Враг рода человеческого, – говорит, – всяким соблазном соблазняет нас, всяким прельщением.

– Значит, Осокин будет жить? – спросил Павел Сергеевич Неверов, размешивая ложечкой сахар на дне чашки с кофе.

Фальк и бывший товарищ прокурора встретились за обедом в курзальном кафе на следующий день. Арсений Устинович прибыть не смог – по его словам, он нашел некую ниточку в Петербурге и планировал пройти по ней до конца, а потому доктору и Неверову оставалось только обмениваться гипотезами.

– Да, я вовремя успел его вытащить, – кивнул Фальк. – Вот только шок от произошедшего настолько повредил его рассудок, что бедный малый замкнулся в себе и не разговаривает. Лидия сказала, что однажды цыганка нагадала ему, что он обязательно утонет. Очевидно, Осокин подумал, что смерть пришла за ним, и теперь не может поверить, что спасся.

– Какая странная и хрупкая вещь человеческий разум все-таки, – задумчиво произнес Неверов. – А каково ваше мнение о произошедшем? Несчастный случай?

– Если вы хотите провести меня этим вопросом, то хотя бы перестаньте так загадочно улыбаться, – хмыкнул Василий Оттович. – Вы прекрасно знаете мое мнение. И вот вам еще одна деталь – Лидия сказала мне, что в понедельник перед допросом Осокин нервничал и говорил о каком-то друге, которого застал за предосудительным занятием.

– Надо же! – протянул Неверов.

– Таким образом, мы имеем ситуацию, когда потенциальный свидетель садится в лодку к главному подозреваемому – и лодка внезапно переворачивается. Весьма сомнительная история. И это при том, что Чернова, на первый взгляд, не в чем упрекнуть – в первую очередь он спасал женщину, которая не умеет плавать. Похвально. Если бы меня там не оказалось, то Осокин бы непременно утонул.

– Кстати, а что вы там вообще делали?

– Я? Шел в яхт-клуб, проверить одну гипотезу.

– Поделитесь? – отпил кофе Неверов.

– Приберегу, с вашего позволения, – ответил Василий Оттович. – Это дело и так слишком запутанно. Незачем добавлять еще одну неподтвержденную гипотезу. Если она окажется правильной – то поделюсь, конечно, а если нет – то и времени не стоит.

– Хорошо, – согласился Павел Сергеевич. – Итак, Чернов ваш главный подозреваемый теперь?

– Боюсь даже подумать, который по счету, – скривился Фальк. – Но пока все следы указывают на то, что он в этом деле как минимум замешан.

– Доктор Фальк? – прервал их разговор новый посетитель кафе, в котором Василий Оттович признал одного из юных офицеров, что вились вокруг Екатерины Красильниковой.

– Собственной персоной.

– Вам просили передать. – С каменным лицом офицер вручил Фальку конверт и, четко развернувшись, попытался уйти.

– Постойте, – окликнул его доктор. – Как вы нашли меня?

– Я явился по вашему адресу, но там мне сказали… – офицер внезапно поежился, словно по залу кафе промчался порыв ледяного ветра, – что вас можно найти здесь.

– Благодарю, – отпустил его Фальк.

– Это он с Клотильдой Генриховной повстречался? – уточнил Неверов.

– Других людей, вызывающих у окружающих такую реакцию, я не знаю, – признал Фальк, открывая конверт. В нем оказался листок бумаги с одним единственным словом: «Приходите». Ни подписи, ни адреса. С другой стороны, отправительнице такие формальности ни к чему.

– Что ж, Павел Сергеевич, похоже, меня ждут дела, – объявил доктор.

– Бегите, если ждут, – сказал Неверов, а затем добавил, глядя на покрытое кофейной гущей донышко чашки: – Только позвольте дать один совет.

– От вас – сколько угодно.

– На собственном опыте и на чужих ошибках, включая те, что привели людей на скамью подсудимых, я знаю, что в жизни мужчины иногда возникает выбор. Между тем, что правильно, и тем, что желанно. Как следует уже из самой постановки вопроса, благополучный исход возможен только в первом случае. Но сделать этот правильный выбор иногда очень нелегко. Особенно когда соблазн велик.

– О чем вы, Павел Сергеевич? – настороженно спросил Фальк.

– О блондинках и брюнетках. Или шатенках и рыжих. Их всегда двое, Василий Оттович. Две женщины. И, делая малозначимый, на первый взгляд, выбор, вы на самом деле определяете течение всей дальнейшей жизни. Правильный ответ может быть тяжелым. Он заставит вас взглянуть на себя с новой стороны. Взять ответственность. Не только за себя, но и за будущее другого человека. Выбор, который вы желаете сделать, проще. Приятнее. Легче. Но он неправильный. И вы сами это знаете.

– Спасибо, – произнес Василий Оттович, не зная, что еще он может на это сказать.

– Пожалуйста, – улыбнулся Неверов. – Для чего еще нужны старики, если не для мудрых, надеюсь, советов.

– Вы не надеетесь, вы знаете, – парировал Фальк. – Значит, у вас тоже был этот выбор?

– Был.

– И что вы сделали?

– Выбрал правильный вариант.

– Не жалеете?

– Иногда, – серьезно ответил Павел Сергеевич. – Сегодня вот еще не успел. Ступайте, Василий Оттович, дела ждут.

Уже ставшая знакомой служанка впустила Фалька в гостиную, где на диване у неизменного камина грелась Екатерина Юрьевна Красильникова. Судя по тонкости пеньюара, очаг со своей задачей прекрасно справлялся.

– Доброе утро, Екатерина Юрьевна, – поприветствовал ее Фальк. – Вы узнали что-то новое?

– Василий Оттович, разве так можно? С порога – и сразу о делах. Я ведь могу подумать, что вы не рады меня видеть. И обидеться.

На смену уязвимой и молодой еще женщине, которую доктор мельком успел увидеть в купе поезда Петербург – Зеленый луг, вновь пришла опытная искусительница. Доктора это устраивало – с этой ипостасью Красильниковой, как ему казалось, он должен справиться.

– Прошу меня простить, – покорно склонил голову Фальк. – Как проходит ваше утро?

– Довольно тоскливо, – сказала Красильникова. – Пришлось отослать господ офицеров… Я так понимаю, Иван нашел вас?

– Иван?

– Ну, или Николай. Вечно я их путаю… Не стойте столбом, Василий Оттович, присаживайтесь.

Фальку ничего не оставалось, как исполнить ее указание. Он выбрал самый дальний от Красильниковой уголок дивана и присел, хотя мягкая подушка жгла его почище вулканической лавы. Екатерина Юрьевна, судя по улыбке, вновь получала от его неловкости истинное удовольствие.

– Знаете, для столь уверенного и недурного собой мужчины вы очень легко смущаетесь, – почти пропела она. – Это большая редкость.

– Сочту за комплимент, – проворчал Фальк. – И все же, Екатерина Юрьевна, что вам удалось узнать?

– Ах, много всего, – отмахнулась Красильникова. – Во время нашей субботней поездки я отправила несколько писем, и вчера мне начали приходить ответы. Там множество всяких благоглупостей и слухов.

– Например?

– Зависит от того, что вас интересует. Например, поговаривают, что Гейнца в свое время подозревали в присвоении крупных сумм. Что, впрочем, вполне обыденно для его профессии. Знаете, чем отличается хороший антрепренер от плохого?

– Нет.

– Хороший приносит труппе больше денег, чем кладет себе в карман, – рассмеялась Красильникова. – Что еще… Чернов пьет, ну да это не секрет. Что-то связанное с трагедией в семье… У фон Бека якобы был роман с этой стервозой, Алеевой. Но театральные романы – это скучно и банально. Ах да… – Она сделала паузу, явно давая понять, что добралась до «главного блюда». – Кажется, я вызнала, кем является Богомольцев-Донской на самом деле! Вам интересно?

Екатерина Юрьевна выжидающе взглянула на Фалька, отчего доктор вынужден был признать, что слегка переоценил свою возможность противостоять чарам этой женщины.

– Конечно, – ответил он. – Ради этого я и пришел.

– А я думала, ради удовольствия меня лицезреть, – расстроенно протянула Красильникова. – Что ж, в таком случае… Скажите, Василий Оттович, на что вы готовы, чтобы узнать интересующие вас сведения?

Фальк был готов на многое, но подыгрывать Екатерине Юрьевне не собирался, а потому решился воззвать к капризной и авантюрной жилке своей собеседницы.

– Готов предложить вам пари, – медленно произнес Фальк, оглядывая комнату в поисках письменных принадлежностей. Увидев перо и чернильницу на столе в углу, он, не спрашивая разрешения Красильниковой, встал, прошествовал к письменному набору и быстро записал что-то на обороте записки. – Я только что указал здесь, как мне кажется, настоящую фамилию Богомольцева-Донского. Вы расскажете мне все, что вам удалось узнать. Если выяснится, что я ошибся, то…

Он задумался, пытаясь понять, насколько он готов рискнуть.

– Что ж, то я готов исполнить любое ваше желание.

– Как интересно, – промурлыкала Красильникова. – Вы настолько уверены в себе?

– Да, – спокойно признал Фальк. – Есть только один способ узнать, оправдана моя уверенность или нет. Как вам такое условие?

– Принимается, – решила Екатерина. – А что же в таком случае желаете вы, если выиграете, конечно?

– Того же самого, – улыбнулся Фальк и с уже большим удобством вернулся на диван.

– Высокие ставки.

– Крайне, – подтвердил Василий Оттович. – Итак, что вам удалось узнать?

– Давайте не будем торопиться. Мне нравится ваша игра. А раз вы любите логические задачки, то позвольте и мне рассказать, как я решила нашу загадку.

– Конечно, я никуда не тороплюсь, – ответил Фальк. Время сейчас действительно играло ему на руку. Наживка закинута. Оставалось ждать.

– Итак, мы знаем, что Самсон Павлович знаком с семьей господина Бэ-Дэ, – начала Красильникова, с каждой фразой все ближе склоняясь к сидящему напротив доктору. – И что круг лиц, ради которых он отказался бы посплетничать, крайне узок. Поэтому я раскинула сеть и попросила друзей прислать мне все известные им близкие знакомства Самсона Павловича. А дальше я решила исключить лишних.

– Вы выбрали те семьи, что имеют отношение к Зеленому лугу, – закончил Фальк, приблизившись к ней в ответ.

– Как вы… – удивленно отпрянула Красильникова.

– Очень просто, – спокойно ответил Василий Оттович, откинувшись обратно. – Это самый разумный способ сузить круг поиска. А вы, Екатерина Юрьевна, без всяких сомнений весьма умная женщина, и эта мысль не могла не прийти вам в голову. А раз вы столь довольны собой, то и совпадение вы тоже нашли.

Красильникова внимательно посмотрела на Фалька. Затем на стол с письменными принадлежностями. Вновь на доктора. Ему даже показалось, что сейчас она продолжит разговор. Однако вместо этого Екатерина Юрьевна вскочила и нетерпеливо бросилась к столу. Смахнув с него листок, она впилась глазами в оставленную Фальком записку и воскликнула:

– Будьте вы прокляты, Василий Оттович! Как?! Вы знали заранее? Играли со мной?

– Нет, – покачал головой Фальк. – Екатерина Юрьевна, я всегда играю честно. И в этот раз сделал ставку, полностью понимая, чем рискую. У меня была лишь догадка, которую вы только что подтвердили. И ваша помощь неоценима.

Красильникова подозрительно прищурилась и смерила его колючим взглядом:

– Предположим, я вам поверю. Что ж, вы победили. Что я должна сделать?

Она сложила руки на груди и склонила голову набок, разглядывая Фалька, в голове которого в этот момент крутилось множество идей, одна другой интересней. Но выбрал он ту, которую считал правильной.

– Принять, что я у вас в долгу, Екатерина Юрьевна. И действительно готов ради вас на многое. Но пределы этого «многого» позвольте определять мне самому, в рамках собственных представлений о том, что правильно и прилично. Я готов быть вашим другом. Восхищаться вами. Вашей красотой и вашим умом. Но делать это я бы предпочел со стороны, потому что вы пугающе прекрасны. И потому, что я люблю другую и не смею предать ни ее доверие, ни свое сердце.

– Василий Оттович, мне от вас не сердце нужно, – хрипло хохотнула Красильникова.

– Во-первых, все остальные части тела, увы, прилагаются к нему, – неловко улыбнулся Фальк. – А во‐вторых…

– Если ваша жизнь дорога вам, доктор, то замолчите и подите прочь, – оборвала его Красильникова, отнюдь не сурово и не без некоторого кокетства.

Василий Оттович поспешил исполнить указание.

Следующая остановка на его пути лежала совсем рядом, и Фальк поспешил к ней со всей возможной скоростью, сдерживая себя лишь мыслью о том, что вид бегущего доктора может основательно смутить отдыхающих. А привлекать к себе лишнее внимание ему очень не хотелось.

В холле яхт-клуба его встретил незаменимый Персиков, которого Василий Оттович спросил:

– Филимон Кондратьевич, командор у себя?

– Так точно, – ответил боцман. – Только у него гость, извольте подождать…

– Опасаюсь показаться невежливым, но мое дело не терпит отлагательств, – решил настоять на своем Фальк. – Доложите о моем визите, пожалуйста.

Персиков застыл в раздумьях. С одной стороны, Всеволжский не любил, когда его тревожат, особенно если он занят делами. С другой, для Василия Оттовича он мог сделать исключение, да и доктор выглядел решительно. Впрочем, выбирать ему не пришлось. Со второго этажа, где находился кабинет командора, раздались шаги, и вскоре по лестнице спустился не кто иной, как князь Несвицкий.

– А, Василий Оттович, – воскликнул он, завидев доктора. – Как раз тот, кто мне нужен!

– У вашей светлости проблемы со здоровьем? – поинтересовался Фальк.

– Да, можно и так сказать, – усмехнулся Несвицкий. – Голова идет кругом от всего, что творится. А нам с вами, пожалуй, стоит поговорить. Как вы смотрите на то, чтобы развеяться немного? Я как раз пришел забрать «Чайку» и пройти вдоль побережья. Не желаете присоединиться?

– Прямо сейчас? – уточнил Фальк.

– А у вас есть другие планы?

Доктор после секундного раздумья повернулся к Персикову:

– Филимон Кондратьевич, командора я тогда навещу чуть позже. Передайте ему, пожалуйста, что я составлю компанию его светлости. Мы вернемся через… – Он вопросительно посмотрел на князя.

– Двух-трех часов, думаю, будет достаточно, – подсказал Константин Михайлович. По его насмешливому взгляду Фальк угадал, что Несвицкий прекрасно понимает, почему он оставляет Персикову столь конкретные указания.

– Тогда попросите Михаила Всеволодовича принять меня через три часа, будьте так добры, – все равно закончил доктор.

– Обязательно, Василий Оттович, – кивнул боцман.

– Ну что же, я весь в вашем распоряжении, – повернулся к князю Фальк. – Ведите!

На спортивной яхте (да, если быть честным, и на яхте вообще) Василий Оттович отправился в плаванье впервые. Князь предложил ему разместиться ближе к носу, а сам сноровисто, точно опытный моряк, управлялся с парусами и штурвалом. Отчалив из Зеленого луга, их судно миновало Кронштадт и вышло на простор Финского залива. Если бы не обстоятельства, Фальк получал бы от морской прогулки истинное удовольствие.

Какое-то время спустя Несвицкий убрал паруса и позволил яхте медленно сбросить ход, пока она не остановилась, мерно покачиваясь на волнах.

Сидя на палубе и созерцая окружающую его водную гладь, Фальк поймал себя на довольно абсурдной мысли, что у моря и пустыни довольно много общего. И там и там – бескрайние просторы. И там и там всегда есть шанс умереть от жажды и жары. И там и там не найдешь свидетелей, случись что… Непредвиденное.

– О чем размышляете, Василий Оттович? – спросил его Несвицкий.

– О сходствах и различиях пустыни Сахара и Финского залива… – откликнулся Фальк.

– Банально. Думаю, ко всем, кто видит море в штиль, приходит эта аналогия. Скажите, вы правда подозреваете, что я их убил?