела окурок. На фильтре мелкими буквами виднелась надпись «Шерман». Никогда не слышала такой марки сигарет. Впрочем, я ведь не курю.

Рядом оказалось естественное углубление в камне, которое явно использовали вместо пепельницы. Ну вот, мало того, что кто-то еще ходит на мое место, так вдобавок и мусорит. Судя по количеству окурков, злостный нарушитель чистоты и порядка дымил здесь не один десяток раз. Странно, мы ни разу не пересеклись. Интересно, что заставляет этого человека, кто бы он ни был, приходить сюда? И помогает ли ему?

Хотя гораздо важнее понять, поможет ли мне отрицание очевидного факта – моя маскировка трещит по швам. Или дело в том, что я отказалась от старой личности, но не создала новую, зависла в полёте между мирами. И все это заметили. Все, кроме меня.

С каким облегчением я вернулась бы в Портленд, домой. Только это невозможно. Я перебрала «бусы» с застывшими, будто в янтаре, воспоминаниями. Некоторые, как горящие угли, почти физически жгли пальцы и сердце: убийство Келли; похищение матерью; день, когда меня навестил Виктор, а Джереми попал в больницу; вечера с папой. Эйдетическая память²⁰ походила на проклятие, потому что из-за нее я не просто помнила, а проживала события и эмоции раз за разом.

Я долго сидела на песке, пока не прогнал вновь начавшийся дождь. Хотя идти недалеко – парковка в сотне ярдов. Машина стояла здесь, потому что все свободное время я проводила на пляже.

Одно из неудобств бродячей жизни – отсутствие часов. Проспать работу мне физически невозможно, но вот пропустить – запросто. Я часто забывала заряжать мобильник, и он садился в самый неподходящий момент. Отдам Таннеру часы, пусть починит. Они принесли боль вместо облегчения, но все равно заслужили второй шанс.

На дорожке впереди возник темный силуэт. Сердце безумно заколотилось, похолодели пальцы. Нож! Я оставила его в бардачке. Нет, так просто они меня не получат!

Сквозь дождь я разглядела лицо Тео.

– Как ты меня нашел? – Непонятно, удивляться надо было или злиться.

– Тебя не было, но машина стояла у дома. Я дождался, пока ты выйдешь, и поехал за тобой. – Тео застыл в паре шагов и совершенно не выглядел виноватым.

– Следил за мной, значит? Хочешь еще денег украсть? – Пнула бы его, но с эмоциями и так перебор. – У меня больше нет!

Я обошла Тео и направилась к машине.

– Да погоди ты! – Он топал за мной. – Слушай, я был не прав. Ясно? Не знаю, что на меня нашло. Увидел и не смог удержаться. Знаю, я сволочь. Но реально деньги нужны были.

– А заработать не пробовал? – От злости ломило виски и чесались руки врезать ему. – Как все нормальные люди.

– У тебя что, неудачное свидание было? Не злись.

– По-твоему, у меня нет повода? Как тебе совести хватило заявиться?

Он поймал меня за плечо, но я вывернулась, успев ощутить искреннее раскаяние.

– Да погоди. Есть одно дельце. Выгорит, точняк! Все вернешь, еще и с процентами.

– Какое дельце? – Что-то Тео слишком старается.

– Слушай, ты меня как-то нашла, хотя я ничего не говорил дяде. У тебя связи в полиции или что? Может, какое шестое чувство? Надо найти одного чувака. Нам заплатят…

Тео бормотал, а я заподозрила нехорошее. Он что-то сделал, что делать было категорически нельзя. У меня пересохло в горле.

– Нам?!

– Я парням сказал, что ты моя сестра. Чувак денег должен больше, чем я. Если мы его найдем, с меня спишут долг. Еще и заплатят.

Никогда не думала, что выражение «красная пелена перед глазами» можно понимать буквально, но я ошибалась: мир окрасился в красный, а Тео превратился в темное пульсирующее пятно. Я со всей силы пихнула его на мокрый песок.

– Да что с тобой не так? – вскочил он и заорал. – То с ножом кидаешься, то с кулаками. Совсем крыша поехала?

– Кому ты рассказал!? Что именно!? Ты вообще понимаешь, что натворил!?

Эхо моего крика приглушал дождь, и, казалось, бессильный шепот тонет в песке.

– Ты же сама говорила, что хочешь помочь. Раз денег у тебя нет, помоги по-другому. Или дай свой контакт в полиции.

– Кому и что ты рассказал? – Я схватила его за руку. Пусть только попробует соврать.

Тео и не врал, а рассказал, как связался с геймерами. Играли они виртуально, а вот деньги ставили вполне реальные. Работу Тео не нашел и решил, что я помогу ему в его сомнительных делишках. Неужели я похожа на нарушительницу закона? У меня что, это на лице написано? Может, я всегда веду себя как ненормальная? Бог знает, что обо мне думают окружающие. Я с ужасом перебирала ситуации, где могла проколоться: когда слишком быстро поверила Джошу, первое прикосновение к боссу, приподнятое настроение рядом с Бенсоном. Я же себя не контролирую! Если не попадусь как беглая принцесса, попадусь как эмпат, и неизвестно, что хуже – подчиниться Виктору или стать лабораторной крысой.

Я подняла лицо навстречу дождю. Пусть смоет пот, слезы и песок. Пусть смоет бессилие и страх. Нужно всего лишь в очередной раз начать сначала и надеяться, что холодный мокрый пляж – не тупик в лабиринте, а просто следующий поворот.