В тир я ходила часто, с Джошем или одна, а вот про сборку-разборку оружия совершенно забыла. Когда мне назначили дату экзамена по стрельбе, времени на подготовку почти не осталось. Я могла бы разобрать, почистить и собрать ремингтон хоть с закрытыми глазами, но речь шла о глоке. Не желая тревожить Джоша, я отправилась решать проблему самостоятельно: приехала в офис, забрала ключ у охраны, поднялась на пятый этаж, распечатала инструкцию и уселась со своим глоком в оружейной.

Через полчаса затвор все так же не слушался, а рукоятка выпадала из рук в самый неподходящий момент. Только в кино у актеров получается собирать пистолет так ловко. Будет чертовски обидно сдать теорию и запороться на практике. Мак справедливо называл меня бездарью: ветерану войны нетрудно распознать такого салагу, как я.

За спиной раздался легкий шорох и звяканье ключей. Резко обернувшись, я увидела Таннера. Застыв на пороге, он озадаченно разглядывал разбросанные по оружейной листочки инструкции. Увидел меня на камерах и пришел проверить офис?

– Скай, – сказал он вместо приветствия и замолчал. Он не злился, скорее, обрадовался. Хотя пару месяцев назад я не смогла бы уловить такой тонкий нюанс на хмуром лице. Наверное, слишком часто вглядывалась в его эмоции.

В офисе больше никого, мы одни. Я попыталась не покраснеть от смущения. Босс молчал, а у меня защекотало ладони.

– Я вам помешала?

– Скорее, я тебе помешал, – усмехнулся Таннер. – Готовишься к сдаче норматива?

– Да, – я отложила полуразобранный глок, – но, видимо, затея не выгорит.

– Такая быстрая капитуляция? Не похоже на тебя. Не возражаешь, если я немного поучаствую?

Таннер, прихрамывая, подошел ближе и нерешительно протянул руку к лежащему на столике глоку, словно ожидая разрешения. Даже раздражение от неспособности понять инструкцию отступило, когда я сообразила, что наступил отличный повод для прикосновений. И, наверное, все-таки покраснела. Да что же такое?

– Инструкция завела в тупик? Это нормально, такое часто бывает. Нужна наглядность. – Он взял глок в руки. – Смотри, держишь так. Нажимаешь на фиксатор обоймы…

Я слушала, как он объясняет про снятие обоймы, и что затвор нужно держать обязательно четырьмя пальцами и оттягивать не больше, чем на четверть фаланги ногтя большого пальца¹⁷, чтобы не начинать заново, и как тянуть рычаг блокировки затвора, и смотрела на его лицо, а еще удивлялась, как действует на меня его голос. Он задевал такие струны и рождал такие чувства, о которых я и не подозревала.

– Убедись, что в патроннике нет патронов, и можешь приступать к снятию ствола. Поняла? – Он протянул собранный им в два счета пистолет. – Пробуй.

Я подняла руку, чтобы забрать пистолет, и наши пальцы соприкоснулись. Воодушевление и предвкушение электрическими разрядами побежали по телу. Он убрал руку. Осталась пустота, от которой меня затошнило.

– Показать еще раз? – переспросил Таннер спустя пару секунд.

Он забрал из моих рук пистолет и начал с самого начала. Монотонный бубнеж, как ни странно, вывел из ступора. Таннер положил пистолет на стол.

Я делала все ровно так, как он показал, и преуспела больше, чем раньше. Таннер одобрительно хмыкнул, но его взгляд поймать так и не удалось.

– Теперь снятие ствола и собственно чистка. Когда собираешь обратно, не удерживай блокировку затвора при перемещении его назад на ресивер. Пробуй.

Я повторила еще раз. Прошло даже лучше, чем рассчитывала.

– Еще раз.

Я разбирала и собирала пистолет раз двадцать, когда Таннер, наконец, произнес:

– Стоп. Достаточно.

– Достаточно? – Обычно так говорят, когда понимают, что лучше уже не получится. – Уверена, что смогу лучше.

– Ну, ты можешь сесть поудобнее и следить за локтями, – он пожал плечами, – но в целом процесс ты освоила.

– А время? Насколько нужно его улучшить? Вы собираете гораздо быстрее.

– Это вопрос опыта. Наработаешь практику, получится быстрее.

– Просто нужно сильнее сосредоточиться. – Экзамен на носу, а я не могу справиться с локтями.

Он так непринужденно улыбнулся, будто другой человек. Более открытый и живой.

– Тогда у тебя не будет проблем на сдаче норматива. С умением сосредотачиваться у тебя все хорошо.

Намекает, что я тугодум, как мило.

– Спасибо за помощь.

Он кивнул, собираясь уйти, но снова повернулся.

– А где Джош?

– Не знаю. Вероятно, дома.

Босс будто хотел задать еще один вопрос, но передумал. Почему-то было тоскливо наблюдать, как он уходит.

– А вы не знаете хорошую часовую мастерскую в Сан-Франциско? – с удивлением услышала я свой голос. Давно думала о починке часов, но спрашивать у босса не планировала. Кто меня за язык тянул?

Он повернулся.

– Хм, с ходу не скажу. Завтра найду что-нибудь.

Зачем я его спросила? Какое-то наваждение!

– Не засиживайся допоздна. – Он посмотрел на меня и ушел.

Дома я достала часы из кармана старых джинсов. Ремешок совсем истрепался и почти отвалился, а стрелки все еще стояли на половине двенадцатого. Пришла пора привести их в порядок. Прошлое – часть меня, я не могу его игнорировать. Вытесняя из памяти все плохое, я вытесняю и хорошее. Еще немного, и от меня совсем ничего не останется.

***

Ночью меня опять разбудил шум, будто кто-то скребся о стенку. Я долго лежала, уговаривая себя, что галлюцинации не опасны, что нужно успокоиться. Послевкусие сна – эхо липкой черной глубины – не отпускало, превратив простыни в капкан с запахом моего пота.

Шум повторился!

Сон мгновенно прошел. От ужаса в голове зашумела кровь и заложило уши. По телу пробежали мурашки, и я повернула задеревеневшую шею к стеклянным дверям в сад. Звук шел оттуда. Ветка? Может, в стекло по ночам стучат ветки, а вовсе не мои угрызения совести? Это было бы слишком просто.

В замке зашуршало.

Я подскочила на кровати. Лунный свет заливал сад. За стеклянными дверьми проступила тень, и кто-то определенно копался в замке.

Джош? Бред! Он не стал бы вламываться в свой же дом, еще и ночью.

Меня нашли!

Я достала из-под подушки нож. Страх испарился, осталась только холодная ярость. Просто так я не сдамся, им придется постараться.

Замок щелкнул, и дверь с тихим скрипом приоткрылась. Я уже стояла рядом и, как только незваный гость шагнул в комнату, опрокинула его на спину и прижала нож к горлу.

Тень захрипела. Теодор Бирих! Его растерянность и обида пронзили, словно я воткнула нож себе же в живот. Весь мир против меня, я нигде не буду в безопасности. Защипало глаза, выступили слезы. По телу пробежала горячая волна шока и свело руки. Я слышала только шум крови в голове и смотрела, как шевелятся губы Бириха. От ужаса я не могла прервать контакт. Эмоции хлестали, как ветки тсуги, уводя все дальше от реальности, погружая в бездонный колодец панического страха.

Бирих меня отпихнул, и я отлетела к кухонному шкафчику. Сверху посыпались полотенца, салфетки, специи. Солонка больно ударила по голове и шлепнулась на пол. Я словно очнулась, и восклицание Теодора оглушило.

– …порезала! – Он сидел на полу и прижимал руку к шее. – Совсем рехнулась!

Рука все еще сжимала нож. Перехватив взгляд Бириха, я разжала пальцы, и нож тихо лязгнул по полу. На лезвии осталось маленькое темное пятнышко.

– Дерьмо! – Он встал, все еще держа руку у шеи. – Что у тебя за проблемы?

Кровь не хлестала во все стороны, и вообще, не могла я его сильно порезать!

Я нащупала полотенце в куче на полу и с трудом встала. Наши страхи смешались, и испуг, помноженный на два, вызвал шок, контроль над телом с трудом возвращался.

– Ты ко мне вломился! Как я, по-твоему, должна была поступить? – Язык еле ворочался. Наверное, хорошо, что он пришел, но разум пока отказывался радоваться или испытывать облегчение. – Дай посмотрю. – Я протянула ему полотенце и включила свет, но он отступил и бросил на меня хмурый взгляд. – Прости, я не хотела. Дай посмотрю.

Он насупился, изучая меня и протянутую руку. Схватил полотенце и приложил к шее. Я включила свет в ванной и уговорила его показать рану. Она оказалась пустяковая, кровь уже остановилась, пластырь спас ситуацию. Как так вышло? Я даже не заметила, когда умудрилась его порезать.

– Почему не постучал?

Он бросил на меня возмущенный взгляд.

– Я думал, ты живешь в большом доме, а это пристройка или веранда. Хотел тут переждать до утра.

– Мог бы позвонить. – Почему люди так странно себя ведут.

В тесной ванной было не развернуться. Убирая аптечку на полку, я коснулась Теодора. Он опять злился, и еще испытывал стыд. Собирался что-то сказать, открыл рот, но передумал. Фингал прошел, но все равно парень выглядел помятым и подавленным. Подозрительно, что он передумал и приехал ко мне просто так. Кажется, я поняла, в чем дело.

– Ты что, прячешься от Кларка?

У него расширились зрачки. Мы стояли так близко, что я чувствовала его удивление и страх даже без касания. Внутри вновь зашевелилась паника от пережитого шока. Пришлось выйти из ванной, чтобы стряхнуть с себя чужие эмоции. Уши опять заложило, и накатила усталость, как после тяжелого рабочего дня.

Он пошел следом.

– Можно остаться у тебя? На пару дней. Я ехал автостопом, надо в себя прийти. Я не буду сильно мешать, обещаю.

Ничего себе просьба! С какой стати? Но выгнать его нельзя, я дала слово Курту.

Три утра. Все равно больше не засну.

– Схожу на пробежку.

И что с ним делать? В ванной я натянула спортивный костюм, стукаясь локтями о стенки. Я живу в чужом доме размером с гардеробную. После четырех месяцев учебы и испытательного срока денег не хватит даже на самую скромную квартирку. Сан-Франциско оказался чертовски дорогим.

Чем я помогу? Где предел моей помощи?

– Никуда не выходи. Не открывай окна и двери никому, кроме меня.

– Может, еще и не дышать? – пробурчал Теодор, сидя на моей кровати и наблюдая за сборами.

– Можешь поспать. – Я прошла мимо, надевая ветровку. Он протянул руку, уж не знаю зачем. Я отскочила. – Не трогай меня!

– Вот еще! – Его лицо вытянулось. – У меня девушка есть, между прочим.

– Да ладно! – Я закатила глаза. – Это из-за нее ты подрался с Кларком?

Он молчал и хмурился. У двери я оглянулась на насупленного гостя.

– Теодор, ты сам пришел, значит, слушайся.

Он фыркнул и выкрикнул вслед:

– Все зовут меня Тео.

Завязывая на улице шнурки, я раздумывала, что делать. К моим неурядицам прибавился еще и мальчишка. Хотя я ничем не лучше него – спасаюсь от проблем бегством.

Когда я вернулась, Тео спал на полу, завернувшись в мой плед. Как оставить незнакомого человека у себя в доме? Я ничего о нем не знаю. Он будет слишком близко, чтобы игнорировать его эмоции. У него куча проблем, которые я не хочу решать, но я обещала Курту, что найду его племянника и прослежу за его благополучием. Тео оказался в бегах в незнакомой стране из-за меня, потому что Курт перестраховывался и спасал его от мести Виктора. Его проблемы на моей совести. Возможно, он точно так же, как и я, не может решить их самостоятельно. У меня есть Джош, который помогает уже одним присутствием, а кто есть у Тео?

Пусть остается.

***

Утром я выведала у Тео все, что можно, про его внезапный отъезд из Стокгольма. Он едва закончил первый курс университета, когда дядя сунул ему в руки наспех собранную сумку и отвез в аэропорт, даже не дав толком попрощаться с матерью. Его отправили в Сан Диего. Но там ему не понравилось, и он махнул в Лос-Анджелес, где встретил Кларка, его ребят и мифическую девушку. Эту часть истории я заставила рассказать в подробностях – Кларк мог бы стать проблемой, если бы заявился в Сан-Франциско вслед за беглецом. Со слов Тео выходило, что Кларк – пустое место и о нем не стоит беспокоиться. Однако, вспоминая фингал, я сильно сомневалась.

Вся эта история с Кларком мне не нравилась. Можно было бы проверить его и чем Тео занимался в Лос-Анджелесе, но я не хотела привлекать к себе лишнее внимание.

Еще меня интересовало, что Курт рассказал обо мне. Если Тео в курсе, то тем более его отпускать нельзя. Он либо проболтается, либо окажется в ситуации, от которой дядя его спас, – то есть мальчишку втянут в чужие интриги. Выяснилось, что Тео не имел ни малейшего представления о Викторе, а об Адаберте Ланге знал только, что дядя работает на нее. Курт не сказал ему, что я – ее дочь. Значит, можно выдохнуть хотя бы здесь.

От воспоминаний вспыхнула злость: Адаберта учила сочетать цветы в букетах и этикету за столом, играла любящую мать, но преследовала свои цели. Пусть она помогла сбежать из Портленда, но дала Виктору себя использовать, чтобы заманить меня в ловушку, а ее желание родить ребенка и получить теплое местечко при дворе королевского дома Этерштейна превратило меня в изгоя и лишило семьи.

Я оставила Тео в домике, запретив выходить, шуметь и даже пользоваться водой.

В офисе у лифтов меня поймал Джош.

– Заедешь ко мне завтра перед свадьбой Стюарта? Мы купили ему такой большой подарок, что в мою машину он не влезает, а твоя как раз подойдет.

– Что же это за подарок? – удивилась я.

– Мини-гольф, – Джош рассмеялся. – Мы с Уилером всегда мечтали поиграть.

– Ты уверен, что это подарок Стюарту?

Но он уже вышел из лифта и, посмеиваясь, отправился на кухню за кофе.

Я пошла за накладными в картотеку. Вся бумажная работа по нашей паре доставалась мне. Как стажеру, а, возможно, потому что Джош про нее частенько забывал. В картотеке в окружении папок сидел Хикс и теребил усы. Я шмыгнула в угол к бланкам: чем быстрее все соберу, тем быстрее выйду.

– Майк, у нас подарочек. – В картотеку вплыл Ронни. Из-за огромных размеров он всегда ходил аккуратно: получалось так плавно, словно он вот-вот исполнит балетное па. Ронни протянул Хиксу папку. – Босс сказал, ты можешь помочь.

Он заметил меня и подмигнул. Вчера на спарринге меня победили всухую. Нужно тренироваться усерднее.

– Что еще? – Хикс с недовольным видом открыл папку. – Должники? А я при чем? Я не коллектор.

– Ты там раньше работал, – прогудел Ронни. – «Локвуд рисерч». Может, знаешь кого, поговори, посодействуй.

Знакомое название. Где-то я его видела совсем недавно.

– И что? Я в охране работал, а не в бухгалтерии. – Хикс отшвырнул папку. – Я говорил Таннеру с ними не связываться. Они на господряде, выбивать с них долг все равно что приглашать Санта Клауса на четвертое июля.

«Локвуд рисерч»! Точно! Это та научная лаборатория, которая вела исследования по эмпатии, по крайней мере, так писали на форумах любители теорий заговора. На сайте значилось: «Независимая биохимическая лаборатория: генетические исследования, микробиологические разработки». Хикс там работал? Ничего себе совпадение.

– Стюарт с Шефердом попали. – Хикс поцокал языком и усмехнулся в усы, снова зарываясь в папках. – Не будет им денег.

Ронни огорченно промычал и растерянно потоптался у стола.

– А чем они вообще занимаются? – услышала я свой голос. Хикс уставился на меня, словно только что увидел.

– Кто? – рявкнул он. – Стюарт и Шеферд?

– «Локвуд Рисерч».

– Я тебе не справочная. – Хикс демонстративно отвернулся от меня вместе с крутящимся стулом.

Во мне вспыхнула ярость, захотелось врезать ему по морде. На следующем спарринге не буду сдерживаться. Хотя к чему ждать? Я терпела, когда Мак выговаривал, что я бездарь, Тео злился на мою несдержанность, а все кому не лень лупили на тренировках. Но теперь Хикс даже на простые вопросы отвечать отказывается? Будто я пустое место. А сам? Должен всему свету и, чтобы расплатиться, занимает у коллег. От злости закружилась голова.

– А вот у меня куча информации! Про твоих друзей, которых ты не представил и просил не приходить в офис.

Слова вырвались сами, и я почти пожалела, но когда Хикс повернулся и посмотрел на меня, захотелось выложить все прямо сейчас. Он удивился и ощетинился.

– Моррис, лучше замолчи!

– А то что? – Я шагнула к Хиксу. Надоело бояться. Я боялась так много – того, на что не могла повлиять и что не могла убрать из своей жизни, но уж усатого хама я бояться не намеревалась. – Что ты сделаешь?

– Заткнись, Моррис, не лезь не в свое дело! – Он вскочил и шагнул вперед, но тут встрял Ронни.

– Эй, спокойно. Вы чего? – Он обогнул стол и встал между нами.

– Скажи, чем занимается «Локвуд рисерч». – Я сжала кулаки.

– Иди ты знаешь куда! Теперь и не подумаю! – Хикс пытался прорваться через Ронни, наверное, чтобы дать мне по морде, но Ронни его не пускал, упершись пятерней в грудь. Лучше бы пустил, у меня тоже руки чесались.

– Наверняка правду тяжело скрывать. Расскажи, очисти совесть! Твои коллеги должны знать, с кем работают! – Я нырнула под руку Ронни и подскочила к Хиксу так близко, что можно было рассмотреть каждый волосок его усов и всю степень его возмущения.

– Да тише! – Озадаченный Ронни отодвинул Хикса подальше.

– Кто бы говорил, дрянь! Подстилка! – заорал Хикс. – Тебя только поэтому и взяли! Тебе тут не место!

Бумажки в моих руках полетели ему в лицо. От злости потемнело в глазах, и я очнулась, когда Ронни оттаскивал меня от Хикса, а Хикс размахивал руками, орал, что я бесполезная идиотка и никчемная дура. Я не вслушивалась, пытаясь достать его ногами, а Ронни сгреб меня в охапку и понес к выходу.

– Пусти! Ты же всем должен! Ты как возвращать будешь? Они никогда не увидят свои деньги!

В картотеку влетел растерянный Джош, мы почти столкнулись у входа.

– Что тут такое?

– Заткнись, стерва! – Хикс бросился за мной, Ронни повернулся и отпихнул Хикса, тот отлетел в угол, как кегля, но на ногах устоял.

В коридоре маячили Стюарт и Шеферд. Возможно, кто-то еще, но я так злилась, что все вокруг покрылось дымкой. Даже эмоции Ронни на меня не влияли. Он поставил меня на пол в коридоре, но держал за руки: я вырывалась, мечтая накостылять Хиксу.

– Думаешь, раз ты его кузен, то к тебе особое отношение? – Он вылетел из комнаты следом за нами и ткнул пальцем в Джоша. – Что можешь приводить своих баб?

– Хикс, да хватит уже! – возмутился Ронни. Я почувствовала его смущение, как будто ему было стыдно за Хикса, и за меня, и вообще за всю сцену.

– Что ты сказал? А ну повтори! – взъерепенился Джош и приготовил кулаки.

– Так! Давайте-ка все успокоимся! – Вроде прозвучал голос Стюарта.

– Да! – Джош пихнул Хикса в стену и угрожающе произнес: – Давайте! И долги вернем!

– Отвали! – Хикс пихнул Джоша в ответ, и Ронни отпустил меня, чтобы встрять между ними.

– Сам отвали! – Джош опять полез к Хиксу, Стюарт и Шеферд схватили его за руки.

– Хикс, мог бы просто ответить на вопрос, – басил Ронни.

Я выбежала в холл к лифтам и со всей дури хлопнула дверью. Задребезжала золотистая табличка с надписью «Сентинель», а мои нервы дребезжали еще сильнее. Пулей спустилась на первый этаж по лестнице, заскочила в машину и завела мотор, но потом заглушила и замерла, наблюдая, как редкие капли дождя падают на лобовое стекло. Зачем я устроила истерику? Накрыл стыд. Хикс прав, я не подхожу этой работе. Есть ли такая, к которой подхожу?

Тренькнул телефон. «Возвращайся, босс ждет» – написал Джош.

В лифте я глубоко вздохнула, готовясь к увольнению. Хикс, конечно, идиот, но и я хороша. Надо хотя бы извиниться перед боссом – придется им искать кого-то другого с буквой «Ж» в анкете.

– Ну ты и драчунья. – У лифта стоял Джош и с усмешкой качал головой. – Собираешься сорвать свадьбу Стюарта?

Я растерялась от такой постановки вопроса.

– Если ты в гневе сбежишь на другой край земли, кто завтра поможет привезти подарок? – Джош понаблюдал за мной и ухмыльнулся. – Пошли, грозная разоблачительница. Прилюдное покаяние неизбежно.

Перед кабинетом босса стало страшно. Даже если он не слышал, как Хикс меня обзывал, ему наверняка рассказали. Он ведь не думал, что ради должности охранника и стажерской зарплаты я переспала с Джошем?

Джош открыл дверь. Босс стоял у стола, сложив руки на груди. Как только я зашла, он перевел на меня тяжелый взгляд. Его обычный недовольно-хмурый вид теперь казался самой приветливостью.

– Хикс, для начала извинись перед мисс Моррис за свое поведение, – сухо произнес босс, прищурив глаза.

Ох, лучше не надо, пусть вообще забудет о моем существовании. Красный, как рак, Хикс брезгливо наблюдал за мной из угла. Я ожидала возражений, но он буркнул:

– Извини. – И уставился на босса.

– Мисс Моррис, вы принимаете извинение?

Я кивнула, сгорая от стыда. Удрученный Бенсон тоже стоял рядом.

– Я закрывал на это глаза, пока было забавно, но теперь тотализатор прекращается, – говорил босс, оглядывая всех четверых по очереди. – Ставки на бои с участием мисс Моррис остановлены. Выплатите долги, и чтобы я больше об этом не слышал. С каждым поговорю лично.

Ставки? На меня? В голове зашумело, и противное чувство появилось где-то в животе, будто меня ударили, а потом еще и в грязь втоптали. Все обзывательства Хикса теперь казались милой шуткой. Я посмотрела на Джоша. Он выглядел смущенным, но не удивленным, как и Ронни.

– А проблемы с долгами вне офиса прошу решать вне офиса, – произнес босс, не отрывая взгляда от Хикса. Тот покраснел еще больше и поджал губы. – Мы с тобой уже обсуждали твою привычку, Майки, и мне казалось, ты все понял. – Таннер вроде говорил спокойно, но от его ледяного тона хотелось заткнуть уши и спрятаться где-нибудь подальше. – Но, видимо, я ошибался.

В кабинете повисла тишина. Хикс бросил на меня полный ненависти взгляд и уставился в пол. Проблемы вне офиса? Ну конечно! Вряд ли те бугаи бегали за ним из-за дурацкой шутки над стажером. Он делал крупные ставки где-то еще. А я его сдала! Он же мне теперь спуску не даст. Кровь отлила от лица, в ушах зазвенело.

– …рис стоит вспомнить, что она стажер и находится на испытательном сроке, – сквозь туман донесся голос босса. – А еще об уважении к старшим коллегам.

Мне он выговаривал с такими же ледяными интонациями. Кровь опять прилила к голове, и мир покрылся туманом даже без прикосновений: такое родео эмоций испытала я сама.

А остальным об уважительном отношении к стажеру, значит, вспоминать не надо? На меня несколько месяцев делали ставки, только что оскорбили в картотеке, а неуважение проявляю я? Хикс хмыкнул, и я непроизвольно сжала кулаки. Жаль, в картотеке я его так и не достала. Перед носом нарисовался Ронни, глядя на меня с выражением побитой собаки, а сзади возник Джош и даже на расстоянии излучал напряжение. Пожалуй, драка в кабинете босса не похожа на извинение.

– Так я не уволена?

– Будем считать это первым предупреждением. – Босс вскинул брови, с интересом наблюдая пантомиму. – И скоро будет второе, потому что вы опаздываете на объект.

Джош потянул меня в коридор. Хотел что-то сказать, но я пошла к лифту. Ничего не желаю обсуждать. Тем более решения босса: раз он держит на работе алкоголика, то почему бы не добавить к нему хронического должника и хама. Интересно, за кого он держит меня? За хроническую неудачницу?

***

Заказы сдвинулись, и мы с Джошем освободились поздно. Пришлось сначала заехать к нему, чтобы забрать мини-гольф для Стюарта. В одну машину он не влез, и Джош повез часть на своей, чтобы спрятать все в моем домике.

– Открой дверь, запихну тебе инвентарь. – Джош с трудом поднял тяжелую сумку с заднего сиденья своего джипа. – Мы утром едем забирать с вокзала родителей невесты, нужна машина.

Я открыла дверь и включила свет. На моей кровати спал Тео. Черт, я про него совершенно забыла! Напрочь вылетело из головы. Я схватилась за одеяло, с намерением стряхнуть непрошеного гостя на пол.

– Вот же тяжеленная… – Джош бухнул сумку на пол перед дверью и замолчал, разглядывая Тео. Наверняка со стороны выглядело так, будто я укрывала его одеялом. Сердце пропустило удар, а потом застучало часто-часто, когда я увидела выражение лица Джоша: изумление, обида, даже брезгливость.

– Ясно, – слишком спокойно произнес он. – Пожалуй, завтра сама доберешься.

Джош повернулся к двери, а я бросила одеяло и ринулась за ним.

– Погоди! Ты все не так понял.

– Да понял я. – На лужайке он обернулся. – Ты же помнишь, что вон там, – он ткнул на дом, – живут две несовершеннолетние девочки? Могла бы делать это не прямо у них под носом.

Выходит, Джош думает так же, как Хикс – что я подстилка и гожусь только для этого? Запылали щеки от стыда и возмущения, я еле сдерживала слезы обиды.

– Вам с ним лучше съехать, – заявил Джош и рассмеялся, словно искрометно пошутил. – Я бы мог сдавать квартиру и копить девочкам на колледж, а вместо этого зря потратил время. Как так вообще вышло?

Он шагнул к машине, но снова повернулся.

– Плату за пять месяцев оставишь на столе.

– Джош. – Я попыталась его остановить, но он даже слушать не стал, сел в машину и уехал. Вместе с мини-гольфом.

– Я ничего не делал. – Растерянный и заспанный Тео выглядывал из дверей.

Я споткнулась о сумку с инвентарем и закрылась ото всех в ванной, пытаясь остановить слезы. Дома и друга больше нет, да и работы я сегодня чуть не лишилась. Где же выход из этого лабиринта?

***

Стюарт устроил торжество на заднем дворе дома. Пару месяцев назад он собирал команду на барбекю; тогда задний двор показался мне огромным. Сейчас же, когда здесь стояли стулья и свадебный подиум с аркой, двор ужался до размеров маленькой лужайки. Я забилась в угол и наблюдала за последними суетливыми приготовлениями; за тем, как официанты шныряли туда-сюда, и как жених несколько раз пробегал мимо с совершенно безумным видом.

После вчерашнего инцидента я не хотела идти, боясь услышать еще парочку искрометных шуток в адрес моего погубленного целомудрия. Но черт побери, меня пригласил жених, и я уже купила платье – черный футляр до пола – и вряд ли в ближайшее время мне светит куча праздников, где я могла бы заносить его до дыр. К тому же хотелось увидеть Таннера-старшего не в офисе и не на стрельбище, мрачно расстреливающим цели.

Постепенно двор наполнялся гостями: нарядными незнакомыми людьми. Они рассаживались на маленькие белые стулья и вежливо со мной здоровались. Пришли парни и заняли места по другую сторону прохода. Ронни замахал мне, дескать, иди сюда. Оказалось, что я расположилась не там, где нужно, смутилась и быстро пересела.

Пришел Джош и сел рядом, потому что Мак без слов подвинулся, уступая место. На краешке стула, вплотную к Маку, было не очень удобно, но зато я точно знала, что он не испытывает ко мне теплых чувств – я ведь не похожа на бутылку. Я рассматривала украшенную цветами арку и игнорировала Джоша. Он усиленно делал то же самое.

Хикс на глаза не попадался. Надеюсь, он не придет, потому что я никак не могла определиться, что сделаю, когда его увижу: расплачусь или врежу. Но уж бежать из-за него точно не намерена!

Гости расселись и вертели головами. Сосредоточенный Рэндалл Стюарт – жених – прошел мимо и занял место у алтаря. Шеферд и Чарли Таннер в роли свидетелей встали за женихом. В нарядном смокинге и с серьезным выражением лица Таннер выглядел иначе. Ради такого события он даже начисто побрился, чего я ни разу не замечала за ним за все пять месяцев знакомства. Он словно помолодел. Подружки невесты в шуршащих платьях торжественно прошли вперед и встали по другую сторону алтаря. Священник в центре важно вздернул подбородок, и все затихли в ожидании невесты.

Заиграла музыка. Невеста прошествовала мимо под руку с отцом. У алтаря он передал ее руку жениху. Священник начал официальную часть, а я не могла оторвать глаз от отца невесты. Он встал чуть в стороне, в профиль к публике, и на лице его проступили легкая печаль, волнение и даже удивленное смирение. Его маленькая девочка выросла и пошла своей дорогой.

На свадьбах грустят и смеются, и я осознала, что ни разу не видела, чтобы отец чему-то по-настоящему искренне радовался, был безусловно счастлив. Может, это случилось бы на моей свадьбе… Я ощутила настойчивое желание уйти, но понимала, как грубо это будет выглядеть.

Позже, когда все поздравляли новобрачных, я дождалась своей очереди и подошла к ним. Раз Джоша теперь за руку не возьмешь, можно поискать и другие способы воспрянуть духом. Молодожены же должны быть счастливы? Я пожала Рэнди и Клэр руки и пожелала всего самого наилучшего, получив невероятную дозу ликования, блаженства и близости, которую они испытывали друг к другу. Ошеломительно сильные чувства буквально затопили с головой, превратив мир в расплывчатое белесое пятно, а оркестр – в рваный гул. Лица гостей расплывались, я тонула в руках, шелесте праздничных юбок, громком смехе, и никак не могла выплыть из этого океана.

Гул затих, чужие эмоции перестали накатывать, когда я все же выбралась из толпы. Сосредоточившись на дыхании, я унимала пульс и пыталась прочистить голову, бездумно слушая музыку и взрывы смеха в отдалении. Спускались сумерки, отделяя от праздничных огней.

Да уж, роль невесты может оказаться мне не под силу, или это должна быть свадьба без гостей – здороваясь с каждым, я рискую сойти с ума еще до праздничного ужина.

– Прости, не хотел мешать, – раздался немного удивленный голос Чарли Таннера.

Я с трудом сфокусировалась. В паре ярдов стоял босс. В полутьме на темном костюме светлыми пятнами выделялись манжеты и бутоньерка в петлице. Он полез в карман, но передумал, озадаченно поглядывая в мою сторону.

– Вы не помешали, – произнесла я, отодвигаясь, хотя места хватало. Сердце застучало, сознание прояснилось. Я стояла с другой стороны дома у невысокой зеленой изгороди, а впереди открывался вид на холмистую улицу и уходящие вдаль дома. Калитка выделялась темным провалом среди заросшей плющом ограды.

Таннер подошел ближе. Я почувствовала тепло его тела, словно еле заметные искорки пробежали по воздуху. Постояв рядом, он спросил:

– Веселишься?

– А-м-м. – Я покосилась на Таннера и пробурчала: – Ну…

Так глупо. Надо было сказать что-то нормальное. Хотя что? И вообще, он издевается? Особенно после вчерашнего скандала.

– А в Аризоне свадьбы отмечают так же, не знаешь? – спросил Таннер.

– В Аризоне? – Я нахмурилась. Какой бессмысленный вопрос.

– Ты была там? – слишком небрежно поинтересовался он, вытащив руку из кармана и теребя бутоньерку.

Я была в Аризоне с Келли лет в восемь. Вряд ли Таннера это заинтересует.

– Да, очень давно, – промямлила я, и он глубокомысленно кивнул, словно я задала ему загадку.

Пока я соображала, при чем тут Аризона, он с интересом спросил:

– Тебе удалось починить часы?

Пару недель назад секретарша поймала меня в коридоре и передала папку от босса. Внутри лежал список часовых мастерских Сан-Франциско. Судя по количеству листов – всех часовых мастерских Сан-Франциско. Я закинула папку в багажник «Юкона» и совершенно о ней забыла.

– Хм, нет, не удалось.

– Почему? – Он удивился. – У тебя какой-то сложный случай? Хочешь, я сам посмотрю?

– Вы умеете чинить часы? – Я уставилась на него. Неожиданно.

Он слегка пожал плечами, изучая темную улицу, а я переживала стыд, что так и не удосужилась доехать до мастерской. Или просто не хотела их чинить. Они мне нравились такими, какими были: сломанными и с оторванным ремешком. Напоминали о прошлом, давали хоть зыбкую, но все же ощутимую связь с отцом.

– Принеси на работу, посмотрю.

Я кивнула, озадаченная просьбой. Таннер меланхолично рассматривал улицу, застыв вполоборота ко мне. Никогда раньше не замечала, какой у него удивительно правильный профиль. Особенно сейчас, когда в сумерках не видно хмурого выражения.

– Тебе ведь нравится твоя работа? Несмотря на некоторые неурядицы. – Он слегка покачал головой и, судя по интонации, сдержал улыбку.

– Нравится. – Захотелось сказать ему правду.

– Хорошо, а то иногда кажется, что ты готова сбежать на край света, – тихо рассмеялся Таннер.

Я возмутилась. Я всеми силами старалась остаться. Купила цветы в горшках – драцену и диффенбахию, даже постелила при входе коврик «Дом, милый дом» и прибила гвоздик для ключа. Но на месте босса после вчерашнего я бы себя уволила.

– Сожалеете, что меня наняли?

– Я? – иронично хмыкнул Таннер. Прозвучало, словно сожалеет кто-то другой. В полутьме я видела лишь блеск глаз, зато только теперь по-настоящему услышала голос – низкий, с легкой хрипотцой. В голове возникли образы певцов кантри, хотя я совершенно не представляла Таннера поющим. Он оставил в покое бутоньерку, и та печально поникла, почти вывалившись из петлицы. – Хикс вчера перешел границы, прости за него. Мы с ним знакомы еще со службы, и вообще-то он нормальный парень. Однажды я доверился ему, и потом он много раз прикрывал мне спину. Но на гражданке у него другая битва…

Таннер чуть поморщился и замолчал, словно смутился. Или не хотел делиться со мной подробностями игровой зависимости приятеля. Он прав. Кто я такая, чтобы лезть в его дела? Мужская дружба сильнее логики, это я усвоила еще из предыдущей жизни в Портленде. Может, Хикс спас Таннеру жизнь и получил безграничный кредит доверия. Может, в этом же заключалась загадка крепкой дружбы отца и Ника, сына Келли.

– Я отправил его в отпуск на пару дней, пусть проветрится. – Таннер снова заговорил, тихо и мягко. – Не принимай никаких опрометчивых решений из-за него. Ты отлично справляешься.

Вроде бы он меня хвалил, но то, как он это сказал, неприятно отозвалось в животе. Его выдавали интонации – он словно опасался чего-то.

– Но вас что-то не устраивает.

Таннер поморщился и отвернулся. Я уж думала, и не ответит, но он тихо сказал:

– Решение нанять тебя не входит в список моих сожалений.

Произнеся эту загадочную фразу, он опять затих, уйдя в себя. Перебирал бездну сожалений, причин которых я не знала.

– О чем вы сожалеете? – Мой вопрос прозвучал слишком лично, но все бы отдала за ответ.

– Сожаления – не самая подходящая тема для свадьбы, – усмехнулся он.

Его голос отдавался внутри, в голове и где-то в животе. Я смаковала перекаты, прислушиваясь к интонациям. В его кабинете голос звучал не так.

– Иногда кажется, ты заставляешь себя остаться и делать то, что ты делаешь. – Таннер осторожно выбирал слова, словно боялся обидеть. – Ты так невероятно стараешься, что чаще всего выглядит, будто у тебя получилось. Но это не так.

По спине побежали мурашки. Что тут возразишь? Спорить с правдой, используя ложные доводы, – задача не из легких, и я точно знала, что в этом не сильна.

Он ждал, но я молчала. Вцепилась в изгородь, пытаясь побороть замешательство и придумать легкомысленный ответ. Мысли в панике разбегались.

– Как у вас с Джошем дела? – ровно спросил Таннер, и стало еще хуже.

О чем он? О работе лучше спросить Джоша, а личная жизнь его не касается. Тем более, после вчерашнего инцидента я и сама не знала, как у нас дела. До сих пор удивлялась, как Джош смог удержаться и не выболтать о ставках. Героический для него поступок.

– Он тоже делал на меня ставки?

– А кто не делал? – тихо произнес Таннер, не сдерживая улыбку.

Разозлиться не вышло: даже боссу смешно, зачем я развожу мировую скорбь? Таннер отвернулся, заметил выпадающую бутоньерку и попытался запихнуть ее обратно. Мучительное желание понять, о чем он сожалеет, оказалось сильнее меня.

Таннер все возился с бутоньеркой, и я протянула руку к петлице. Он вскинул голову и застыл, не шевелясь, пока я запихивала дурацкое украшение на место. Что за непослушный цветок? Зачем ты убегаешь? Я почти вернула беглеца на место, когда Таннер поднял руку и решил помочь. С прикосновением печаль, смущение и волнение ворвались в голову как ураганный ветер, почти сметая мое «Я». Глубоко внутри него билось сожаление и боль, и я разделила этот груз, но даже на двоих боли было слишком много. Я отдернула руку.

Хотелось помочь, снять с него эту ношу. Хотя что я могу – такая же жертва горьких сожалений.

Таннер бросил растерянный взгляд на свою руку, будто видел ее впервые, а потом поднял взгляд на меня.

– Похоже, мы сбежали со свадьбы.

Сбежали? Свадьба же прямо за нашими спинами. Это шутка у него такая? Шутка получилась так себе, но я все равно не смогла удержаться от улыбки. После неожиданно откровенного разговора его попытка сбросить напряжение выглядела такой трогательной. Ни за что не променяю эту изгородь на крики и шум. Только если на перчатки – руки замерзли.

– Ага, так и знал! – Возглас Джоша отвлек Таннера, который хотел что-то сказать. – Где можно найти двух самых унылых людей на планете? Конечно, рядом с унылым забором, уныло разглядывающих газон. Надеетесь избежать танцев? Нет, ну по поводу Чарли я и не сомневался. Но ты, Скай! Ты меня разочаровала.

Джош решил со мной помириться или просто выпил?

Болтая чушь о молодоженах, которые собрались резать торт, Джош мягко, но настойчиво подталкивал нас в сторону праздничного шума. Я бросила на Таннера извиняющийся взгляд, и он понимающе кивнул. Зато бутоньерка теперь на месте.

Торт разрезали и раздали, а я забилась в угол к Шеферду и села на стульчик, наблюдая за Таннером, который так же скромно сидел в другом углу. С трудом подавила порыв встать и подойти. Джош принес сок и сел рядом с совершенно невозмутимым видом. Пришел Ронни, но садиться не стал. Один пластиковый стул под ним уже сломался. Я пила сок и наблюдала, как Уилер танцует с очередной девушкой, пытаясь понять, зачем Таннер спрашивал про Аризону. На моих правах написано «Выданы в Аризоне». Он спрашивал, бывала ли я там? Интересуется в дружеской беседе или что-то вынюхивает? Невозможно подозревать его, даже невыносимо. Да он и не давал поводов. Это обычное человеческое любопытство.

Пришли Мак и Питерсон.

– Сейчас он, по сути, правит страной. Знаешь, такой «серый кардинал», – говорил Питерсон Маку, и тот делал вид, что слушает. – Король совсем стар, ему под девяносто, может, уже и с головой плохо. А маркиз к нему ближе всего, он же племянник.

Я поперхнулась соком, и Джош невозмутимо протянул салфетку.

– Мы наблюдаем исторический факт – смену династии. Ведь он станет королем, – торжественно заключил Питерсон.

– Кто? – услышала я свой голос.

– Маркиз Лауэнбургский. – Питерсон вскинул на меня радостный взгляд: его история нашла в ком-то отклик. – В Этерштейне.

Не в силах подняться и уйти, потому что ноги стали будто ватными, я слушала рассказ про Виктора и его блестящие перспективы.

Джош сидел с непривычно хмурым видом. Мак завел разговор про хобби босса – оказывается он собирал модели морских кораблей. Я навострила уши, но Питерсон не унимался. Джош огрызался на Питерсона, и я поняла, что больше не могу тут оставаться. Скоро я стану опасна для историков, затыкая их неуместные рассказы парочкой тумаков.

Свадьба оказалась для меня слишком эмоциональным событием. Таннер непостижимым образом снова залез в душу, вывернув ее наизнанку. Сказал так мало, но так точно, словно не я «подглядывала» за ним, а он читал мои мысли. Джош не собирался со мной мириться, наверное, протрезвел, и, казалось, я потеряла опору под ногами. А еще Питерсон. Он не может быть шпионом Виктора, убеждала я себя, это было бы уже слишком. Моя паранойя способна отравить даже его безобидное увлечение историей.

Я обнаружила себя на подъездной дорожке у дома и не помнила, как доехала. В мыслях творился кавардак. Пять месяцев строгой самодисциплины пошли коту под хвост из-за свадьбы. Как бы сильно я не старалась избегать мыслей об отце, они крутились в голове, доводя до отчаяния. Я пыталась защитить его, оградить от опрометчивых шагов, но сделала ли лучше, оставив один на один с сожалениями и горем? Я никогда не узнаю, как он это пережил, и никогда не избавлюсь от ощущения, словно это не я сбежала, а он умер.

Открывая дверь, я уже поняла, что внутри никого нет. Легкий шорох или движение воздуха выдают присутствие другого человека, даже если его не видно.

– Тео? – Глупо звать, если вся комната как на ладони.

Он взрослый человек и не обязан оставаться со мной, но почему утром не сказал об уходе? Я чувствовала его стыд и гнев. Не придавала значения, потому что меня это не касалось. А вдруг касалось? Он словно стыдился своего поступка. Но он мог стыдиться не того, что сделал, а того, что собирался сделать.

И что он мог натворить?

Я снимала деньги со счета и хранила наличку в доме, так мне было спокойнее. Коробка из-под кроссовок! Прикрытая пледами и одеялами, она стояла в самом дальнем углу единственного в комнате шкафа. Коробка лежала на месте, как и письмо от матери на самом дне, а вот содержимое…

Тео украл все мои сбережения!

Я засмеялась, сидя на полу с коробкой в обнимку. Моя эмпатия ни черта не стоит, если я так и не научилась разбираться в людях. Бирих с самого начала заявился с целью поживиться деньгами. Наверняка обыскал дом, пока меня не было. И насколько серьезные у него неприятности с Кларком? Если бы он попросил, я бы сама дала ему денег, но он предпочел украсть.

На сбор ушло полчаса. Платье я оставила на вешалке в шкафу, все личные вещи уместились в рюкзак. На стол положила чек для Марты. Как и просил Джош – оплату за пять месяцев, все, что оставалось на счету. Все, до последнего цента.

Я бы попрощалась с Мартой и девочками, но не стала их будить. Лежа в машине на первой попавшейся парковке, я сдалась. Думать о папе было мучительно больно, но пытаться не думать о нем совсем – еще больнее. Я снова рискнула дотронуться до воображаемых янтарных бус и с болезненным удовольствием перебирала яркие воспоминания: уроки вождения с папой, семейные ужины, мудрый взгляд мисс Митчелл, умиротворенная улыбка Лорейн, тенистая аллея в Рид-колледже, по которой прохаживаются папа и мисс Митчелл. Как назвать способность снова пережить события, которые оставили отпечаток в душе – проклятием или даром? Если это проклятие, то я его заслужила.

Страх не справиться с новой жизнью преследовал меня с той минуты, как Курт передал посылку от матери с деньгами и документами. Куда прятаться, если мое лицо мелькало на фотографиях в газетах, если настроение собеседника превращало в «овощ», если я не могла объективно оценить свои действия и казалась легкой добычей?

Нужно поступить, как Келли когда-то. Она мудро выбрала самый верный способ скрываться от мира – никогда не останавливаться, кружить по стране, избегать людей. Я жила так шестнадцать лет и ощущала себя в безопасности. Сейчас ясно, что это было бы невозможно, не помогай отец деньгами. Мне никто не покроет расходы – придется выбирать между полуголодным бродяжничеством в лесу и риском общения с людьми.

Тео гораздо проще, он не от дяди-убийцы прячется, а всего лишь задолжал денег. Нам дают те испытания, которые мы в состоянии преодолеть. Теодор Бирих – часть моего испытания. С другой стороны, он украл лишь бумажки. Куда страшнее, что я потеряла уважение Джоша, запуталась во лжи и опутываю ею окружающих, и это разрушает все, к чему я прикасаюсь.

Захочет ли Джош вернуть прежние отношения? И что теперь думает обо мне Таннер?