Пару недель назад Уилер, совершенно неожиданно, пригласил провести День независимости с его семьей. Его сестра и ее муж планировали приехать на праздник в Сан-Франциско, «посидеть и расслабиться», как заявил Уилер. Он уж очень старался, расписывая грядущее веселье, и вообще вел себя подозрительно. Наверное, затеял посиделки в благодарность за Остер Пойнт, но мне не хотелось лишний раз вспоминать тот день: я злилась на себя, на генерала, а заодно и на Таннера. Правила, которые он нарушил, не давали мне покоя. Вернее, последствия.

Две недели я избегала Уилера как могла, надеясь, что сам отстанет, но он вызвался помочь на новом объекте, и вечером, когда Джош подбрасывал нас до Оуэнс-стрит, где остались наши машины, снова поднял эту тему. Джош молчал, пока я деликатно отнекивалась, но потом вдруг заявил, что его мама пригласила меня еще раньше. Я попыталась скрыть изумление, пока Уилер чего-нибудь не заподозрил.

Джош высадил нас на Оуэнс-стрит и уехал, не оглядываясь. Все еще не простил. Я бы хотела вернуть прежнюю дружбу, но все способы, которые подходили ему, не устраивали меня.

В магазине около дома я наткнулась на Тео. Он приезжал уже пару раз: перед Рождеством, а потом еще в апреле. Тогда пришлось пустить его на диван в гостиной на несколько ночей. Сначала я думала, он опять скрывается от Кларка, но потом поняла, что ему просто скучно: учиться он не стал, с работы ушел. Я боялась, что он влезет в очередную авантюру, и была даже рада его визитам.

Тео решил, что его дядя крутил роман с моей матерью, и я его кузина. О моей настоящей матери Тео не знал, я и не представляла ее в такой ситуации. Адаберта вряд ли знала о своем телохранителе что-то, кроме имени, и во сколько он ей обходится, не говоря уж о его чувствах, даже если они и были. Всю жизнь она ловила в сети маркизов и принцев, и, возможно, сейчас охмуряла очередную жертву. Охранник ее вряд ли бы привлек. Но я не стала разубеждать Тео: так даже лучше, всегда можно будет поинтересоваться его делами, прикрываясь простым сестринским беспокойством.

На этот раз Тео заявил, что переезжает в Сан-Франциско. И теперь, как настоящей сестре, мне предстояло помочь ему найти работу и устроиться на новом месте, потому что, видимо, именно этого он от меня и ждал. Мы шли к моему дому, Тео помогал нести сумки и перечислял недостатки Лос-Анджелеса – толпы, землетрясения, злых полицейских, бомжей, – а я боролась с особо острым ощущением, что за мной наблюдают. Никто из редких вечерних прохожих на нас не смотрел, но ощущение не пропадало. После Остер Пойнт вернулся страх, а значит, вернулась и паранойя.

***

Таннер зашел в конференц-зал ровно в восемь. Он всегда был пунктуален. Каждую неделю я ждала летучку, чтобы целых пятнадцать минут смотреть на него и слушать голос, пока он обсуждал прошедшую неделю и раздавал объекты на следующую. Я слушала и представляла, что он рассказывает о своем хобби – кораблях, или о том, чем занимается в Форрест Ноллс, когда приезжает туда на выходные; или о ранении, из-за которого хромает. В папке из архива я успела прочитать слишком мало, только часть послужного списка и адрес.

В конце летучки Таннер дождался, пока все отвлеклись, слегка мне кивнул, а я еле заметно кивнула в ответ. С некоторых пор это стало нашим ритуалом. Словно два заговорщика ничего большего мы себе не позволяли, и я была благодарна Таннеру за дистанцию.

После мы с Джошем поехали в аэропорт – встречать клиента и его паранойю. В машине я ощутила перемену. В Джоше чувствовалось меньше напряжения. Я долго и внимательно изучала его профиль, но он меня игнорировал.

– Спасибо, что выручил вчера с Уилером, – решилась я. – Очень правдоподобно прозвучало. Он купился.

– Вообще-то, это правда, – неохотно сказал он. – Мама попросила пригласить тебя на День независимости.

Я в смущении уставилась на приборную панель.

– Я убеждал ее, что ты откажешься, но она очень настаивала.

– Почему она сама не позвонила?

Джош поморщился.

– Ну, в последнее время ты не очень-то нас жалуешь. Вот мы и подумали, что ты не захочешь…

Он замолчал, а я уставилась в окно, кусая губы и сглатывая ком в горле.

– Но если ты правда хочешь, приходи. Мама будет рада. И девочки.

Я повернулась к нему, заинтригованная изменением тона. Он больше не был равнодушным и сухим. Мне показалось или там мелькнула нотка живого интереса?

– А ты? – тихо спросила я. – Ты будешь рад меня видеть?

Он помолчал.

– Ну, если ты будешь вести себя не страннее, чем обычно, то, пожалуй, да.

– Не могу обещать. – Я пыталась пошутить, но Джош не оценил и бросил на меня возмущенный взгляд.

Мы проехали стоянку аэропорта и медленно подрулили к служебному входу. Если бы два года назад я знала об аэропортах столько, сколько знаю теперь, мне не пришлось бы в панике бегать в поисках выхода, пытаясь предотвратить покушение на отца и Ника. Больно вспоминать свою беспомощность и глупость.

– Ну, так что, придешь? – спросил Джош, когда мы вышли из машины.

Я представила укоризненный взгляд Марты и холодную вежливость Джоша. А еще там наверняка окажется Таннер-старший. Искушение снова стать Чарли Таннером становилось все сильнее: я всерьез опасалась, что в какой-то момент не смогу контролировать это желание, а оно, напротив, начнет контролировать меня. Лучше избегать соблазнов и держаться от босса подальше.

– Знаешь, думаю, это не очень хорошая идея, – неуверенно произнесла я.

Джош шумно вдохнул, раздул ноздри и насупился.

– Ты невыносима, Скай Моррис! – яростно прошипел он, разворачиваясь, чтобы уйти, и повернулся обратно. – Ты просто мастер все портить!

Его слова походили на пощечину, даже в ушах зазвенело. Он отошел, снова повернулся, видимо, попытавшись сказать еще больше злых и обидных слов, но только гневно фыркнул, махнул рукой и зашагал к зданию аэропорта. Постояв, я смахнула слезу со щеки. Ужасно то, что он абсолютно прав, и я не знала, как измениться, чтобы перестать его обижать. Нельзя мне с ним сближаться. Мне вообще ни с кем нельзя сближаться.

Мы быстро управились с нервным бизнесменом, который в каждой проезжающей мимо машине видел угрозу и восхищался нашим хладнокровием, когда мы с Джошем всего лишь усиленно игнорировали друг друга. Выходя из лифта пентхауса, я получила смс-сообщение от Таннера.

– Босс зовет. – Я не поднимала взгляда от телефона. – Прямо сейчас.

– Обоих? – сухо уточнил Джош.

– Только меня.

– Хм… – Джош нахмурился. – Поехали вместе. Отличная возможность попросить о смене напарника, не находишь?

Своим присутствием я отравляю его жизнь. Зачем это продолжать?

– Да, пожалуй, – покорно кивнула я.

Таннер ждал на стоянке бизнес-центра, прислонившись к своему Джипу Коммандер. Парни уже устали шутить на эту тему, так и не выяснив, что побудило босса выбрать именно эту машину.

Пока я тихонько радовалась возможности побыть рядом с Таннером второй раз за сутки, Джош бойко произнес:

– Чарли, тут такое дело… Разговор есть.

– Все потом. – Таннер отмахнулся. – Моррис, пошли.

Он решительно зашагал по парковке, но не в сторону входа, лифтов и уютного офиса на пятом этаже, а в переулок. Мы шли следом, недоумевая. По крайней мере, я, так как лица Джоша не видела. Таннер завернул за угол и остановился посреди заднего двора, заваленного старыми деревянными досками, с горем пополам прикрытыми брезентом. Покосился на Джоша, словно раздумывая, что с ним делать, но промолчал.

Босс выглядел таким недовольным, что напрашивалась мысль: Джош уже успел рассказать ему о наших чудесных отношениях, и это прелюдия к выговору.

– Моррис, есть работа. Спецзаказ, – угрюмо сообщил босс. – Но ты можешь отказаться.

– Спецзаказ? – уточнил Джош с сарказмом. – Опять сомнительное дельце Генерала?

– Оно самое. Нужно отвезти посылку, – кисло произнес Таннер.

Вот и следующий шаг Хэмстеда! По спине побежали противные мурашки. Точно, вчера за мной следили его люди. Тогда пригодилась бы «паутина», но я не знала, как ее «включить».

– Куда? – с подозрением спросил Джош.

– Генерал скажет, когда Моррис будет сидеть в машине с ногой на педали газа, – слишком бесстрастно произнес Таннер.

Джош присвистнул.

– Опять играем в секретных агентов? – пренебрежительно произнес он.

– Тебя никто и не зовет, – устало бросил Таннер. – Генерал настаивал на участии Моррис. Все остальное на ее усмотрение.

Они оба посмотрели на меня.

– Это что, бонус к допросу? – озадаченно спросил Джош.

– Скорее к благотворительному балу, – поморщился Таннер.

Джош удивленно моргнул.

– Что тебе сказал генерал? – прямо спросил Таннер. Похоже, у него лопнуло терпение.

– Ничего особенного, – я ответила слишком резко. У нас опять допрос?

– Знаю я твое ничего. Именно оно меня и пугает! – Таннер шагнул ближе.

– Да ладно вам, ребята. Вы как в фильмах о Джеймсе Бонде. – Ядовитый сарказм Джоша отвлек босса от щекотливой темы.

– Только в твоих комиксах можно так несерьезно относиться к работе, как это делаешь ты, и ожидать аплодисментов, – холодно сказал он Джошу. – На вас жаловались уже два раза.

Я опешила, а Джош насупился.

– Кто? – на выдохе спросил он.

– Обсудим позже. – Таннер поморщился. – Что будем делать со спецзаказом? Моррис?

Я пожала плечами. Будто у меня есть выбор! К тому же появился повод побыть подальше от Джоша. Да и вообще, сменить обстановку не помешает. Вернее, просто необходимо.

– Где посылка?

Таннер сузил глаза и сжал зубы.

– Ты не хуже меня понимаешь, что генерал использует людей в своих целях. И тебя он тоже использует.

– Мы все используем друг друга, – пробормотала я, думая о матери и об отце, который, в общем-то, делал то же самое, что и Адаберта, пытаясь реализовать свои амбиции за мой счет.

– Генералу что-то от тебя нужно. Ты ему удобна – не задаешь вопросов и идешь до конца. – Таннер выговаривал с глухой яростью. – Но если ему плевать на тебя, то мне нет. Все мероприятие – ошибка! Откажись!

– Это всего лишь работа.

Таннер разочарованно покачал головой, а я начала раздражаться. Если он заставит меня отказаться, то потеряет бизнес, а может, и свободу. Не знаю, что положено за дачу ложных показаний. Мне придется сбежать на другой конец страны, не дожидаясь людей в форме, возможно, опять поменять имя. И больше никогда не увидеть Чарли Таннера.

– Я могу прикрывать тебя, пока ты тут, но, если уедешь, не смогу помочь.

– Справлюсь сама.

Таннер буравил меня тяжелым взглядом. Ладно, поиграем в гляделки, раз ему кажется, что он сможет что-то изменить.

– Джош, поедешь с ней.

– Э-э-э, ну-у… – Джош выглядел растерянным. Похоже, наша перепалка с боссом оказалась для него неожиданностью. Он растерял все свое красноречие. – Но…

– Справлюсь сама!

– Одну я тебя не отпущу! – Босс досадливо поморщился. – У меня переговоры со «Стоун Индастриз» в головном офисе Лос-Анджелеса.

Мне показалось или у него заскрежетали зубы от злости? Я тоже разозлилась. Так происходило всегда, когда мне говорили, что знают лучше, как мне поступить.

– Джош едет с тобой. Это не обсуждается. – Таннер вздохнул.

– Но мы… – начал Джош.

– Генерал сказал – все на мое усмотрение.

– Не обсуждается! – отрезал Таннер. – В восемь вечера встречаемся на Бульваре Твин Пикс. На всякий случай подготовьтесь к длительной поездке.

И ушел, даже не удостоив взглядом на прощанье. Джош посмотрел ему вслед, потом перевел задумчивый взгляд на меня.

– Ты со мной не поедешь, – заявила я, представляя это жуткое путешествие.

– Тоже мне, раскомандовалась! Миссис босс, что ли, заделалась? – фыркнул Джош.

– Генерал дал задание мне.

Джош скривился и скептически оглядел меня с ног до головы.

– Что-то вы темните. Доиграешься, и тебя пристрелят где-нибудь в подворотне из-за чужих секретов, и некому будет тебе помочь.

С какого такого рожна все считают меня беспомощной девчонкой, не способной продержаться без проколов пару дней? В конце-то концов! Кажется, я знаю, кто из клиентов на нас жаловался: тот самый, которому Джош предложил сходить в казино и проиграть все деньги, чтобы не опасаться, что их украдут. Одна с посылкой я точно справлюсь лучше, чтобы вот таких вот сюрпризов не огребать.

– Я в состоянии довезти посылку.

– Похоже, босс так не считает, – ехидно заметил Джош. – И потом, это его приказ.

И тоже ушел, не оглядываясь.

Ты молодец, Скай Моррис, так держать. Такими темпами ты распугаешь всех своих друзей. И когда путь приведет тебя в какую-нибудь подворотню, как и сказал Джош, некому будет тебе помочь.

***

Когда к месту встречи на холмах Твин Пикс приехал Таннер, я сидела на капоте «Юкона», слушала вечер и разглядывала далекие равнодушные огни. Босс вышел из машины, и мы кивнули друг другу. Я отвернулась, досадуя, что он не выключил фары. Пришлось покинуть насиженное место, чтобы не выглядеть инфузорией-туфелькой на увеличительном стекле. Я встала напротив, прислонившись к «Юкону».

Между нами было несколько ярдов, но от его взгляда мурашки побежали по спине.

– Чего ты добиваешься? – склонив голову набок, спросил босс. – Для чего ты здесь?

Мысли заметались как сумасшедшие. Что он имеет в виду? Для чего я на холмах Твин Пикс? Или в Сан-Франциско? Или вообще в этом мире? Он ведь знает, что я собиралась уходить. Может быть, он хочет напомнить о причинах, почему осталась?

Вряд ли он об этом. Он опять спрашивал про генерала.

– Отрабатываю компромисс.

Таннер сжал зубы и молчал несколько минут – сейчас не удержится и скажет что-нибудь резкое. Казалось, каждый раз, когда меня видел, он злился.

– Ты работаешь на меня, а не на генерала.

– Разве не он поставляет нам заказы? – буркнула я. – Не стоит рисковать таким крупным подрядом.

Таннер тяжело вздохнул.

– Что бы ни произошло, доверяй интуиции.

Это что еще значит? Он предлагает бежать?

Двусмысленность ошеломила и как будто пробудила. Он прав, я совершенно забыла о том, кто я и что делаю со своей жизнью. Живу ли я вообще? Ради чего я здесь? На холмах Твин Пикс. В Сан-Франциско. В этом мире.

Свет фар приближающейся машины отвлек от разгадывания его слов. Из джипа вышел Джош; а я-то надеялась, он передумает. Еще и рюкзак притащил. Поприветствовав легким кивком, он молча встал около машины. Хотелось сказать Таннеру, чтобы не лез и не усложнял, но не при Джоше же. Мы застыли, словно три песчинки на перекрестке событий, и чудилось, приближался ветер, грозящий нас смести.

Ровно в восемь из-за ближайшего холма показался черный «Кадиллак». Мы терпеливо дожидались, пока водитель припаркуется и, не сговариваясь, пошли ему навстречу.

– Коммандер, – поприветствовал босса генерал Хэмстед, и Таннер прищурил глаза. Генерал приехал один, хотя я ожидала целой свиты сопровождения. – Мисс Моррис, – легкая улыбка в мою сторону, – рад, что вы здесь и готовы помочь.

Джоша он проигнорировал.

– Перед вами будущее нашей страны. – Генерал извлек из багажника посылку и аккуратно положил на капот «Кадиллака».

Таннер скептически рассматривал невзрачный серый кейс, Джош пришел в восторг. Генерал же смотрел на кейс с гордым умилением отца семейства.

– Вы расшифровали ДНК и открыли ключ к вечной жизни? – хмыкнул Джош.

– Его содержимое очень важно и не должно попасть не в те руки. – Генерал проигнорировал замечание. – Мисс Моррис, необходимо доставить кейс определенному адресату, а затем вернуть ответ на нашу базу.

– Куда доставить? – Неважно, что внутри. Злило, что у меня нет выбора.

– Сиэтл. И у вас максимум двое суток, – деловито сообщил генерал.

Сиэтл? Лучше бы сказал Сан-Диего.

– Сиэтл? – пробормотал Таннер. – Далековато для авто прогулки.

Он повернулся к машине, наверное, за планшетом. Я развернула карту в голове. Восемьсот четырнадцать миль в одну сторону и столько же обратно. Двое суток достаточно, даже с учетом сна. Я взяла кейс.

И усмехнулась про себя. Если проводить аналогию в стиле Джоша, то я прямо как Фрэнк Мартин из фильма «Перевозчик».

– Я вам полностью доверяю, мисс Моррис. Отдаю тактику в ваше распоряжение. – На губах генерала застыла легкая усмешка, а в глазах – полная бесстрастность. – Ответ жду не позже чем через сорок восемь часов. Держите, – он протянул листок бумаги, – здесь имя и адрес. Удачи.

– Стоп, – вклинился Таннер, замерев над планшетом. – Нужно обсудить детали.

– Чем меньше мы обсуждаем, тем меньше шансов потери секретности, – строго оборвал генерал и демонстративно покосился на Джоша.

– Что по поводу угроз? – резко спросил Таннер и, судя по его тону, угрозам следовало бы быстро убраться восвояси. – Утечки информации? Шпионажа? Интриг младших чинов?

Генерал многозначительно улыбнулся.

– Друг мой, вы спрашиваете у консультанта Министерства Обороны, ждет ли он нападения? Безусловно. – Он кивнул. – Я оформил служебную поездку и отправил команду. Прямо сейчас они едут в аэропорт, но везут пустышку. И примут огонь на себя, если до этого дойдет. Никто не знает о нашей встрече, и нет ни малейшего шанса, что кому-либо известно, что кейс не летит на самолете.

– До момента, пока не обнаружат, что его там нет, – жестко сказал Таннер.

Генерал склонил голову, подыскивая возражения или просто скрывая раздражение.

– Дело чрезвычайной важности, и от его успеха многое зависит. – Он посмотрел на меня и на кейс в моих руках. – Я очень рассчитываю на мисс Моррис.

Таннер с негодованием фыркнул, но его услышала только я. Генерал мог бы так не стараться. Единственный, кто принимал его игру за чистую монету, был Джош, но его это забавляло. Он стоял в стороне и рассматривал сцену, словно давно ожидаемый блокбастер.

– Господа. – Генерал попрощался и уехал.

– Скай… – начал Таннер.

– Ты куда? – встрепенулся Джош, когда я пошла к «Юкону».

– В Сиэтл. – Я бросила кейс на заднее сиденье. Генерал ведь не говорил, что с ним нужно обращаться бережно.

Пока Таннер не выдумал новых причин, надо уехать как можно дальше. Я забралась в машину, избегая смотреть на босса. Вряд ли получится объяснить это Джошу, но вот Таннер бы понял – не отпускало желание быть вовлеченной хоть в какое-то дело, чтобы мучительные и болезненные воспоминания не сжигали изнутри.

– Ладно, не ударим в грязь лицом перед человечеством. – Стоя в свете фар, Джош бросил что-то бренчащее Таннеру и тот поймал. Ключи.

Не успела я завести машину, как Джош уже запрыгнул на сиденье рядом.

– Ты не едешь! – Я чуть не сломала ключ в замке зажигания, и «Юкон» возмущенно заворчал.

– Босс сказал, что еду, – заявил Джош, пристегиваясь. – Попроси парней отогнать мою машину, – крикнул он сквозь шум мотора.

– Будьте осторожны! – успел прокричать Таннер, но я уже выезжала на дорогу, убегая от своих демонов в Сан-Франциско – на север, в сторону Портленда, туда, куда мне не следовало ехать ни при каких обстоятельствах. Смешно думать, что еще пару часов назад я рассчитывала на легкую прогулку в новые места. Я стиснула зубы и выжала газ.

– Куда ты так несешься? – озадаченно спросил Джош, когда я выезжала на Маркет Стрит. – Мы опаздываем?

– Могу высадить через пару миль. Отдохнешь от моего общества.

Джош хохотнул и рассудил:

– Путь же долгий, да? Разве не нужен запасной водитель?

Я вздохнула. Попутчик попался упрямый.

– Слушай, а что у вас с ним? С генералом? О чем вы говорили с Чарли? Я ни черта не понял.

– Ничего важного. – Такое ощущение что все общаются со мной только вопросами, словно повествовательные предложения отменили.

– Ясно.

Самое время Джошу обидеться, отвернуться к окну и замолчать, но вместо этого он еще больше оживился.

– Так, у нас ответственное задание. Возможно, мы предотвратим пандемию или глобальный кризис. Ехать нам сколько? Часов двенадцать? Тринадцать? – Джош совсем увлекся, размахивая руками. – Тебе некуда деться, если ты, конечно, не намерена взять на себя вину за гибель цивилизации. А зная тебя, уверен, что не захочешь и не будешь саботировать поездку. Ты весьма упертая, у всех нас было время убедиться.

– Джош, да о чем ты?

– Тебе, в конце концов, придется ответить на некоторые вопросы.

От злости и негодования застучало в висках.

– Ты обещала. На день рождения моей мамы в прошлом году. Припоминаешь?

Вот так выходка! Интересно, он планировал или воспользовался случаем?

– И нечего на меня шипеть! – заявил Джош, расстегивая рюкзак. – Я взял с собой шоколад и жвачку. Планирую не спать и слушать.

Я сердито молчала, ошарашенная его напором, но если Джош требует ответов, то вовсе не для того, чтобы навредить, а чтобы понять и помочь.

Отталкивая от себя людей, в конце концов я останусь одна. Это было бы отличным выходом из ситуации для окружающих, но, представляя, что лишусь последних друзей, я испытала глухую тоску. Я так увлеклась попытками отстраниться от Таннера, понимая, что у нас нет будущего, что совершенно забыла про лучшего друга.

Джош догрыз один шоколадный батончик и невозмутимо приступил ко второму. Ему только не хватало закинуть ноги на приборную панель и откинуться назад. Ни дать ни взять ковбой на отдыхе.

– Хочешь кусочек? – деловито предложил он.

Я следила за дорогой, подыскивая слова. Мы проехали миль десять в тишине.

– Скай, не думай, что ты меня обидела, отказавшись стать моей девушкой. Нет, вообще-то обидела, конечно. Раньше у меня таких проблем не было. И я, честно говоря, совсем этого не ожидал. Так что получил благодаря тебе новый опыт. Не сказать, что приятный, но все же. – Он помолчал. – Но тут дело в другом. Я все никак не могу забыть, как ты напугала меня тогда в Остер Пойнт. Ты вела себя абсурдно и говорила странные вещи. И потом, когда мы добрались до склада… Я никогда в жизни так не боялся, как в тот день.

– Джош… – Стало неуютно и муторно, утихомирить чувство вины не выходило.

– Нет, погоди. Не перебивай, а то собьюсь с мысли. Потом очень долго было такое неприятное чувство, будто мир пошатнулся. Будто я сам уже никогда не смогу стать прежним.

Как знакомо звучало. Джош вздохнул.

– Потом понемногу отпустило, но эти переживания невозможно забыть. И сегодня, когда Чарли изображал Джона Форсайта²⁴, поручая тебе задание, у меня как будто что-то щелкнуло, и тогда я понял, что с тобой не так. Ты все время боишься, и тебя не отпускает. Не думаю, что ты боишься нас. Причина осталась где-то в другом месте.

Слова звучали уж больно знакомо; кажется, ясно, откуда такие соображения.

– Несладкая, должно быть, у тебя жизнь, а тут еще я лезу с поцелуями. – Он смотрел на меня, но я не спускала глаз с дороги. – Прости. Вот и Чарли…

– Что Чарли? – Горячая волна бессилия и негодования поднималась, мешая дышать. – И часто вы меня обсуждаете?

– Да не то чтобы… – Он замялся. – Просто ему тоже так кажется.

– Вы лезете в мою личную жизнь! – У моей проблемы нет начала и нет конца: вместо того чтобы стать невидимкой, я сама провоцирую любопытство окружающих.

– Ага, снова пытаешься убедить всех в своей независимости. – Он простодушно фыркнул. – Не знаю, что там напридумывал твой странный мозг, но мы твои друзья – я, Бенсон, Уилер, все остальные. – Он хмыкнул. – Теперь, когда подозрения сняты. Мак и Уилер обязаны тебе жизнью. В общем, мы можем помочь, если нужно.

– Спасибо, – прохрипела я, пытаясь утихомирить бешеный пульс. – Правда. Но, надеюсь, этого никогда не понадобится.

– Ага, узнаю твой стиль, – сердито сказал Джош. – Кстати, по поводу твоей личной жизни. М-м-м, твоего прошлого. Накопилось слишком много фактов, чтобы их игнорировать. Я тут насобирал немного.

– Я соглашусь на предложение Уилера.

– Когда я споткнулся об тебя в старом амбаре, очевидно, ты попала в крупные неприятности. В глухомани Роки-Ридж.

– Мы посидим с его семьей, а потом, возможно, сходим в кино вдвоем. Что думаешь? – Мои попытки отвлечь Джоша от темы провалились, он слишком увлекся.

– Как ты вообще туда забрела? Ведь машины у тебя не было.

Ну, конечно, судя по интонации, последний пункт больше всего не укладывался у него в голове. Я молчала, не зная, какого ответа он от меня ждет.

– А еще ты иногда не откликаешься на свое имя.

– Что??? – Довод сразил наповал. Пораженная, я наблюдала за мелькающим светом фонарей. – Я рассеянная, ты же знаешь.

– А, ну да, кроссовки и прическа. С этим не поспоришь.

Прическа?

– Да и одеваешься ты, честно говоря, так, словно вообще об этом не думаешь, но как можно забывать свое имя – ума не приложу.

Я молчала, прикидывая, как заставить его заткнуться.

– Мне продолжить?

– Не стоит.

– Ладно, – легко согласился Джош. – Хотя нет, погоди. Думаю, ты не училась в школе, раз не знаешь, что такое чирлидерство. А такое как могло получиться?

– Ты прямо как сбор анкетных данных проводишь! – Я так вцепилась в руль, что свело пальцы.

– Поменьше презрения, пожалуйста, – заявил довольный собой Джош. – Так как ты собираешься объяснять экстремальный туризм и незнание элементарных вещей?

– Никак. Я никак не собираюсь это объяснять. Неважно. – Я представила, как выталкиваю Джоша из машины и уезжаю на юг. Пусть генерал подавится своей посылкой!

Но что случится с Таннером?

– Признавайся, ты была в бегах, когда я тебя встретил? – Джош затаил дыхание.

– Ладно, да! Была! – я устала обороняться. – Доволен?

– Не сказал бы, – протянул Джош.

– Теперь ты узнал. Это что-то изменило?

– Не знаю, – ухмыльнулся Джош. – Ты мне скажи.

От признания стало легче, но я сказала слишком мало значимого. Слишком мало, чтобы наладить отношения, но и слишком много: еще пара слов – и вовлеку Джоша.

– Слушай, я сбежала от прошлого и не хочу это обсуждать. Теперь у меня новая жизнь. И она мне нравится.

– Думаешь, в Сан-Франциско тебя не найдет кто-нибудь из прошлого? – Джош напряженно подался ко мне.

– Не знаю. Надеюсь, что нет.

– А что будет, если найдет?

Я долго искала слова, но не придумала ничего, достаточно четко отражающего компромисс между желанием помириться с Джошем и не обидеть его ложью.

– Ясно, ничего хорошего, – заключил он. – Кстати, Уилер смотрит только старые черно-белые фильмы. Так что подумай еще раз, хочешь ли умереть от скуки.

Я вздохнула, и следующие полчаса мы ехали в тишине.

– Что-нибудь еще расскажешь? – осторожно спросил Джош.

– Я и так сказала больше, чем должна была. Ты все время умудряешься заставить меня чувствовать вину. И беззастенчиво этим пользуешься. – Я побоялась, что он вытянет из меня что-то еще. По-моему, на сегодня лимит откровенности исчерпан. – К тому же эта тайна не имеет никакого отношения ни к моей жизни сейчас, ни к нам, ни вообще ко всему, что происходит. Она в прошлом. Мне нравится в Сан-Франциско, нравится моя работа. Хочу, чтобы так все и оставалось.

– Ладно, прости. – Он поднял руки, будто сдаваясь. – Больше никаких вопросов, обещаю. – Он просто лопался от самодовольства. Но тут же погрустнел. – Не хочу быть тем, кого ты боишься. Просто подумай над тем, что я сказал. По поводу того, что мы можем помочь.

Я хотела возмутиться, покачать головой, отказать, сказать, что он не понимает, о чем говорит, но это могло вызвать новые вопросы и привести к новым рассуждениям, поэтому просто кивнула.

– Видишь, откровенность не убила тебя на месте и не превратила в чудовище. Наверное, даже стало легче, – тоном школьного учителя заявил Джош немного погодя.

Я пренебрежительно фыркнула. Хотя, вообще-то, он прав.

Джош еще понаблюдал за мной и самоуверенно добавил:

– Точняк.

Я молча следила за дорогой и пыталась понять, куда привел нас разговор. Удивительно, но я всегда быстрее успокаивалась за рулем. Наверное, все дело в скорости: мысли не успевали оформиться, как уже оставались позади. Вероятно, из-за этого Келли и не хотела вести серьезные разговоры в машине, кроме того, прощального, но в последнее время я могла поговорить с Джошем только в дороге.

Джош молчал. Заснул, невзирая на две съеденные шоколадки и жвачку во рту. Как бы не подавился.

Я не останавливалась, направляясь все дальше и дальше на север, все ближе и ближе к Портленду, пытаясь не думать о насмешках судьбы. Невозможной выглядела встреча с отцом, просто катастрофически недопустимой, но я бы многое отдала, чтобы снова ощутить себя частью семьи, частью его жизни. Встреча сделает бессмысленным все усилия и весь прошедший год, и люди снова начнут умирать. Так что – нет: зайти к отцу в гости по дороге в Сиэтл – ужасная идея.

– Что?.. – Джош проснулся через два часа, поизучал свет за окном и подскочил: – Я заснул? Который час? Почему ты меня не разбудила? С ума сошла, Скай. Сколько ты за рулем?

– Ты же обещал – больше никаких вопросов. – Я не стала спорить и остановилась. Ворча, Джош занял водительское место, а я растянулась позади.

Я проснулась через три часа, когда Джош проезжал Бенд. Делая вид, что сплю, и, промучившись не меньше часа, я сдалась. Старалась думать о приемах айкидо и боевого карате, но в голову лезли только отец и Чарли Таннер. Оба выглядели недовольными и рассерженными.

– О, ты уже проснулась, – обрадовался Джош. – Отлично, пора что-нибудь пожевать.

– Надеюсь, не шоколад, – пробурчала я, пытаясь потянуться на заднем сиденье. Вот что делает жизнь в квартире и с собственной кроватью: в машине теперь спать неудобно. – И не жвачку.

Джош довольно расхохотался, и у меня бальзам пролился на душу. Давно уже я не слышала его искреннего неподдельного смеха. Мы отлично провели оставшееся время в пути, жуя бургеры с заправки и запивая их соком, болтая, как старые приятели.

В Сиэтл мы добрались только к часу дня. По указанному генералом адресу обнаружился высокий глухой забор и камеры на въезде. На подъездной дорожке встретила девушка, похожая на клерка, и проводила на задний двор. Невысокий пожилой господин с жесткими глазами забрал кейс и попросил заехать после шести.

– Слушай, а ты ведь не была в Сиэтле? – оживился Джош, когда мы возвращались к машине. – Отец возил меня сюда, когда мне было лет восемь. Я почти ничего не помню… У нас же пять часов! – Его глаза загорелись. – Мы столько можем посмотреть! Спейс Нидл, Коламбия Сентер, Башня Вашингтон, яхты. Ты знала, что Коламбия Сентер – самое высокое здание на северо-западе США? В нем семьдесят шесть этажей. Так, нужен адрес.

Джош снова стал самим собой, и я была готова согласиться на что угодно, только чтобы так и осталось.

– Обязательно поднимемся на Спейс Нидл. Я помню, мы с отцом собирались туда, но вот самого факта совершенно не помню. – Он полез в планшет, как только мы забрались в машину. – Но сначала самый высокий небоскреб.

Перед Пятой авеню Джош свернул налево.

– Куда ты? Нам же прямо, – всполошилась я.

– Тут парковка, а впереди негде будет встать. Перед Коламбия Сентер вечно столпотворение. Это я помню. Придется идти пешком.

Он недовольно скривился, а я усмехнулась. Небоскреб стоял прямо перед нами, до него едва ли триста ярдов, а Джош не хочет размять ноги.

– Пошли! – Джош выскочил из машины.

– А это что такое? – кивнула я на здание, около которого мы остановились: приземистый прямоугольник, утыканный разноцветными рекламными стендами.

– М-м-м, планшет пишет – Выставочный центр. Хм, вот как раз какая-то спортивная конференция проходит.

Возникло ощущение чего-то непоправимого. Пересохло во рту, и стянуло кожу на затылке. В моей прошлой жизни отец часто ездил в Сиэтл на спортивные конференции.

– Думаешь, здесь нельзя парковаться? – Джош озабоченно разглядывал планшет, пока моя пульсирующая «паутина» в голове росла, связывая со всем вокруг. Смутное и неуютное предчувствие холодком поползло вдоль позвоночника.

– Отдай ключи, моя очередь. – Я догнала Джоша, который бодро вышагивал по парковке.

Он без возражений отдал. Стало спокойнее, когда я сжала ключи от «Юкона».

– Тут столько всего изменилось, – жизнерадостно заявил Джош. – Не помню этого кафе.

– Конечно, ведь прошло почти двадцать лет. – Я старательно пыталась поддержать разговор, чтобы отвлечься от неприятных предчувствий и малодушно изучала трещины в асфальте. «Паутина» засветилась, но из-за многоэтажек от нее не было толку: в перспективе все точки выше вторых этажей сливались в размытые колыхающиеся пятна.

– Тут где-то должен быть магазин сувениров. Мы с отцом купили там брелок в виде Спейс Нидл. Интересно, магазин еще существует? Вроде где-то здесь….

– Тереза?!?!

Внутри все оборвалось, когда я услышала знакомый голос. От шока и неожиданности «паутина» рассыпалась вихрем искр.

– Тереза!!!

Голос стал требовательнее. Джош, недоумевая, приостановился.

Ник Эберт, огромная часть моей прошлой жизни, прошел мимо, но вернулся и нагнал, попытавшись ухватить за руку.

Я отдернула руку, не дав ему дотронуться.

– Вы ошиблись.

Его ошарашенное и потрясенное лицо оказалось прямо перед глазами. Звуки и цвета исчезли. Я с трудом переставляла ноги в серой и вязкой реальности, пытаясь уйти прочь.

Ошеломленный Ник пытался меня нагнать, но возмущенный Джош схватил его за руку и не пускал. Ник почти бессознательно вырывался, его губы беззвучно шевелились. Джош потянул Ника сильнее, и тот начал противиться более осознанно, пытаясь стряхнуть навязчивое препятствие.

– Скай, беги! – крикнул Джош с отчаянным выражением лица.

Его крик болезненной пульсацией прорезался в сознании. Оцепенение спало. Я попятилась, развернулась и припустила во весь дух. Бежала, а потом ехала в «Юконе» и не помнила, как туда села. В глубине зародился тугой узел паники, грозивший раздавить самообладание, а заодно и сердце. Перед глазами все расплывалось. Я попыталась взять себя в руки, и тут меня резко кинуло на руль.

Зубы клацнули, от боли в груди вспышка мелькнула перед глазами. Когда в ушах перестало звенеть, я нащупала ручку двери и выбралась из машины. Правая фара разбилась о дерево. Мой любимый «Юкон», как же так?

Это конец! Интуиция предупреждала, что поездка ничем хорошим не кончится. Почему я ее не послушала? Какова вероятность двум людям, живущим в разных городах, встретиться в Сиэтле у одного здания?

А как же Джош? Я его бросила, и он наверняка решил, что Ник и есть тот самый человек, который мне угрожал. Я застонала от бессилия.

Возить посылки для генерала – компромисс, на который можно пойти. Все бы наладилось, но теперь тринадцать месяцев новой жизни испарились, словно их и не было. Никакие уловки больше не спасут.

Зазвонил телефон, и я подпрыгнула от неожиданности. Высветились незнакомые цифры. Полиция умеет выслеживать по работающему телефону.

– Умолкни! Не звони! Нет!

Втоптав телефон в землю, я заставила его замолчать. Ноги не держали, пришлось сесть прямо на обочину. Можно ли начать новую жизнь с ключами от разбитой машины и легионом сожалений об оставленном позади?

Даже если я обречена, не стоит тянуть за собой других.

Я вернулась к парковке и застала, как Джоша сажают в полицейскую машину и увозят. Таксофон нашелся неподалеку. Цифры телефона Ника Эберта, друга моего отца, друга, которому он доверял безоговорочно, вспыхнули перед глазами.

Ник появился через пятнадцать минут, решительно вышагивая по тротуару – руки в карманах, на лице строгое выражение. Его шаги звучали словно тяжелая поступь моих угрызений совести.

Он остановился в паре ярдов. Судя по неодобрительному взгляду, он уже не уговаривал себя, что это ошибка. Теперь в нем остались только укор и осуждение. Мы стояли на Черри-Стрит, и тень небоскреба Коламбия прижимала меня к земле, словно подтверждая, что планы никогда не исполняются.

Ник молчал.

– Где Джош?

Он поморщился и склонил голову, словно размышляя, стою ли я ответа.

– В участке.

– Отпусти его! Он тут ни при чем!

– Сначала разберусь с тобой.

– Нет, сначала Джош! – Я не могла представить его в камере и что он сейчас думает.

– С ним все нормально, – бросил Ник.

– Но его арестовали!

– Конечно, арестовали, – процедил Ник сквозь зубы. – Он напал на начальника личной охраны исполнительного директора посреди белого дня. Я же не мог это проигнорировать.

– Исполнительного директора? – Я похолодела.

– Твой отец сейчас в Сиэтле на конференции. – Ник качал головой, пока я заново вспоминала, как сделать вдох, а потом выдох. – Какого черта, Тереза? Как это понимать?

– Так надо было, – произнесла я, как во сне. Все вокруг стало походить на сон – деревья, голуби на дорожке, пешеходы, велосипедисты – на яркий и болезненный сон, когда хочешь проснуться, но не можешь. Непохоже, что отец выдал тайну лучшему другу. Вдруг он не нашел письмо? Затошнило от ужаса.

– Неужели ты так ненавидишь своего отца, что решилась на такое? У меня в голове не укладывается! Он же тебя похоронил. Даже надпись на памятник заказал… – Ник поперхнулся словами.

Отец не нашел письмо! И весь год думал, что я мертва. Боже мой, что же я наделала! Надо было позвонить ему, но я боялась услышать его голос по телефону, боялась, что захочу вернуться, а потом отец уговорит меня отправиться в Этерштейн, и Виктор придумает что-нибудь еще.

– Это из-за Виктора? – глухо произнес Ник. Я молчала. Какой смысл обсуждать причины, если все уже случилось? – Ты могла бы попросить помощи у отца, ты могла бы прийти ко мне…

– Бесполезно, – прервала я его. – Ты не знаешь, на что он способен.

– А ты еще и мысли читаешь? – глухо спросил Ник.

– Мне нужен Джош, и я уеду, – осторожно сказала я.

– Я могу задержать тебя до выяснения личности, – Ник само спокойствие, – или просто позвонить Шону, и он приедет через несколько минут.

Я сжала кулаки.

– Что ты выбираешь?

– Ты не имеешь права в это лезть, – выдавила я. – Это не твое дело!

– Твой отец заслуживает правды, – глухо произнес Ник. – Заслуживает знать, что ты жива.

– Он и так знал! По крайней мере, я думала, что знал. Я оставила ему письмо.

Глаза Ника расширились, и стало окончательно ясно, что, если отец нашел письмо, то сохранил мою тайну.

– Письмо? – Ник скептически наклонил голову и задумался. – Знаешь, он ведь улетел тогда в Этерштейн, сразу после твоих похорон. Я думал, он там и останется. Но он вернулся. – Ник помолчал. – Ты уверена, что больше никто о тебе не знает?

***

Через шесть часов я сидела за рулем «Юкона» около полицейского участка на Двадцатой Авеню. Сидела, боясь выйти из машины и столкнуться с отцом. После того как мы договорились с Ником, он вел себя тактично, деликатно решив все вопросы. Вернул мне машину со штрафстоянки и Джоша из-под ареста, но ощущение обреченности нарастало. Боюсь, теперь, что бы я ни делала, все равно окажусь в начале пути. Таймер сделки с Ником начал отсчет, и часть меня испытывала облегчение, но другая – протестовала.

Сейчас главное вернуть Джоша в Сан-Франциско, а кейс – генералу. Что делать дальше, подумаю по дороге.

Джош вышел из участка и остановился у дороги, озадаченно поглядывая по сторонам. Заметил «Юкон», и на его лице мелькнули обида, непонимание, злость. Он насупился и медленно направился в мою сторону, забрался внутрь с непроницаемым лицом и молчал, пока я выруливала на шоссе.

– Ты в порядке? – спросил он немного погодя.

Я кивнула.

– А что с машиной? – Он с подозрением ждал ответа.

– Несчастный случай. Ничего серьезного.

Он неопределенно хмыкнул:

– Я тебе звонил, ты не брала трубку.

– Потеряла телефон.

– Потеряла телефон и разбила машину? – укоризненно произнес Джош.

– Неудачный день.

– Неужели? – ядовито сказал он. – И ничего не хочешь объяснить?

Я смотрела на дорогу.

– Ты вообще знаешь, кто такой Ник Эберт и почему меня посадили в камеру?

Я ощущала требовательный взгляд Джоша щекой и виском. Взгляд словно колол и выжигал изнутри. Или дело было во мне. Изнутри выжигал страх: страх, что ситуация выйдет из-под контроля и опять кто-нибудь умрет. Джоша нужно скорее вернуть домой в целости и сохранности. Я выжала газ.

– Ты напал на человека. Ничего удивительного.

– То есть, по-твоему, это я во всем виноват? А разве не странно, что мы наткнулись на кого-то, кого ты боишься?

– Я его не боюсь, – фыркнула я.

– А что ж тогда ломанулась от него? – раздосадовано воскликнул Джош.

Я молчала.

– Черт, Скай, с тобой вечно что-то случается! Ты ходячий генератор неприятностей! – Он сложил руки на груди, и в его молчании застыли обида и негодование. – Или мне лучше называть тебя Терезой? – саркастично уточнил он.

– Меня зовут Скай Моррис!

– И тебе еще не надоело убеждать в этом окружающих? – пробурчал Джош.

– Прости. Я не хотела, чтобы тебя арестовали.

Джош обиженно молчал.

– Что тебе сказал Ник?

– После того как я послал его к черту миллион раз, он больше не захотел разговаривать. Куда мы, кстати, едем?

– Обратно, в Сан-Франциско. – Я старательно держала себя в руках.

– Вот так, значит, – поморщился Джош. – Ладно, давай делать вид, что ничего не произошло. Как обычно. Почему бы и нет? – Он нахмурился и отвернулся. – Нужно забрать ответ для генерала.

– Я забрала. Лежит на заднем сиденье.

Тут я отчетливо почувствовала, что Джош близок к взрыву, но он справился с собой и промолчал. Несколько часов мы провели в тишине, меняясь за рулем и даже пытаясь поспать.

– Так ты точно уверена в своих показаниях? – как бы между прочим спросил Джош, когда я снова его сменила. – Тебе придется как-то объяснять боссу.

– Боссу? – Я напряглась. – Мы не будем ему ничего объяснять. Ничего не произошло. Мы забрали посылку и едем обратно.

– Ну да, ну да. – Джош посмотрел на часы. – Думаю, приблизительно через час мы пересечемся. Он едет навстречу.

– Что?! С какой стати?

– Я позвонил ему из участка. Ты сбежала, меня арестовали. Я не знал, что с тобой. Может, тебя убили в темной подворотне?

Джош изо всех сил пытался держать себя в руках, но обида и негодование то и дело прорывались в голосе.

– И ты рассказываешь только сейчас? Звони боссу, проси его развернуться и ехать обратно.

– Не могу. – Джош победно выпрямился на сиденье. – Телефон сдох. Зарядки нет.

Дьявол, только этого сейчас не хватало! Разъяренный Чарли Таннер – именно то, что нужно, чтобы окончательно сойти с ума. Я развернула в голове карту. Получилось легко и без усилий, словно всегда так умела.

– Через пятнадцать миль – заправка. Позвоним оттуда.

– Через пятнадцать миль скажешь ему лично, – усмехнулся Джош.

Сердитые друг на друга, мы замолчали. «Паутина» ожила и тревожно пульсировала, привлекая внимание к машине позади. Она держалась за нами уже пару десятков миль, но ночного зрения у меня не было, так что я видела только огни фар.

– Джош, проверь оружие.

– Зачем? – фыркнул он. – Собралась стреляться с Чарли?

– Думаю, за нами хвост.

Джош мгновенно стал серьезным. Достал и проверил глок, оставив его на коленях.

– Им нужен кейс или они пришли за тобой? – с неподдельным любопытством поинтересовался он.

– Хороший вопрос.

Я крепче вцепилась в руль. Вряд ли люди Виктора могли так быстро меня найти, если только они не следили за каждым шагом Ника. Но к чему бы им это делать? Вероятнее, что они следили за Шоном Рейнером. Вдруг он был где-то рядом, когда мы разговаривали с Ником, а сейчас едет в машине позади? Вспотели ладони, и руль начал выскальзывать из рук.

Машина – черный джип – пошла на обгон. Внутри – двое. Я затаила дыхание, но они просто проехали мимо, и огни постепенно исчезли впереди. Отца там точно не было, я бы его почувствовала.

– Хм, – помолчав, произнес Джош, – ты уверена? Твоя удивительная способность видеть опасность на каждом шагу иногда дает осечки.

«Паутина» и не думала пропадать. Напротив, линии стали насыщеннее. Вытирая влажные ладони о джинсы, я пыталась уследить за всеми возможностями. Противники разворачивались.

Можно съехать на второстепенную дорогу и попытаться спрятаться там, но мы едем по пустыне, здесь только холмы да поля. К тому же, если понадобится помощь, куда проще найти ее на шоссе, чем посреди поля. Двенадцать миль до заправки и двадцать пять до Бенда. Я приняла решение ехать дальше, но уже в следующую секунду поняла, что ошиблась.

Впереди показались огни. Та же самая машина возвращалась. Хотят загнать? Черт побери, я же на «Юконе». Я надавила на педаль газа.

– Скай? – опасливо покосился на меня Джош.

– Пристегнись!

– Я пристегнут! – закричал он. – Ты что творишь? Ты…

Они приближались, я приготовилась к тарану. Джош замер на сиденье, сжимая глок. Послышались сухие хлопки. Джип проскочил слева, их задние фонари отдалились. Спустя пару секунд машина в «паутине» начала разворачиваться.

– Джош, они опять возвращаются! Нам так не уйти. Прострели им шину! – Он молчал. – Джош?

Я обернулась, недоумевая, почему он молчит. Он обмяк на сиденье, а справа на плече расплывалось большое кровавое пятно. «Паутина» рассыпалась, заслонив искрами мир вокруг, в висках застучало, кожу стянуло к затылку. Долю секунды, которая растянулась на бесконечность, я слышала только звук своего дыхания.

– Джош, Джош! – Я повторяла и повторяла, пока с усилием не заставила себя остановиться. Меня затрясло.

Джип снова проехал мимо, дразня красным светом задних фонарей. Хотят добить. Я резко нажала на тормоз и протянула руку – проверить пульс Джоша. В горле пересохло, когда не смогла нащупать, но потом все же ощутила неровное и неуверенное биение.

Противники снова развернулись: впереди светили белые огни.

Сознание разделилось на две части. Одна – испуганная и растерянная девочка, почти в состоянии шока. От нее мало толку. Зато другая – разгневанная и хладнокровная хищница, жаждущая крови и мести, мести и крови. Я позволила ей взять верх, направив машину точно между фарами. Хотите поиграть? «Юкон» заревел, когда я вжала педаль газа до упора.

Джип заметался, облегчая задачу. Я въехала им в бочину. Руль ударил в подбородок, добавляя к имеющимся синякам новые, а ремень чуть не перерезал меня пополам. Джип жалобно заскрежетал, но моей хищной части было мало. Я толкала их и рычала от ярости не меньше, чем мой верный Буцефал.

Мы съехали с дороги, меня подбрасывало на кочках, и руль бил по пальцам. Машина противника исчезла из виду. Я резко остановилась и услышала глухие удары и скрежет. Съехали с холма или упали в кювет? Пусть катятся в ад! Я быстро сдала назад и ехала целую вечность, прежде чем колеса снова ощутили асфальт.

Кровь была повсюду, крови было много. Изматывающее ощущение беспомощности выжигало дыру в желудке. Пульсирующая «паутина» снова расцвела в голове, словно подсвечивая все грани безумия.

Двадцать пять миль до больницы в Бенде – я доеду и довезу Джоша живым.

***

На долю секунды показалось, что меня нет, я не существую, и стеклянные двери приемной Бенд Мемориал клиник на Медикал-Сентер драйв не откроются. Но они открылись, отрезав ночь, впустив в яркий стерильный мир с запахом тревожного ожидания. Я ввалилась внутрь.

Сонный охранник на стуле поднял голову.

За стойкой виднелась женщина в белом халате. Я подбежала и вцепилась в нее, дергая и утягивая к выходу. Она понеслась следом, задавая вопросы. Нужна помощь, вопросы потом!

Появились еще люди, все забегали вокруг машины. Я вжалась в стену, чтобы не мешать и, словно в страшном сне, наблюдала, как Джоша укладывают на носилки. Его голова безвольно болталась, а руки свешивались, словно крылья мертвой птицы. Слишком много красного.

– Мисс, ми… вы слы… …ня? – Женщина в белом халате смотрела на меня. Звук прорезался в сознании не сразу, сначала выдавая рваный гул. – Мисс, вы в порядке? Давайте пройдем внутрь. Я вас провожу.

Я хотела спросить про Джоша, но смогла выдавить только пару невнятных хрипов.

– Вы ранены? Позвать врача? – спрашивала женщина, усаживая меня на стул.

– Нет, нет, – выдавила я или мне только показалось.

Она участливо посмотрела на меня, а потом куда-то вбок. Я покосилась туда же – охранник говорил по рации. Вызывает полицию! Голова резко прояснилась.

– Вы пока отдохните, придите в себя. Туалетная комната вон там. Когда будете готовы, подходите. Я сижу там. Хорошо?

Она отошла, но опять вернулась и что-то пихнула мне в руку. Я автоматически сжала пальцы.

Я смотрела на стену перед собой, а потом увидела пластиковый стаканчик в руке. Он мелко подрагивал, поэтому выпить воду оказалось нетривиальной задачей, но за несколько минут я справилась, несмотря на то что болел подбородок, и немного пришла в себя. Разглядывая стаканчик, я думала о ловушке на складе и о том, что тогда было по-другому. Тогда я точно знала, что нужно делать, потому что «паутина» работала и помогала. Почему сегодня было не так? Неужели из-за того, что я не смогла совладать с безумием, Джош умрет?!

Смута в душе подкинула на стуле. Над стойкой виднелся лоб медсестры и гладко убранные волосы.

– Где Джош? Тот человек, которого я привезла?

– На операции. Когда доктор закончит, он выйдет к вам и все расскажет. – Она равнодушно улыбнулась и махнула передо мной красной папкой. – Пока заполните бумаги.

Она шутит или это тест на адекватность? Охранник стоял у входа и настороженно наблюдал. Хорошо, что оружие я спрятала в бардачке, а то бы пришлось доказывать, что не я пристрелила Джоша. Что говорить полиции, когда они приедут? Это ведь военная операция, полиции она не касается, но ранение человека они точно не проигнорируют. Наверное, надо придумать легенду, но кто мне поверит, если все знакомые утверждают, что я не умею врать.

– Простите, я могу отсюда позвонить?

Медсестра покосилась на охранника, но ничего не сказала. Достала из-под стойки стационарный телефон и заговорщически прошептала:

– Только быстро и тихо. Нам не разрешают давать телефон пациентам.

Да я и не пациент, хотела сказать я. Впрочем, неважно.

Таннер взял трубку после первого же гудка:

– Слушаю.

– Босс…

Пока я подбирала слова, он жестко спросил:

– Где ты? Ты в безопасности?

– Да… Но… На нас напали. Стреляли. Джош ранен.

Пауза.

– Где вы? – еще жестче спросил Таннер.

Я назвала адрес. Пауза, неразборчивое бормотание.

– Мы будем через двадцать минут.

Мы? Не важно, кто с ним, главное, он едет. Даже дышать стало легче. Как будто с меня сняли часть неподъемной ноши.

– Он серьезно ранен?

Жесткий голос Таннера отдавался в голове.

– Не знаю, он в операционной.

– Ты цела?

– Со мной все в порядке. – Слова прозвучали бессмысленным набором звуков.

– Мы скоро будем, дождись. – Таннер положил трубку.

У женщины за стойкой администрации на груди был приколот бейдж. Оказывается, ее звали Лесли.

– Спасибо, Лесли.

Только в туалете я увидела свои руки. Пока смывала кровь Джоша, приступ панической атаки грозил размазать меня как муху по стеклу. Зарождающаяся внутри дрожь набирала силу, несмотря на холодную воду в лицо и глубокое дыхание. Ничего не помогало: стены танцевали перед глазами, а мое отражение в зеркале исказилось до неузнаваемости – кривой подрагивающий силуэт. Я сунула голову под ледяную струю.

Потом долго терла руки мылом, пытаясь смыть страх, но, когда их вытянула, они все равно дрожали. Джоша ранили, он потерял много крови, а я оказалась абсолютно беспомощна. Но ведь с ним все будет в порядке! Иначе просто невозможно. Мне нужно, чтобы он подошел, сказал что-нибудь бесцеремонно-шутливое, посмеялся над моими страхами, обозвал неисправимой пессимисткой или даже похуже. Я так отчетливо представила эту сцену, будто увидела Джоша рядом. Вот он со своей открытой улыбкой протягивает руку, чтобы потрепать по плечу…

Но его там не было.

Накатила такая жуткая слабость, что пришлось присесть на пол, чтобы не упасть. Как я вообще смогла дойти до туалета? Если раньше еще оставался запас адреналина, то сейчас он точно закончился.

Сидя на полу, я думала о папе. Наверное, примерно так же он чувствовал себя в тот день, когда ранили меня. В больнице в Олимпии также сидел в туалете с моей кровью на руках и ненавидел себя, не зная, выживет его дочь или нет.

Сколько важных людей нужно потерять, прежде чем твое сердце разобьется? Боюсь, мне хватило и одной Келли. Лишившись ее, я лишилась частички себя, той, которая была создана ею, стала ее голосом и отражением. Джош – слишком значительная часть моей жизни. Он практически собрал меня с нуля. Он не может умереть!

В конце концов из туалета пришлось выйти. При выходе стоял охранник. Теперь будет ходить следом, пока не передаст полиции. Я села в приемном, охранник застыл у стены напротив. Медсестры на посту обсуждали перекрытый въезд для скорых. Я обдумывала варианты побега, но потом одернула себя: скорее всего сделаю хуже, надо ждать Таннера.

Стеклянные двери разъехались. Вошли двое полицейских, шаря глазами по приемной. Охранник кивнул на меня, и я вжалась в диванчик.

Полицейские попросили выделить закрытое помещение для беседы. Охранник позвал Лесли, и та отвела нас в закуток за ширмой: кушетка и стеклянные шкафчики, набитые лекарствами.

«Не паникуй. Говори как можно меньше» – всплыло в голове.

– Мисс, меня зовут офицер Робертс, – представился тот, что был постарше, с красными пятнами на шее, будто у него аллергия, и указал на напарника, – а это офицер Скотт. Мы бы хотели задать вам вопросы по поводу происшествия. Вы можете показать документы? Права?

– Они остались в машине, – прохрипела я. Не буду ничего показывать и говорить, пока не придет Таннер.

Полицейские переглянулись.

– Принесете их после разговора. Расскажите, что произошло.

Я стиснула зубы.

– Мисс, вы понимаете ситуацию? Вы попали в перестрелку, есть раненые, это уголовное дело. Если не будете сотрудничать, придется забрать вас в участок.

Я молчала.

– У вас есть оружие?

Я помотала головой, но, по-моему, они не поверили. Снова переглянулись, и офицер Скотт прищурился, словно оценивая ситуацию. Офицер Робертс поднес к губам рацию:

– Вызовите офицера Дэниельс. Нужна ее помощь.

Хотят обыскать? Я отступила к стене.

В коридоре раздался гул баса Ронни. Таннер взял с собой Бенсона, они здесь! Босс влетел в наш закуток, мгновенно меняя расположение сил. Его грозное выражение лица сразу отвлекло внимание от меня: полицейские ощетинились на новую преграду.

– Скай, молчи. Господа, речь идет о военной операции. Это не ваша юрисдикция и разбираться не вам.

Я чуть не сползла по стене от облегчения.

– Вы еще кто такой? – Офицер Робертс пошел красными пятнами.

Таннер протянул ему документы.

– Сотрудники моей компании перевозили военный груз, когда на них напали. Через несколько минут вас отзовут. Советую не тратить время.

Судя по решительному виду Робертса, он рвался потратить время, но тут зашел Ронни и сразу заполнил все помещение. Полицейские, и сами парни не мелкие, недовольно покосились. Мало кому нравится, если такая громадина врывается в личное пространство. Я улыбнулась, Ронни мне подмигнул.

– Мышка, ты в норме?

Прозвище «Мышка» прилепилось ко мне после случая в Остер Пойнт. С точки зрения парней склад был закрыт, а я пробралась туда неведомыми путями – как мышь. Творчество было коллективное, но называл меня так теперь только Ронни. Оно и понятно, рядом с ним любая хрупкая девушка казалась маленькой мышкой.

– Офицеры, позвольте поговорить с моим сотрудником наедине. – Таннер старался сохранять вежливость, но чувствовалось, что его распирает от эмоций и напряжения.

Полицейские снова переглянулись.

– Ваши документы ничего не доказывают, – заявил офицер Робертс. – Кто стрелял в ваших сотрудников?

– Боюсь, это не ваше дело!

Я вспотела от страха. Зачем же грубить? Ситуация накалялась: в маленький закуток размером два на два ярда набилось пять человек и трое из них уставились друг на друга, как перед дуэлью. От негативных эмоций заболела голова.

У офицера Робертса зазвонил телефон. Он послушал его минуту, с негодованием оглядел меня и Ронни, бросил на Таннера яростный взгляд.

– Ваши действия выходят за рамки полномочий. Я подам рапорт.

– Ваше право, – нетерпеливо бросил Таннер.

– Мы еще не закончили. – Офицер Робертс убрал телефон в карман. – Я подожду подтверждения от вышестоящего руководства.

Таннер улыбнулся ему ослепительной кровожадной улыбкой, от нее стало жутко. В полной тишине полицейские вышли из закутка, им пришлось протиснуться мимо Ронни. Офицер Скотт напоследок окинул нас озадаченным взглядом.

– Мышка, ты опять влезла в неприятности? – Ронни дружески пихнул в плечо, и я чуть не перекувыркнулась через кушетку. Таннер бросил на Ронни угрожающий взгляд, а потом посмотрел на меня и словно выдохнул.

– Ты в порядке? – спросил он совсем другим тоном – теплым, чуть усталым.

– Да. Я ничего не сказала. Вы узнали, что с Джошем?

У Таннера от злости перекосилось лицо, и так гневно раздулись ноздри, что мне стало страшно.

– Он на операции. Пока ничего не известно. – Таннер кивнул Ронни, и тот задернул ширму. – Где ваше оружие?

– В бардачке. Нужно позвонить Марте. – Не представляю, как посмотрю ей в глаза.

– Я уже позвонил из машины, сразу после разговора с тобой. А еще Уилеру и Маку. Они заберут ее и привезут сюда. – Таннер проговорил почти скороговоркой, а потом вздохнул. – И Хэмстеду. Расскажи, что произошло.

Ронни навострил уши. Я рассказала, как мы выехали из Сиэтла и очень долго все шло хорошо, но потом появилась эта машина. Рассказала, как они нас гнали и стреляли, как потом я торопилась привезти Джоша в больницу. Ронни усмехнулся, когда я упомянула про кювет. Таннер выспрашивал подробности и все время прислушивался к тому, что творится за ширмой, словно чего-то ждал. Я тоже начала прислушиваться.

– Что с кейсом? – спросил Таннер, но тут из коридора донесся гомон, и мы посмотрели на ширму.

Таннер перевел на меня взгляд. С самого начала разговора казалось, что в нем как будто что-то изменилось, но я не могла понять, что именно.

– Генерал отправил к нам человека, который поможет все решить. Полицейские еще не уехали, ждут подтверждения от шерифа. Сиди здесь, не высовывайся, я сам все улажу.

Таннер кивнул Ронни, тот распахнул ширму и вышел в коридор. План меня устраивал. Мне ведь даже имя светить опасно.

– Что случилось в Сиэтле? – Таннер обернулся у входа.

Встреча с Ником сейчас казалась далеким сном, а запах больницы и тревожное ожидание – реальностью.

– С кейсом все прошло по плану.

Он недовольно поджал губы и ушел вслед за Ронни. Я металась по закутку, прислушиваясь к звукам за ширмой, пыталась унять сумбур в мыслях и сообразить, что делать. Надо вернуть кейс, пока не объявился человек генерала. Таннер меня точно по головке не погладит, когда узнает, что я сделала с посылкой. Как он отнесется к тому, что я разбрасываюсь военными секретами по пустыне? «Юкону» досталось, но пусть послужит еще немножко. Быстро сгоняю туда и обратно.

В коридоре бросались словами «субординация», «федеральный закон», «власть», «свидетели», «военная операция». Сегодня был слишком длинный день. Туман, мешающий мыслить рационально, снова возвращался. Голоса гудели то громче, то тише. Сначала долго звучал Таннер, его интонации я узнавала издалека; периодически вклинивались два других недовольных голоса. Наверное, полицейские. Таннер гудел громче, недовольство полицейских росло: они ругались.

Я выглянула в коридор – шумели где-то за углом. В сторону приемной идти нельзя, увидят. Охранник не выпустит через центральный вход, значит, найду другой. Побродив по коридорам, я увидела табличку «Пожарный выход» со стрелкой, нашла двойную зеленую дверь и вышла в тихую звездную ночь.

Пробежка вокруг больницы прочистила голову. Полицейская машина выруливала с парковки. Я притаилась у стены, когда она проезжала мимо. «Юкон» стоял прямо у входа, и, по-моему, именно про него говорили медсестры, когда жаловались на перекрытый въезд. Выглядел мой любимец плохо: видимо, где-то по дороге лопнула покрышка, колесному диску, скорее всего, тоже пришел конец, а правой фары просто не было; капот смяло, из-под него валил пар, машина явно недавно «кипела». Непонятно, как вообще удалось доехать. Подушки безопасности не сработали, наверное, у них закончился срок службы или датчики сгнили. От вида пулевых отверстий в лобовом стекле заколотилось сердце. Слева ни одной дыры. Словно специально целились именно в Джоша. Он чуть не погиб только потому, что сидел рядом. Пришлось облокотиться о машину: так задрожали ноги.

Кейс надо вернуть. Ради Джоша и из-за Таннера.

Забираясь в «Юкон», я боялась, что он не заведется, но мотор заурчал, тихо и привычно. Очень медленно я тронулась с места. «Юкон» хрипло кашлял и натужно пыхтел. Я проехала полсотни ярдов и благополучно застряла с заглохшим мотором посреди пустой парковки. На моей машине кейс не вернуть.

Это стало последней каплей. У меня больше ничего не осталось, кроме беспросветности ситуации и крови Джоша. Руль, сиденье, дверь – все было в крови. Я уставилась на перепачканные и трясущиеся руки. Как до этого дошло?

Охотники шли за кейсом, а Виктор Лауэнбургский – по мою голову. Кто-нибудь из них, в конце концов, добьется своего – я одинокая, испуганная девочка, и не знаю, сколько еще продержусь. Я в ловушке, из которой нет выхода.

Когда дверца распахнулась, и меня выдернули из машины исступленные руки, я почти не удивилась.

– Где кейс? – просипел человек с рассеченной кожей на лбу. Из раны сочилась кровь. Надеюсь, моих рук дело. Он схватил меня за шиворот, и ноги повисли в пустоте.

Страха не было, на сегодня он закончился. Осталась только пустота внутри и гадкое сосущее чувство под ложечкой. Хорошо, что кейса здесь нет.

– Проверь в салоне и багажнике, – прохрипел он в сторону. Их двое, те самые из джипа. Я оценила шансы на успех как отрицательные, но все же решилась выкрутить его локоть. У меня не хватило сил. Я только еще больше его разозлила.

– Нашел? – рявкнул он в сторону.

– Нет! – раздался глухой выкрик.

– Ищи лучше! – Грозный рык. – Где кейс?

Я плотнее сжала губы. Он пихнул меня на асфальт и заглянул в салон. Я попыталась отползти, хотя не знаю, на что рассчитывала. Он схватил меня за куртку и тряхнул. На парковке ведь есть камеры? Сейчас я бы не отказалась от помощи. Я успела встать на колени, когда почувствовала холод у виска.

– Говори, где кейс, иначе пристрелю.

– Иди к черту, – отчетливо произнесла я.

Я умру на парковке, генерал не найдет кейс, а Ник сдаст меня отцу, только его информация окажется ложной. На мимолетный миг я испытала облегчение: неужели все, наконец, закончится? Но я не хотела умирать.

Звезды перемигивались в небе. Секунда растянулась на бесконечность.

– Кейса нет. Бери девчонку! – раздался хриплый шепот.

«Бери девчонку»??? Какого черта?

– Эй! – Резкий оклик разорвал напряженную тишину. Выстрел, и нападавший уронил оружие, держась за простреленное запястье.

Мимо меня неуклюже пробежал Ронни, бросая на ходу:

– Я за вторым.

Хикс стоял чуть поодаль с пистолетом в руке. Таннер оказался рядом и ударил неприятеля головой о капот «Юкона». Неприятель крякнул и осел.

– Займись. – Таннер кивнул на поверженного противника, и Хикс быстро подобрал его оружие, а потом схватил его самого, буквально швырнул на многострадальный капот и обшарил карманы.

Таннер склонился надо мной, и на его лице проступало такое же остервенелое выражение, как у нападавшего. Никогда не видела босса таким свирепым. Он протянул руку, но не дотронулся.

– Куда тебя опять понесло! – прохрипел он.

Так много хотелось ему сказать. О том, как здорово он разделался с напавшим, про кейс и про мою машину, которой пришел конец. Про то, что у Ронни нет ни единого шанса, потому что он слишком медленно бегает. Сказать про Джоша: как я старалась успеть, пока вся кровь не вытекла из его тела. Спросить, зачем он привел Хикса… Хотела рассказать все и сразу, поэтому у меня ничего не вышло. Я беспомощно глядела на Таннера, пока его лицо не смягчилось. В конце бесконечного янтарного мгновения он пробормотал:

– Ладно. Давай-ка отнесем тебя отсюда.

Неуклюже, из-за ноги, он склонился и подхватил меня на руки. Я будто рухнула в бассейн с головой. В бассейн без воды. Глубиной тысячу футов. Хотя это уже не бассейн, а бездна, стремительно несущаяся навстречу. Только что я была потеряна и пуста, но теперь потоки сильных и ярких эмоций электрическими разрядами бежали по телу, сминая барьеры и ограничения, которые я возвела между собой и Таннером. Как наркоман, я жадно впитывала все, что он мог дать, измученная желанием быть ближе к нему, быть собой – с ним, погружаясь в сложную и богатую палитру чувств и эмоций, порывов и мотивов, влечений и пристрастий по имени Чарли Таннер. Облегчение и раскаяние, ярость и ненависть, ликование и боевой раж, восхищение и упоение шквалом омыли взвинченные нервы, вдохнув новую силу. Нить, связывающая нас, снова ожила и запульсировала. Заинтригованная насыщенностью и выразительностью, я потянулась за ней и провалилась еще глубже, сдаваясь напору его чувств, восхищаясь и поражаясь тому, что там обнаруживала…

Таннер вдруг испытал раздражение, гневно прогудел, потом гневно помолчал и прогудел снова. Я не разбирала слов, но, когда его злость взяла верх над другими эмоциями, стало больно где-то внутри, словно большой ботинок все-таки саданул со всей силы в живот.

– Боже мой, что с ней случилось? – Причитания Лесли и яркий свет вывели из транса. Я осознала всю щекотливость положения.

– Нам нужен врач, – хрипло сказал Таннер.

Я опомнилась. Конечно нужен! Он должен ответить на вопросы.

– Джош.

Таннер перевел на меня встревоженный взгляд, и я снова застыла, испугавшись жесткого блеска его глаз и непонятного сердитого смущения.

– Так мне вызвать еще раз полицию или это вы тоже уладите сами? – Рядом оказался охранник. Наверное, Таннер разозлился на него.

– Что я должен уладить? – рявкнул Таннер. – То, что вы проворонили, как она ушла? Хорошо, что на улице был мой человек, вы даже камеры не проверяете!

Охранник затих.

– Сюда, – я слышала голос Лесли. – Кладите ее сюда. Врач сейчас подойдет.

Кладите? Вот еще!

Крепко обхватившие меня руки Таннера пережили ироничное изумление, а потом я услышала, как с легкой усмешкой он произносит:

– Пожалуй, я ее посажу.

– Все в порядке, – с удивлением услышала я себя.

Таннер чуть вздрогнул, и я почувствовала, что мой голос сделал с его самообладанием. Сердясь и волнуясь, он говорил, глядя мне в глаза:

– Скай, отпусти меня, и врач тебя осмотрит. Я узнаю, что с Джошем, а ты останешься здесь и будешь слушаться доктора. А потом мы поговорим. Хорошо?

С трудом удержав себя от очередного «Все в порядке», я кивнула. Таннер очень аккуратно высвободился из моих рук. Отпустить его было тяжело, и когда я, не без усилия, это сделала, появилось ощущение, что я лишилась чего-то важного. Например, сердца.

Таннер неохотно отошел в сторону, бросая на меня смущенно-настороженные взгляды. Он принес меня в тот же самый закуток.

– Что произошло? – Надевая перчатки, зашла врач, серьезная пожилая дама с цепким взглядом, и задернула ширму, отделяя меня от Таннера и от мира. Мне это не понравилось, и я снова нащупала пульсирующую нить, но бесстрастные руки доктора, занятые работой, отвлекали. – Так что случилось?

Что же случилось? Мир казался другим, и между мной, уезжающей позавчера вечером из Сан-Франциско, и мной теперешней пролегла пропасть. Врач светила в глаза, прикладывала к груди стетоскоп, спрашивала имя, какой сегодня день и где болит. Я старательно играла пай-девочку и прислушивалась к шуму за ширмой. Таннер с кем-то разговаривал, но слишком тихо.

– Значит, на тебя напали прямо на нашей парковке? – Врач озадаченно нахмурилась. – А что случилось потом?

А потом я влюбилась, чуть не ляпнула я. Нелепо, что во всем этом хаосе я могу думать исключительно о Таннере. И еще о Джоше.

– А что с Джошем?

– Это тот мальчик с огнестрелом? Разве он не на операции? – Она взяла с тумбы карту, ручка быстро застрочила по бумаге. – Да уж, тебе выпал трудный денек: ты вся в синяках.

– Ничего страшного. Можно я пойду?

Она посмотрела с сомнением.

– Лучше пока полежи.

Нужно посмотреть на Таннера и вернуть ясность мыслей, удостовериться, что пережитое на его руках было реальным. Нужно найти кого-нибудь, кто наконец ответит на вопросы о Джоше. Я медленно сползла с кушетки, борясь с туманом в голове. Закружилась голова, я попыталась опереться на кушетку, но промахнулась.

– Ой-ой-ой, осторожно! – Доктор подхватила меня как раз в тот момент, когда я сбила маленький столик вместе со всем содержимым. Инструменты, бренча, рассыпались по полу, вата и бинты разлетелись по углам.

Ширма распахнулась, явив напряженного Таннера с телефоном в руке. Он тревожно оглядел комнату. За ним в коридоре никого не было, наверное, звонил и спрашивал, где задержался человек генерала. Я стиснула челюсти, чтобы не застонать от досады в ожидании новой порции многочасовых допросов. На это нет времени.

– Что случилось? – неестественно спокойно спросил он.

– Вы ее родственник? – Врач сузила глаза, изучая Таннера.

– Я ее босс, – кисло заявил Таннер.

– В таком случае, прикажите ей лечь. – Доктор усадила меня на кушетку. – По-моему, она пытается сбежать.

– Да, беготня – по ее части. – Таннер расслабился и угрюмо усмехнулся. Небрежные слова ударили как пощечина. – Не волнуйтесь, если понадобится, я привяжу ее к кровати.

Я фыркнула.

– Пришлю медсестру за анализом крови, – с удовлетворением произнесла доктор, проигнорировав мой недовольный взгляд.

Таннер многозначительно покивал. Как только доктор вышла, он задернул ширму и адресовал мне гневный взор.

– Ты хоть иногда голову включаешь? У тебя есть хоть какое-то представление о субординации? Твой босс велел тебе сидеть здесь! Куда ты собралась?

– Мне нужно уйти.

– Нет, не нужно! Ты все еще на задании! Пока не приедет человек генерала, ты сидишь тут. – Он ткнул на кушетку. – Ясно?

Таннер взглядом словно прикидывал, как половчее меня связать. Я начала злиться. Разве можно заставлять своего подчиненного что-то делать? Или, в нашем случае, ничего не делать. Разве это не нарушение прав личности? Хотя вряд ли босса волнует это. Ему не хочется потерять заказы от Министерства обороны, поэтому кейс надо вернуть раньше, чем о нем спросят.

– Раз я все еще на задании, то мне нужно уйти!

– Лежи! – взревел Таннер, вскочил и навис надо мной. – Если ты сейчас встанешь, то поймешь, что я не шутил. Я привяжу тебя к кровати.

Под его пристальным взглядом я медленно закинула ноги обратно. Наверное, следовало испугаться, но во мне поднялось негодование. В конце концов, ради него стараюсь, и ради «Сентинеля».

У Таннера зазвонил телефон. Он посмотрел на него и скривился.

– Сиди тут! – повторил он строго и вышел.

Через минуту ширма распахнулась, я подскочила от неожиданности. Сначала вошел Таннер, как будто даже удивившийся, увидев меня на кушетке, за ним незнакомец в темном костюме: квадратная челюсть, колючие глаза. От него веяло холодом за два ярда.

– Моррис, расскажи агенту Комбсу все, что рассказала мне.

Что за агент? Тот самый человек генерала, которого мы ждали? Агент чего? Мне нужно рассказать слово в слово или, наоборот, о чем-то промолчать? Черт! Про кейс придется признаться.

Через пару секунд Таннер перевел на меня вопросительный взгляд, и я решилась. Агент Комбс молча выслушал и задал пару уточняющих вопросов.

– С местной полицией я все улажу. Как можно быстрее перевезите своего человека в другую больницу. Я помогу с документами. Похоже, действовали дилетанты, но им все равно удалось забрать посылку.

– Моррис, что с кейсом? – Таннер посмотрел на меня. Он выглядел немного огорошенным, словно сам совершенно о нем забыл. – Его забрали?

– Я его спрятала, – выдавила я, кусая губы.

Таннер оторопел.

– Верните кейс генералу как можно скорее. – Агент Комбс адресовал мне кислый взгляд и ушел.

– Я сходила к медсестрам узнать про операцию. – К нам заглянула Лесли. – Доктор Гастингс сказал, что ситуация была критической, но теперь пациент стабилен.

У меня застучало в висках. Пока мы тут болтали, Джош чуть не умер?

– Критическая ситуация? – растерянно переспросил Таннер.

– Раз доктор Гастингс сказал, что пациент стабилен, значит, так и есть, – уверенно кивнула Лесли и покинула нас с чувством выполненного долга.

Больше ждать нельзя. Я решительно спустила ноги с кушетки.

– Куда собралась? – угрожающе начал Таннер.

– Вернуть кейс.

Таннер недовольно скривился, обогнал и загородил дорогу.

– Прямо сейчас?

– Агент Комбс сказал, что его нужно вернуть, разве нет?

– Когда Джош очнется, я хочу, чтобы он увидел тебя живой и невредимой, – твердо произнес он. – Я сам заберу кейс. Куда ты его спрятала?

Вряд ли сейчас я смогу указать точные координаты – я так торопилась и нервничала, что и сама с трудом найду нужное место, а уж тыкать в карту наугад… Я представила, как Таннер бродит в темноте по пустыне.

– Не помню точное место. Джош должен узнать, что рисковал не зря, и задание выполнено. Я верну кейс. – Клацанье ширмы стало звуком дня. – Только мне нужна машина.

Недовольный Таннер с прищуром смотрел на меня. Подошел Ронни.

– Я не догнал того сукиного сына, – сокрушенно произнес он. – Он хорошо бегает.

Я начала обходить Таннера, и он, мало того, что меня пропустил, так еще и пошел рядом.

– Моррис, я еду с тобой. Бенсон, дождись Марту и парней. Введи их в курс дела. Хикс пусть глаз не спускает с того куска дерьма.

– Будет сделано, босс, – довольно прогудел Ронни.

– Необязательно ехать со мной.

Мы шли к выходу, Ронни топал впереди, и Лесли проводила его благоговейным взглядом.

– Я должен проследить, чтобы ты могла рассказать Джошу обо всем, что его заинтересует. А для этого ты должна остаться живой. Мне будет спокойней, если я сам прослежу за твоей безопасностью.

Таннер невозмутимо встретил мой взгляд, в котором, я надеюсь, не читалось восторженное удивление: ему на меня не плевать? Он хочет, чтобы я была в порядке?

– Я и сама могу. Разве я не доказала это, добравшись до больницы вместе с Джошем?

– Да, возможно, – скептически кивнул Таннер. – А потом, судя по всему, собралась умереть прямо на парковке. Иногда у меня складывается впечатление, что у тебя начисто отсутствует инстинкт самосохранения.

«Бери девчонку». У меня задрожали руки, когда я вспомнила шепот. Зачем я им? Чтобы выведать про кейс? Или они вышли на след Терезы Рейнер?

– Тогда не будем терять время. – Я зашагала к выходу. Оно у меня и так заканчивается. Я рассчитывала увидеть Джоша живым до того, как… Просто еще хоть раз увидеть.

Сквозь холмы и песок, в полной тишине, мы ехали по пустой дороге навстречу занимающейся заре. Солнце медленно и несмело вставало за холмами, освещая долину и руки Таннера на руле. Я снова увидела «паутину», сейчас абсолютно спокойную.

– Вам нужно было остаться в больнице, дождаться, пока Джош проснется.

– Сейчас я больше нужен тебе.

От его тона екнуло где-то в груди. Он никогда так со мной не говорил: спокойно, уверенно, словно сам доволен, как все складывается. От неожиданности закружилась голова, стало горячо и приятно. Надо было сразу рассказать ему про кейс. Почему я решила, что он будет сердиться?

«Бери девчонку».

– Что такое? – Таннер повернулся, как будто почувствовав мое беспокойство.

– Я ехала с выключенными фарами, опасалась, что нас еще преследовали. Теперь пытаюсь узнать место. – Ехать по свету звезд и с истекающим кровью Джошем рядом было жутко.

Таннер хмыкнул, сбавил скорость и выключил свет.

– Уверена, что сможешь сориентироваться? Все кажется одинаковым.

– Здесь.

Таннер остановился. Полез за фонариком, но передумал – рассвет добрался до верхушек холмов. Мы прошли ярдов сто по песку вглубь гряды. Я шла и удивлялась, как меня угораздило отойти так далеко. У подножья холма я остановилась.

– И куда конкретно ты спрятала кейс? – поинтересовался Таннер.

Я в раздумьях рассматривала низкие заросли и темные ямы.

– Ну, у меня было мало времени, поэтому я просто зашвырнула его подальше, стоя здесь. – Я показала пальцем себе под ноги. Вроде место верное.

– Зашвырнула? – Таннер явно находил это забавным. – Ладно, давай пошарим в зарослях. Нужно же найти причину такого переполоха.

Мы копались в кустах в поисках кейса. Если бы не обстоятельства, я бы испытала удовольствие от присутствия Чарли Таннера, от того, каким притягательным и загадочным кажется он в несмелом свете ранней зари.

– Нашел!

Он вынырнул из очередной ямы, победно потрясая кейсом в воздухе. Накрыло облегчение. Я боялась, что меня все же выследили, и тут уже давно ничего нет. Или что я просто сошла с ума и вовсе не прятала кейс. На протяжении нескольких последних часов иногда явь прикидывалась сном, но теперь я убедилась, что все сделала правильно.

Таннер отряхнул кейс от пыли и поднял взгляд на меня.

– Пойдем обратно, светает.

Не уловив связи в его словах, я просто кивнула и развернулась. Обратно идти было тяжелее, силы закончились. Я споткнулась, схватилась за Таннера и больше не отпускала его руку, не в силах лишить себя ощущения защищенности. Пусть думает, что боюсь упасть. Он с готовностью подхватил меня, испытывая жгучий интерес, нежность, воодушевление. Сердце забилось, как сумасшедшее, когда я поняла, что в нем изменилось. Он перестал отстраняться – больше не боялся смотреть на меня, не избегал моего взгляда и охотно шел на физический контакт, будто сдался или смирился с чувствами. Сейчас в нем боролись приподнятость и неуверенность, словно он уговаривал себя ничего не ждать и ни на что не надеяться. Сомневаясь всего пару секунд, я заглянула глубже.

Когда Джош встречался с загадкой, он сердился. Ему всегда было важно докопаться до правды. Таннер же воспринимал мир по-другому. Каждую загадку, каждое таинственное явление он принимал как часть мира и не старался сразу раскусить. Наверное, он мог бы сказать о себе: не стоит упрощать мир только потому, что не терпишь недосказанности. Он не торопился разгадать меня, смаковал, принимал такой, какая есть, со всеми странностями и недостатками.

Погружаясь в Чарли Таннера, я словно металась меж двух огней – озлобленным одиночкой, полным бессилия, и задорным мальчишкой, жаждущим чуда. Закружилась голова, но я не отдернула пальцы, мне было мало.

Сажая меня в машину, Таннер нехотя отпустил руку, передал кейс, сел на водительское место и завел мотор.

– Куда мы едем? – вяло поинтересовалась я.

– Позвоню Генералу и договорюсь о встрече где-нибудь по пути. Ехать семь часов в Сан-Франциско, а потом обратно, слишком долго.

Я уже не совсем понимала, что он говорит. Туман возвращался, и даже присутствие Таннера не помогало.

Зачем он взял с собой Хикса? Усатый мог повестись только на оплату сверхурочки.

– Можешь пока поспать. Надеюсь, больше ничего не случится.

Я выпрямилась на сиденье и потрясла головой.

– Спать нельзя.

– Ты сделала больше, чем кто-нибудь другой. Отдохни, – мягко увещевал он.

– Но нужно быть начеку…

Нужна моя «паутина», чтобы заметить преследование раньше, чем станет слишком поздно.

Таннер сердито вздохнул.

– Задание окончено. Дальше я сам.

Я пыталась заснуть, но, скорее, провалилась в беспамятство. Слышала, как Таннер говорил по телефону, что-то про уток и про Кламат. Его голос хлестал резкими и злыми интонациями, но я все равно была уверена, что он все сделает как надо, несмотря на непонятное вмешательство птиц и природных заповедников. Усталость, стресс и страх вытравили из меня рассудок.

Я так и не заснула, пребывая где-то на границе бодрствования. Шум вывел из транса – рядом садился вертолет. Я так удивилась, что почти пришла в себя. Когда из вертолета показался генерал Хэмстед, я очнулась, схватила кейс и выбралась из машины. В глазах стоял туман, в ушах гул. Остались только беспокойный взгляд Таннера, его заботливые руки, когда он забирал у меня кейс, его голос, который говорил про разрыв контракта и прекращение всяких отношений. Оскорбленный в лучших чувствах генерал качал головой, его губы шевелились, но я не слышала слов. Он смотрел на меня, словно удивляясь, что я стою рядом, а, забирая кейс из рук Таннера, выглядел, словно столкнулся с досадным недоразумением. Я чуть не провалила очередное задание, меня давно следовало уволить. Пусть босс и уволит, главное, что генерал получил свою посылку и не устроит Таннеру неприятности.

Я слышала ветер и песок, крик орла в вышине. И больше ничего.