Прокля́тый «Родник»!

Дырявая моя голова!

— Ренци, мне придётся завязать тебе глаза, — настороженно сообщаю напарнику, опасаясь неадекватной реакции.

— Я тебя и с завязанными глазами отлично согрею, — в своём стиле ответил Дориэн.

— Ты можешь прекратить паясничать? — нервно огрызнулась я, проходя мимо него в спальню. Ренци ожидаемо потащился за мной. — Мне нужно переодеться.

— Я могу помочь, — вкрадчиво предложил он, сокращая между нами расстояние.

— Ты можешь только всё осложнить, — разозлилась я. — Откат, помнишь?

Дориэн скривился.

Согласна. Противная вещь, и сейчас я была благодарна Ренци за то, что он не тычет меня носом в мою ошибку. Он вообще, похоже, предпочитал решать проблемы по мере их поступления.

А проблемы обязательно будут.

Откат от «Родника» был крайне специфической вещью. Сама я ни разу его не испытывала, однако читала, что он сопровождается не только болевыми ощущениями, ознобом и вре́менной магической слабостью, но рождает дуальное взаимодействие между донором и реципиентом. Их тянет друг другу. Буквально. В особенно тяжёлых случаях допустимое расстояние, которое необходимо сохранять, чтобы оба не стали нестабильными на период отката, — может быть совсем крошечным. И одновременно прикосновение друг другу причиняет боль. Какую именно, я не знала, но была уверена, что нам не понравится. Длительность и сила отката зависела от множества факторов, рассчитывать которые имело смысл до применения «Родника», теперь же нам предстояло прочувствовать его на своём опыте.

Я достала из шкатулки для девичьих мелочей широкую шелковую ленту.

Ренци поднял бровь:

— Персиковая? Это твой любимый цвет?

— Нет. Я люблю голубой, но он мне не идёт.

— Лазурный — мой родовой цвет, Чаргетто, — с каким-то странным выражением лица Дориэн посмотрел на меня сверху вниз, когда я подступила к нему с импровизированной повязкой.

Я поджала губы:

— Значит, мне повезло, что я не вошла в твой род.

Встав на цыпочки, я завязала ему глаза. Эти несколько секунд были наполнены необъяснимым напряжением, которое я предпочла списать на откат.

— Видишь что-то? — спросила я, сдвинувшись чуть влево.

— Нет, — сказал Дориэн, поворачивая голову на мой голос.

Я отступила к шкафу и начала переодеваться. Я умею это быстро, если мне надо.

Мне всего-то и нужно скинуть испачканные землёй брюки и рубашку с оторванными пуговицами и натянуть платье. Силы небесные, как же знобит!

Только шелест одежды и моё дыхание нарушали полную тишину, пока Ренци не подал голос:

— Чаргетто, — хрипло сказал он, — так ещё хуже.

— Что? — не поняла я, занятая поиском чего-то простого.

— У меня богатое воображение…

— Значит, тебе не скучно, — пробубнила я, стягивая брюки.

— Вот теперь — точно нет, — тихо проговорил Дориэн, но я не придала этому значению.

А вот через пять минут, когда закончила свой нехитрый туалет и обернулась к Ренци, то обратила внимание, что он как-то странно поворачивает голову.

Нехорошая мысль закралась мне в голову.

Чтобы проверить свою догадку, я без предупреждения бросила в него ботинком, и этот мерзавец поймал его на лету!

— Ах, ты гад! Ты всё видел!

Пойманный с поличным Дориэн со вздохом стащил ленту и сунул её себе в карман.

— Я адепт последней ступени. Шёлк? Серьёзно, Чаргетто?

Я почувствовала, как покрываюсь красными пятнами.

Как жаль, что сейчас совсем нет времени убивать Ренци. Атакующий я никакой, но стулом бы его треснула и без всякой магии.

Подошла и не зная, что бы такого сделать, сдёрнула свой чулок с его плеча.

Противный Дориэн отобрал его у меня обратно и тоже засунул в карман.

Ворьё.

Скрипя зубами, я вылетела мимо него в гостиную, где на полу всё ещё валялся Кантоцци. Мощная, однако, штука — пружинный контур. Надо бы потом посчитать силу удара. По моим прикидкам парень вот-вот очнётся, и у него будет сильно болеть голова. Впрочем, мне его не жаль. Даже если это было всего лишь задание, он не мог не понимать, что совершает поступок, несовместимый с понятием чести.

Дориэн, который теперь мог держаться только в пяти шагах от меня, взвалил на плечо виконта.

М-да. Выглядело так себе. Если мы не желали огласки, то вот так запросто нести бесчувственного адепта по коридорам академии не стоило.

— Мы не можем выйти с ним в таком состоянии…

Ренци с удивлением посмотрел на меня:

— Что нам мешает воспользоваться тем путём, что и этот идиот?

Мне стало обидно, что сама я до такой простой вещи не додумалась, но я успокоила себя тем, что, в отличие от Дориэна, я добропорядочный человек и понятия не имею, как себя вести в таких случаях.

Потратив ещё пару минут драгоценного времени, мы нашли, как отпереть потайной ход изнутри.

Ренци пошёл первым, и меня потащило за ним.

В тесном коридоре даже я не могла до конца растопырить локти, а Дориэн по ощущениям заполнял его собой целиком. Во время подъёма по лестнице ему приходилось пригибаться, чтобы не задевать потолок, а вот о Кантоцци никто не заботился, и виконт приобрёл несколько дополнительных шишек и ссадин.

— Я не понимаю, — пробормотала я. — Зачем нужно соединять оружейную и спальню.

— Ты учишься на Первом факультете. По тревоге ты должна вооружиться и быть готовой принять бой. Тебя не должны застать врасплох. А ещё ты должна взять самое лучшее оружие. Такова задача.

Я икнула.

— И что во всех комнатах адептов боевого факультета есть доступ в оружейную? Что-то я сомневаюсь. Из некоторых покоев проще добежать без всяких потайных ходов.

— Нет, конечно. Только в комнатах элитных выпускников, Чаргетто.

— Но это же несправедливо! Значит, у кого-то меньше шансов… Богатенькие и знатные адепты получают всё самое лучшее!

— Чаргетто, меня умиляет твоя вера в справедливость. Как ты её сохранила?

— А ты считаешь, что это нормально? — вскипела я. Меня выводило из себя абсолютно всё. Виски сдавливало стальными тисками. С опозданием я сообразила, что пять шагов — уже мало, и нужно прибавить хода, чтобы отставать на четыре шага. — Потому что сам из них, да?

— Ты так говоришь, — не менее агрессивно отозвался Ренци, — будто нам это всё достаётся просто так.

— Скажешь, нет?

— Нет. Потому что мы за всё платим, Чаргетто.

— Ах, ну да. Деньги…

— Платим жизнью. Именно те, кто первый поднимется по тревоге, будет стоять в переднем строю, отражая атаку. И если что, ты, вообще-то, тоже встанешь. Так что подумай лучше об этом, справедливая моя.

Я уже хотела возмутиться, что я никакая не его, но наш неудобный путь закончился, и я вслед за Дориэном вышла в тёмной оружейной. Дышать здесь было определённо легче, да и свет луны, льющийся из окон, позволял видеть достаточно, чтобы не напороться ни на что опасное.

Сгрузив возле стойки мечей с магическим усилением свою ношу, Ренци замешкался.

Мне было не видно, что он делает, но я очень понадеялась, что не добивает беднягу. После этого подъёма с него точно достаточно.

Я уже занервничала, но Дориэн ухватил меня за руку и потащил за собой на сумасшедшей скорости.

Кажется, я уже начинала привыкать к подобному перемещению.

Да и против ускорения ничего не имела против.

Ренци опять волок меня неизвестными коридорами.

— Ты уверен, — задыхаясь от этого полубега, спросила я, — что мы идём в нужную сторону?

— Да. Это короткая дорога.

— С чего ты взял? — не поверила я.

Я не знала ни про какую короткую дорогу, а проучилась в Академии на два дня дольше него.

— Перед тем как ехать куда-то, я всегда смотрю план местности, Чаргетто.

Как же меня раздражал этот тип, когда он включал Неуязвимого Ренци.

У приёмной ректора мы оказались минут через пять. Времени до вступления отката в полную силу осталось минут сорок, плюс-минус. Точно сказать я не могла, но то, что он приближался, чувствовали уже мы оба. Дориэн поводил плечами, будто разгонял кровь. Очевидно, его тоже начало морозить, хотя вида он не подавал.

Секретаря в на месте, естественно, не было.

Почти ночь.

Поэтому мы посчитали возможным, просто зайти в кабинет лорда Натори.

Тем более что нас ждали.

Правда, почему-то нам не обрадовались.

При нашем появлении и хозяин кабинета, и его гость, доставший уже нас до печёнок лорд Фаджио уставились на нас крайне мрачными взглядами.