В движениях девушки было что-то такое очаровательное, повелительное, ласкающее, насмешливое и милое, что я чуть не вскрикнул от удивления и удовольствия.
На провокацию Василий Оттович не поддался. Он медленно встал из-за стола. Столь же неторопливо прошествовал мимо очаровательной рыжеволосой барышни в белом летнем платье, стоящей у края дороги. Развернулся на каблуках и почти минуту разглядывал вывеску.
– Боюсь, вы ошибаетесь, Лидия Николаевна, – наконец заключил Фальк. – Безусловно, под определенным углом и с определенного ракурса такую ошибку можно совершить, но если присмотреться, то ваша неправота сразу же станет понятна. Возможно, вам следует сменить очки. Если желаете, могу порекомендовать замечательного специалиста.
Закончив речь, он воззрился на девушку с едва скрываемой улыбкой. Лидия Николаевна Шевалдина, дама сердца доктора (а сейчас у его дома стояла именно она), обладала характером в высшей степени проказливым. Василий Оттович быстро усвоил, что существует лишь два эффективных способа реагирования на проявление этой особенности. Первый: игнорировать. Второй: поддержать проказу. Пользовался Фальк обоими попеременно, и в данную минуту напрашивался именно второй.
– То есть вот так ты меня встречаешь после разлуки? – Лидия уперла руки в бока и постаралась выглядеть сурово, несмотря на веселые искорки в глазах. – Намекаешь на мои физические недостатки?
– Никоим образом! Наоборот, проявляю заботу и участие. Сегодня вы неправильно прочитаете буквы на вывеске, а завтра перепутаете кондитерскую с похоронным бюро и потребуете у Беляковых эклеров и кофе.
– И ведь они добудут! – воскликнула Лидия.
– Конечно добудут! – подтвердил Фальк. – Любого посетителя они воспринимают как потенциального клиента, а потому готовы на все, лишь бы облегчить его пребывание в сей юдоли скорби.
Они наконец-то открыто рассмеялись. Воровато оглядевшись вокруг, Фальк с несвойственной ему горячностью заключил Лидию в объятия, однократно прокружил вокруг своей оси и поставил на место, сочтя проявление чувств выполненным. На тропинке в любой момент могли появиться дачники, а приличия следовало соблюдать. Отношения Лидии и Василия Оттовича, конечно, можно было считать секретом Полишинеля, однако даже для откровенно либеральных нравов Зеленого луга публичные проявления влюбленности между незамужней парой считались неприемлемыми. Да что там, уже только одни встречи в кафе и курзале происходили с частотой, которую некоторые старожилы (из тех, что еще скучали по полностью раздельному пляжу) находили скандальной. Лидия, конечно, не видела ничего плохого в том, чтобы фраппировать обывателей, однако была на свете сила, с которой шутить не взялась бы даже она.
Сила звалась Ираидой Дмитриевной. Матушка Лидии, овдовев, стала дамой более чем обеспеченной и намеревалась найти непутевой, по ее мнению, дочери партию не хуже. При этом, будучи человеком отнюдь не глупым, она старалась не выступать в роли откровенного тирана и позволяла Лидии существенные послабления, согласившись даже с ее желанием учиться на Бестужевских курсах. Однако в плане выбора дальнейшей судьбы Ираида Дмитриевна оставалась непреклонной: Фальк, несмотря на статус завидного жениха и вполне состоятельного врача, ею в качестве потенциального мужа для Лидии не рассматривался.
Василий Оттович готов был рискнуть. Впервые за всю свою взрослую жизнь доктор не пытался придумать какой-нибудь хитроумно-занудный способ, как заставить девушку от него сбежать. Более того, он даже успел съездить в Петербург и присмотреть там обручальное кольцо. Но что-то останавливало Фалька. То ли глубоко укоренившаяся привычка к спокойной и комфортной холостяцкой жизни, то ли неуверенность в Лидии. Он никак не мог разгадать ее, а точнее – ее планы и душевные порывы. Осенью Лидия собиралась вернуться к учебе по физико-математическому направлению и, как успел понять Василий Оттович, мечтала о карьере ученого. Фальк никогда не считал себя сторонником правил, заложенных «Домостроем» сотни лет назад, и положительно относился к женскому образованию, а потому ни за что не стал бы препятствовать учебе Лидии. Но при этом Василий Оттович отдавал себе отчет, что семейная жизнь и, в один прекрасный момент, дети неизбежно будут отвлекать ее от осуществления мечты. Он это знал и не сомневался, что она тоже это знала. Вопрос был в том, какой выбор сделает Лидия. И Фальку очень не хотелось бы встать на колено, протянуть ей кольцо – и натолкнуться на отказ. Он не знал, как на эту горькую «изюминку» их отношений смотрит Лидия, но его это начинало раздражать.
Впрочем, сейчас Василий Оттович просто был рад вновь ее увидеть.
– Но… как? Какими судьбами? – спросил он, отступив в сторону.
– Стихия! – радостно объявила Лидия. – Кажется, Зеленому лугу повезло, потому что на Сестрорецк налетел такой ураган, что выдирал деревья с корнем. И так случилось, что одно из них прилетело прямо в наш дом!
– Никто не пострадал, я надеюсь?
– Обошлось без травм, к счастью. Зато пострадали матушкины нервы. И фасад. Фасад пострадал особенно. Выбиты все окна, а верхушка дерева вообще застряла в гостевой комнате на втором этаже.
– Масштабные повреждения. Должно быть, ремонт потребует много времени, – улыбнулся Фальк, понимая, куда клонит Лидия.
– Именно! Жить там невозможно. Матушка хотела уехать в Петербург, но я воспротивилась. Зачем нам пыльная и шумная столица, когда есть замечательный и не тронутый ураганом домик в Зеленом луге? К тому же и до Сестрорецка отсюда ближе, можно хоть каждый день кататься и следить за ходом восстановительных работ. Скажи, я достаточно рациональна?
– Исключительно рациональна и благоразумна! – искренне подтвердил Василий Оттович.
– Вот! – гордо кивнула Лидия. – Ой, здравствуйте, Клотильда Генриховна!
Фальк обернулся. На веранде застыла его кухарка, сцепив ладони у сердца и взирая на Лидию с внушающим ужас умилением. Поняв, что ее видят, Клотильда Генриховна моментально развернулась и торопливо исчезла за дверями дома, не произнеся ни слова.
– Застенчивая, – констатировала Лидия. – Но, возвращаясь к теме моего возвращения. Кажется, матушка начала что-то подозревать…
– Ты так считаешь? – иронично изогнул бровь Фальк.
– Ей втемяшилось…
– «Втемяшилось»? – фыркнув, переспросил доктор. – Лидия Николаевна, если вы собираетесь стать женщиной-ученым, над манерой выражаться следует поработать!
– Мою maman посетила блажь, что благовоспитанной молодой особе не пристало появляться одной в публичных местах, а посему она намеревается неукоснительно сопровождать меня во всех перемещениях по Зеленому лугу либо же ограничивать сии перемещения! – оттарабанила Лидия. – Так лучше?
– А главное – понятнее, – кивнул Фальк. – То есть Ираида Дмитриевна где-то рядом?
– Нет, сегодня было сделано исключение, так как она утомилась после вчерашних хлопот по организации ремонта. Но с завтрашнего дня, уж будь уверен, я от нее не скроюсь.
– Если это позволит мне общаться с тобой, я не против ее компании, – сказал Фальк, лишь самую малость покривив душой.
– Это уже будет не общение, – грустно вздохнула Лидия, а затем со свойственной ей непосредственностью переключилась на рассказ о своей жизни в Сестрорецке, подругах, знакомых и прочитанных книгах. Описываемый ею быт показался Фальку бесконечно далеким и чужим. При всей его респектабельности и круге знакомств в Зеленом луге он вынужден был признать, что Шевалдины вращались в совсем другом обществе. Меж тем Лидия закончила и потребовала: – А теперь давай, рассказывай! Как Зеленый луг? Как ты тут без меня проводишь время?
Перед Василием Оттовичем возникла дилемма. С одной стороны, меньше всего он хотел обсуждать с Лидией события вчерашнего дня. С другой – он не сомневался, что она в ближайшее время сама узнает и об исчезнувшей яхте, и о расследовании, и об участии в нем Фалька. И если он не расскажет об этом сам, то Лидия, несомненно, обидится. Поэтому, тяжело вздохнув, Василий Оттович проводил девушку на веранду, попросил Клотильду Генриховну приготовить чай и чего-нибудь сладкого, а затем подробно пересказал все, от утреннего визита Кунина до собственного возвращения домой.
– Матушке это не понравится, – протянула Лидия, но Фальк видел, как зажглись ее глаза.
– А вот тебе, похоже, нравится, и еще как!
– Конечно! Ну, не в смысле, что кого-то убили, – это, наоборот, печально. Но еще в мае я думала, что меня в Зеленом луге ждет сплошная скука, а у вас тут что ни день, так что-то увлекательное!
– Это какие-то новомодные веяния, раньше все было спокойно, – с затаенной грустью пробормотал Василий Оттович.
– И что ты по этому поводу думаешь? – не обратила внимания на его печальный вздох Лидия. – Князь правда всех убил?
– Я думаю, что этими вопросами должна озадачиться полиция, – ответил Фальк, однако, чувствуя на себе умоляющий взгляд девушки, вынужден был продолжить: – Константин Михайлович не показался мне похожим на убийцу.
– Как будто тебе показался похожим на убийцу… – начала было Лидия, но Василий Оттович, понимая, что сейчас всуе будет помянуто дело серого монаха, предупреждающе вскинул палец.
– Молчать! Не надо произносить его имя в этом доме. То, что он попытался убить меня, я могу простить. Но из-за него могла погибнуть Клотильда Генриховна!
– Согласна, извини, – смутилась Лидия.
– В общем, я думаю, скоро Новиков проверит его алиби в Петербурге, и тогда станет ясно, останется ли Несвицкий в списке подозреваемых или нет, – продолжил Фальк. – Князь мне нравится, я буду только рад его невиновности, но, если быть откровенным, меня пугает альтернатива.
– Какая? – подалась вперед Лидия.
– Давай не будем брать в расчет версию, что друзья Несвицкого просто перессорились и убили друг друга, потому что она слишком уж маловероятна. Вычеркнем легенды о «Марии Целесте» и исчезнувшем экипаже. Что нам это оставляет?
– Фальк, ты мне дедуктивную задачку подкидываешь? Как у Холмса? Это так мило! – просияла Лидия. – Что ж, дай подумать…
Она очаровательно наморщила носик и замолчала. Василий Оттович любовался и не торопил.
– Получается, что убийца Рыбина мог быть на лодке, когда та села на мель, и теперь разгуливает по Зеленому лугу! – догадалась наконец Лидия.
– Или убийцы, – аккуратно поправил ее Фальк. – Из списка экипажа и показаний Персикова мы знаем, что на борту должны были находиться четверо, а тело пока найдено одно…
– Брр… – невольно поежилась Лидия. – Да, если ты ставишь вопрос таким образом, то лучше бы единственный подозреваемый и оказался виновным. Иначе даже мне будет страшно ходить по улицам.
– Я всегда готов проводить! – вызвался Фальк.
– А мама всегда может после этого запереть меня дома, что, конечно, отчасти решит проблему с безопасностью, но цена меня не устраивает, – невесело улыбнулась Лидия. – К слову об этом… Кажется, мне уже пора.
– Лидия, я… – Василий Оттович начал, но осекся и принялся собираться с мыслями. – Мне будет очень больно знать, что ты вернулась в Зеленый луг, но видеться мы не можем.
– А у тебя есть предложения? – остановилась у крыльца Лидия.
Фальк подумал, что если бы он все-таки купил то проклятое кольцо и оно сейчас лежало у него в кармане, то не медля бы вручил его девушке – и будь что будет. Но в отсутствие столь действенного средства приходилось импровизировать.
– Да. Я хочу встречаться с тобой, даже под бдительным оком твоей матушки, если этого не избежать, хотя я, конечно же, постараюсь что-нибудь придумать!
Лидия, чуть склонив голову набок, несколько секунд изучала его, а затем звонко рассмеялась:
– Ты ведь даже не представляешь, насколько милым можешь быть в этом своем сдержанно-германском «entschuldigen Sie bitte meine liebe Fräulein»! [4] Я слабо представляю тебя, выдумывающим каверзы по спасению запертой в башне принцессы, поэтому давай начнем со встреч под бдительным оком. Для разминки, так сказать!
С этими словами она весело и картинно шагнула с крыльца. Василий Оттович отвернулся, стараясь скрыть широкую мальчишескую улыбку. В глаза ему бросился так и лежащий на столе номер «Зеленолужского вестника» с приметным объявлением на обороте. Где-то в глубинах сложной вычислительной машины, которую собой представлял упорядоченный разум Фалька, раздался звон маленького колокольчика.
– Лидия Николаевна, – крикнул доктор. – А как ваша матушка относится к театру?