Я стояла у окна в своей комнате и смотрела во двор.

Солдаты уже сидели на лошадях. У ворот переминался сержант, который, кажется, руководил всей этой суетой вчера.

Они уезжали, оставляли здесь своего генерала. И меня с ним.

За вчерашний день солдаты привели в порядок почти все восточное крыло. Я не ходила смотреть, но Бенедикт докладывал с утра: полы вымыты, окна протерты, кровать перестелена, даже камины прочистили. Корвин разместился там как король. В смысле, как генерал, которому положено жить в роскоши.

А его припасы заняли половину моей кладовой на кухне. Я заглядывала туда утром и чуть не присвистнула. Копченое мясо, сыры, крупы в мешках, овощи, масло, даже какие-то заморские фрукты в коробках. Бенедикт крутился вокруг этих богатств, как кот вокруг сметаны, но пока держался.

Я смотрела на удаляющихся солдат и думала о Корвине.

Что мне теперь с этим делать?

Сзади послышалось шуршание. Кларисса крутилась в моей комнате.

— Розалинда, — позвала она вкрадчиво. — Ты бы отошла от окна. Простынешь.

— Не простужусь, — ответила я, не оборачиваясь.

Но матушка уже подошла ближе. И я почувствовала, как ее руки коснулись моих волос.

— Что вы делаете? — я резко обернулась.

Кларисса замерла с моей расческой в одной руке и какой-то баночкой в другой. На баночке я успела заметить знакомую этикетку. Что-то из ее запасов косметики, привезенных из столицы.

— Хочу тебя причесать, — сказала она с невинным видом. — И румянец немного подправить. А то бледная ты какая-то с утра.

Я посмотрела на нее. Потом на баночку, снова на нее.

— Матушка. Что за повод для макияжа? Я на кухню собираюсь, настойки делать, с травами возиться.

Кларисса обиженно надула губы:

— Я тебя не узнаю, дочь. Совсем перестала за собой следить. А тут такое событие…

Я мысленно фыркнула. Только сейчас она пришла к такому выводу? Удивительно.

— Какое событие? — уточнила я.

Кларисса выразительно посмотрела на дверь, потом на меня и снова на дверь.

— Генерал Мерквуд в замке. Неужели не понимаешь?

— Матушка, он не на меня смотреть сюда приехал. Он следить за мной приехал. Подозревает в темной магии, забыли?

— Ах, это, — отмахнулась Кларисса. — Подумаешь. Мужчины вечно… чего-то подозревают. Ты главное выгляди хорошо, улыбайся, будь приветливой, и он растает. Они все так, поверь моему опыту.

Я уставилась на нее.

— Вы серьезно? Любовь все победит? Он меня вчера чуть не придушил, забыли?

Я, конечно, преувеличила, хватка у Корвина была железной, но больно он мне не сделал.

— Ну, погорячился, — Кларисса пожала плечами. — С кем не бывает. Зато теперь он здесь, под одной крышей с нами. Это же шанс, Розалинда! Если ты будешь с ним мила, может, он и передумает. И нас в столицу вернут.

Я хотела рассмеяться ей в лицо. Но почему-то не смогла.

Потому что в одном матушка была права. Корвин здесь и он зол, подозрений не снял. Но если он будет видеть во мне только оступившуюся магичку, которую надо сжечь, ничего хорошего не выйдет. А если немного смягчить его, расположить к себе... Может, он хотя бы перестанет смотреть так, будто я лично убила его любимую собаку.

И потом... запасы в кладовой. Я снова вспомнила эти мешки с крупой, копченое мясо, сыры. Корвин сказал, что не собирается объедать мои скудные запасы. Но кто, интересно, будет ему готовить? Повара у него нет. Убирать в его покоях кто будет? Солдаты уехали.

Я посмотрела на Клариссу. Она все еще стояла с расческой и баночкой, готовая к бою.

— Ладно, — сказала я. — Причесывайте. Только без пудры.

Кларисса просияла.

А я снова повернулась к окну. Солдаты уже скрылись за поворотом дороги. В замке остались только мы. И он.

Кларисса отошла на шаг и окинула меня оценивающим взглядом. Я чувствовала себя немного не в своей тарелке, давно уже никто не прихорашивал меня, как куклу. Но матушка была довольна.

— Так-то лучше, — сказала она, поправляя локон у моего виска. — А то ходишь целыми днями в этом... фартуке. Забыла, что ты леди?

Я вздохнула, но промолчала. Пусть тешится моей покорностью.

И тут я вспомнила.

— Матушка, — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал ровно, — а зачем вы взяли почтовую шкатулку?

Кларисса замерла на секунду, но быстро нашлась:

— Что же она стоит без дела? А ты ее просто в шкаф засунула и забыла.

— И с кем же вы переписываетесь? — я повернулась и посмотрела ей прямо в глаза.

Она невозмутимо пожала плечами:

— С кем еще мне переписываться? С Фелисити, разумеется.

Конечно, кузина Фелисити, что осталась в столице.

Честно говоря, я надеялась на другой ответ. Матушка слишком часто крутилась у окна, когда ждала полковника. Слишком тщательно прихорашивалась перед его визитами. Я думала... ну, мало ли. Всякое бывает. Может, они не ограничивались словесными перепелками у ворот замка и зашли чуть дальше в своих отношениях, переписывались.

Но Фелисити.

О ней я почти не вспоминала все это время. Бедная девушка в положении не лучше моего. Сирота, без приданого, без связей. Милость генерала Мерквуда — вот все, на что она может рассчитывать. Если, конечно, он не решит, что кормить дальнюю родственницу бывшей жены больше не обязан.

Но почему-то эта новость меня не обрадовала.

Странно. Какое мне дело до Фелисити? Она всегда была тихой, скромной, услужливой. Никогда не лезла, не сплетничала, не интриговала. Идеальная родственница и бедная сирота.

И все же внутри что-то неприятно кольнуло.

Может, потому что я помнила ту сцену перед отъездом? Как Корвин сказал при всех: «В прошлый раз у тебя неплохо получилось». Про массаж плеч. Про то, как Фелисити умеет угодить.

Я отогнала эту мысль. Глупость какая. Ревновать бывшего мужа, с которым разведена? К кузине, которая просто пытается выжить? Полнейший абсурд.

— И о чем же вы переписываетесь? — спросила я, стараясь, чтобы голос звучал спокойно.

— О всяком разном, — Кларисса снова взялась за мои волосы, заправляя непослушную прядь. — Она скучает, бедняжка. Пишет, что в особняке пусто без нас, делать нечего.

Я помолчала, переваривая.

— И давно вы с ней поддерживайте общение?

— Да с самого начала, — Кларисса пожала плечами. — Как мы сюда приехали и ты нашла шкатулку, я и написала. Хотела знать, что там в столице происходит. А она одна, скучает... вот и переписываемся.

Я вздохнула. Ладно, невелика тайна.

— Фелисити могла и предупредить, — проворчала я, — что генерал Мерквуд собирается приехать.

Кларисса замерла. В ее глазах мелькнуло что-то странное, то ли удивление, то ли вина.

— Вообще-то она не знала, — ответила Кларисса нехотя. — Я ей вчера написала…

— И что еще она писала? — я подалась вперед. — Лучше бы спросили, зачем генерал заявился к нам. Может, ей что-то известно.

— Я уже спросила об этом, — Кларисса вскинула подбородок, явно обидевшись, что я посчитала ее такой недальновидной. — Поинтересовалась, не знает ли она, что стряслось.

Я уставилась на матушку выжидающе.

— То есть вы уже написали?

— Ну да, — Кларисса поправила заколку в своих волосах. — А что тянуть? Если она что-то знает, пусть расскажет.

Я закрыла глаза и глубоко вздохнула. Матушка, конечно, молодец. Инициативная стала. Но могла бы и предупредить.

— Ладно, — сказала я. — Будем ждать ответа.

Кларисса кивнула и снова взялась за мои волосы.

Позже я спустилась на кухню и застала там Бенедикта. Он с вожделением смотрел на дверцу кладовки, за которой хранились генеральские припасы.

— Бенедикт, — окликнула я. — Даже не думай.

Он вздрогнул и сделал вид, что поправляет помытые тарелке, которые сушились на полотенце.

— Хозяйка, я ничего...

— Знаю, но я не забыла о твоих наклонностях.

Я села за стол и задумалась. Бенедикт крутился рядом.

— Слушай, — обратилась я к нему. — Ты же помнишь Марту? Которая из деревни, у нее дочка болела, кашляла долго.

Бенедикт кивнул:

— Конечно. Женщина справная, работящая. А что?

— Думаю, генералу нужна прислуга. Готовить, убирать в его покоях. Сам он вряд ли этим займется, а у нас своих дел хватает.

Бенедикт замер. В его глазах мелькнуло разочарование. Он, видимо, уже решил, что сам этим займется. Будет выслуживаться перед генералом.

— Не смотри на меня так, — усмехнулась я. — Тебе и кухни хватает. Ну и каша, это максимум твоих поварских способностей. А Марте работа нужна. Сам знаешь, как они там живут.

О своих крамольных мыслях, что мне самой нужна помощь Марты, и я хотела, чтобы она задержалась в замке на законных основаниях, говорить не стала.

Бенедикт подумал и кивнул, соглашаясь со мной.

— Это правда. Мужик у нее... ну, не мужик, а так, одно название. Пьет больше, чем работает. Она одна тянет дочку и хозяйство.

— Вот именно. Пойду предложу генералу.

— А он согласится? — усомнился Бенедикт. — Генерал, он... ну, с чужими людьми...

— Не вижу очереди желающих ему прислуживать, он же не думает, что я собираюсь наняться в прислуги? Так что выбора у него и нет, — отрезала я. — Ему все равно кто-то нужен. Марта женщина тихая, работает хорошо. Я за нее поручиться могу.

Я вышла во двор и направилась к восточному крылу коротким путем. Мысленно уже прикидывала, как построить разговор. Предложить помощь, это как раз стать чуть мягче и милее, как раз то, о чем говорила Кларисса.

А заодно можно помочь хорошему человеку, в деревне-то работы почти нет. Я могла платить только отварами и мазями, но ими сыт не будешь.

Я прошла в восточное крыло. Поднялась на второй этаж, где находились жилые покои.

Когда я только обживала замок, сюда даже не заглядывала. Далеко от кухни, окна выходят на лес, а не во двор. Таскать воду и дрова через половину замка? Нет уж, спасибо. Да и выглядела эта половина не лучше другой. Пыль, грязь, пара разбитых окон и запах сырости. Солдаты за один день, конечно, привели все в порядок, но для меня месяц назад это было неподъемной задачей.

Сейчас здесь было даже уютно. Коридоры наполнял свет через отмытые окна. Некоторые рамы стояли пустыми, солдаты просто убрали торчащие осколки стекол.

Я дошла до покоев, которые занял Корвин, и остановилась. Запах сырости ушел. А от покоев шло тепло и аромат травяного мыла. Солдаты, видимо, отдраили все на совесть и на моющие средства не скупились.

Дверь в гостиную была приоткрыта.

Я постучала по косяку, но мне никто не ответил.

— Генерал? — позвала негромко.

Тишина.

Я толкнула дверь и заглянула. Комната преобразилась. Кровать застелена, в камине тлеют дрова. Но самого Корвина не видно.

Дверь в ванную тоже была приоткрыта.

Донесся шум воды. Я почувствовала как горячий пар повалил в гостиную.

Я хотела окликнуть его снова. Открыла рот и замолчала.

Лучше зайду позже. И я уже собиралась повернуться к выходу, но было слишком поздно.

Я увидела его.

Корвин стоял спиной, только что вышел из ванны. Вода стекала по широким плечам, по мощной спине, по узкой талии… и крепкому заду. На спине я заметила несколько длинных старых шрамов, словно от следов когтей или острых клинков.

Он потянулся за черным махровым полотенцем, лежавшем аккуртно сложенным на тумбочке. Но, видимо, чуткий драконий слух уловил мое присутствие. Коврин повернул голову к двери.

На его лице не было кожаной повязки.

А глаз был на месте. Но его зрачок буквально светился неестественным, свинцово-серым светом, похожим на свечение кристалла в почтовой шкатулке, но холодное. Этот свет пульсировал, переливался, и от него невозможно было оторвать взгляд. И в тоже время было в этом что-то пугающее.

А потом он повернулся передом, полностью.

Я увидела все. Плоский живот с выступающими мышцами. И ниже… тоже все. Полотенце так и осталось лежать на тумбочке, он даже не попытался его взять. Несколько секунд я смотрела туда, куда не стоило, чтобы не будоражить себя разными ночными фантазиями. Метнула взгляд вверх на широкую грудь с темными волосками и несколькими старыми шрамами. Один, под ключицей, выделялся. Глубокий след с рваными краями… И он чуть светился янтарным светом, а кожа вокруг него мерцала то ли голубым, то ли бирюзовым.

Корвин стоял передо мной абсолютно голый и смотрел в упор совершенно не стесняясь наготы и этих шрамов.

А я почувствовала как щеки заливает жар. Но мне не было стыдно.

Потому что, черт возьми, генерал Мерквуд был привлекательным мужчиной. Несмотря на шрамы и странный, светящийся глаз. Несмотря на все.

Я смотрела и не собиралась отворачиваться. Это значило бы проиграть.

И чего я должна смущаться? Розалинда была замужем за этим мужчиной, чего она там не видела?

Меня вдруг накрыло чужим чувством и кусочек-воспоминание мелькнул перед глазами.

Розалинда смотрела на генерала тоже обнаженного, и ее захлестывала брезгливость, омерзение… и страх. Ее пугали шрамы, с которыми вернулся ее муж.

Я снова окинула взглядом генерала Меркувуда снизу-вверх… И не чувствовала того же. Эти рубцы не уменьшали ни мужественности, ни мужской красоты атлетического тела. Как и шрам на лице.

Корвин ловко надел кожаную повязку. Он не торопился, но так быстро это сделал, что рассмотреть глаз снова я не успела.

В его здоровом глазу плясала насмешка.

— Насмотрелась? — произнес он низким, хриплым голосом, будто только что проснулся. — Или хочешь приласкать меня, Розалинда?

Внутри все вскипело от возмущения. Что-что он только что предложил? А наглости драконам не занимать, однако!

Но внизу живота предательски потеплело, и я готова была себя убить за эту реакцию. Но тело не спрашивало разрешения.

Корвин усмехнулся, увидев мое замешательство. Но следующие его слова подействовали как ушат ледяной воды.

— Если голова не болит, конечно.

Это была пощечина. Словесная, конечно. Но я вспыхнула, потому что поняла в чей огород этот камень. В ту, прежнюю Розалинду, которая не один год отказывала ему под предлогом мигрени. Которая не могла смотреть на него после ранения. Может, именно поэтому их брак превратился в фарс?

Но я не она.

— Осторожнее, генерал, — ответила я, стараясь говорить совершенно невозмутимо. Хотя внутри все кипело. — Я не та Розалинда, которую вы помните. Та умерла в темнице. А у меня, как видите, голова не болит, — я выдержала паузу и добавила: — А вы, я смотрю, так и не научились отличать больную женщину от равнодушной. Жаль. Это могло бы пригодиться.

Я развернулась и вышла, не дожидаясь ответа. Захлопнула дверь, но та, к сожалению, закрылась плавно и мягко.

Только оказавшись одна позволила себе выдохнуть. Щеки горели, сердце колотилось с бешеной силой. Я, конечно, наговорила лишнего. Но как можно было сдержаться после его выпадов и похабный предложений?

Пусть теперь думает.

Я уже сделала несколько шагов в сторону выхода из генеральской спальни, когда услышала шаги за спиной.

Дверь в ванную раскрылась так же тихо, как закрылась, и я не заметила появление Корвина.

— Розалинда, — раздался его спокойный низкий голос. Я остановилась, но не обернулась.

— Ты так и не сказала, зачем пришла.

Он прав. Я ведь шла с конкретным делом, предложить Марту в помощь. А в результате... В результате я стояла и рассматривала своего бывшего мужа во всех подробностях, а потом мы обменивались колкостями.

Я медленно повернулась.

Корвин стоял в дверях ванной. Черное махровое полотенце все-таки оказалось на его бедрах. На грудь он так ничего и не накинул, и шрамы были отчетливо видны. Влажные волосы падали на лоб. Капли воды стекали по коже…

Так, опять я…

Здоровый, глаз чуть прищурен, но смотрел на меня практически в упор.

Я открыла рот, чтобы ответить, и вдруг заметила кое-что еще.

За его спиной, в ванной комнате, мягко пульсировал свет в кристаллах нагревателей, работающих на полную мощность.

Он здесь всего второй день, а уже починил то, с чем я мучилась месяц.

— Ты... — выдохнула я, глядя мимо Корвина на светящийся кристалл. — Ты починил нагрев?

Корвин проследил за моим взглядом и чуть повел плечом:

— Солдаты привезли запасной. Дел на пару минут.

Пара минут. У него ушло пара минут на то, чтобы сделать то, о чем я мечтала весь месяц. Греть воду ведрами, таскать их через половину замка, умываться ледяной водой, как в походных условиях...

А он просто приехал, щелкнул пальцами, и у него теперь горячая вода. В моем замке.

Внутри все снова вскипело. И это была уже не та сладкая истома от его вида, а чистая, праведная злость.

— Замечательно, — сказала я стараясь сохранить невозмутимый вид. — Рада, что вы устроились с комфортом, генерал.

Он чуть нахмурился, явно не понимая, откуда такая резкая перемена.

— Я пришла предложить тебе помощь, — продолжила я тем же почти деловым тоном. — В деревне есть женщина, Марта. Она может готовить, убирать, стирать. Ей нужна работа, а тебе прислуга. Если хочешь, я ее пришлю.

Корвин молчал. Смотрел на меня, и в его взгляде мелькнуло что-то... неуверенность? Непонимание?

— Ты пришла предложить мне прислугу, — повторил он медленно.

Я скрестила руки на груди:

— Дела и личное, разные вещи, генерал. Ты здесь надолго, тебе кто-то нужен для решения бытовых вопросов. Марта хорошая женщина, справится. Если не хочешь, дело твое.

Он усмехнулся.

— Как заботливо с твоей стороны.

Повисла пауза. Корвин смотрел на меня, и я вдруг поняла, что стою под его взглядом и не отвожу своих глаз. Вспомнилось, как всего мгновение назад я рассматривала его тело и чувствовала совсем другое. Щеки снова начали нагреваться.

— Я подумаю насчет Марты, — сказал он наконец. — Спасибо.

— Не за что.

Я развернулась и вышла в коридор. Быстро, почти бегом.

В голове крутилось одно: у него теперь есть горячая вода. А я все еще буду греть ведра и таскать их на второй этаж.

— Чертов дракон, — прошипела я, входя на кухню.

Бенедикт поднял голову от котелка:

— Хозяйка? Вы чего такая красная?

— Ничего. Просто... — я махнула рукой. — Дай мне холодной воды. Очень холодной.

Следующим утром я проснулась с мыслью, что мое изгнание уже не будет прежним и таким предсказуемым. Ведь генерал Мерквуд теперь живет в восточном крыле.

Едва я высунулась за дверь, как наткнулась на Клариссу. Она вертелась у меня под дверью, явно поджидая. Увидев меня, она тут же подскочила ко мне с расческой.

— Давай я тебя причешу, — заворковала она.

Я хотела отказаться, но матушка уже мягко толкнула меня обратно в спальню и усадила на пуфик напротив зеркала.

— Никогда не забывай, что ты леди, Розалинда, — бормотала она, копошась у меня в волосах. — Может, заколку добавить? Это недорогая безделица, но симпатичная.

Она приложила заколку с камушком, которую я уже видела раньше, к моим волосам. Но в этот момент у меня кольнуло в висках. Слабо, но неприятно. Напоминая о мигрени, которыми страдала прежняя хозяйка этого тела, и я в прошлой жизни.

— Не надо, — сказала я резче, чем хотела. — Сегодня без причесок и заколок.

Кларисса удивленно подняла брови, но спорить не стала.

Я спустилась на кухню, открыла дверь и застыла.

У плиты стоял Корвин.

В одной рубашке с закатанными рукавами, без мундира. На сковороде, той самой, чугунной, которой ему прилетело по темечку от Клариссы, шкворчало мясо с луком. На доске рядом с драконом нарезанные овощи. Он пошевелил мясо и добавил к нему овощей.

Я смотрела на это и не верила своим глазам. Генерал, лорд-дракон. Стоит у очага над раскаленной плитой и готовит. Только шапочки поварской и передника не хватало.

Корвин обернулся на скрип двери. Скользнул по мне взглядом, и вернулся к сковороде. Ни "доброго утра", ни объяснений. Просто продолжил готовить, будто так и надо.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла.

— Ты... готовишь?

— В походах чему только не научишься, — бросил он, не оборачиваясь.

Внутри зашевелилось раздражение. Кухня была моей территорией и убежищем. Для нас она стала средоточием жизни и свое рода центром замка. А он стоял здесь, жарил мясо на моей сковороде, и даже не смотрел в мою сторону. Как будто я пустое место.

Я прошла к шкафу, делая вид, что ищу чай и кружку. На самом деле просто пыталась не смотреть на него.

Молчание затягивалось. Слышно было только шипение масла на сковороде.

Вода в чайнике оказалась уже кипяченой, и я заварила себе чай. Потом села за стол.

Корвин переложил мясо с овощами на тарелку, сел напротив меня и принялся завтракать. Спокойно, с аппетитом, будто ничего необычного не происходило.

Я допила чай и поднялась.

— Уходишь?

— Дела есть.

— Какие дела в замке, где всего три обитателя?

— Травы собирать, — бросила я через плечо.

— Далеко?

Я удивилась вопросу и не смогла сдержать язвительность:

— Это допрос или ты обо мне беспокоишься?

— Странно, что ты не боишься диких зверей, — удивился в свою очередь он. — Тех же волков.

— Как можно бояться волков, когда я живу бок о бок с самым страшным хищником.

Корвин хмыкнул, и я вышла на улицу, оставив его одного.

Волки, дикие звери, значит. С чего бы это ему беспокоиться о моей безопасности?

В висках снова кольнуло. Я потерла их пальцами. Может, у прежней Розалинды мигрень была от муженька?

Странно, конечно. Месяц ничего не беспокоило, а тут опять. Возможно, просто не выспалась.

В любом случае, присутствие генерала Мерквуда в замке нервирует меня. Нужно поскорее разобраться что ему надо и спровадить.

Надо бы расспросить полковника, когда тот приедет. Может, он знает, зачем генерал здесь на самом деле.

Я вышла во двор, собираясь в лес. Голова еще немного побаливала, но свежий воздух должен был помочь. И о многом надо было подумать.

Я уже почти дошла до ворот, когда увидела всадника. Полковник Гаррет спешивался у коновязи.

Вот удачно. Я как раз о нем думала.

— Полковник! — окликнула я, подходя ближе.

Гаррет обернулся. Вид у него был обычный. Суровый, но с хитринкой в глазах.

— Леди Розалинда, — кивнул он. — Рад вас видеть в добром здравии.

— Взаимно, — улыбнулась я. — Как там форпост? Не развалится без вас?

— Несколько часов продержится, — усмехнулся он. — А вы как тут? Генерал не слишком вас достает?

Я закатила глаза:

— Достает, не то слово. Но вы же не просто так приехали? Проведать начальство?

Гаррет усмехнулся, но ничего не сказал. А я вдруг вспомнила:

— Кстати, полковник. Я вас тогда ждала. С пирогом. А вы так и не пришли.

Он прищурился:

— Возникли непредвиденные дела, леди, — теперь-то я прекрасно понимала какие. — Пирог ваш удался?

— Удался, — вздохнула я. — Только съели его без вас.

В глазах полковника мелькнуло понимание. Он явно чувствовал, что разговор неспроста.

Я решила не тянуть. Стараясь говорить небрежно, спросила:

— Кстати, полковник, а вы не в курсе, с чего это генерал Мерквуд решил нас навестить? Неужели в столице так соскучились по Дикому пограничью?

Гаррет весело крякнул и посмотрел на меня, прищурившись, будто прикидывал что-то.

— А что? — спросил он наконец. — Интересуетесь?

— Любопытно просто, — пожала я плечами. — Не каждый день бывший муж заявляется в гости.

Он хмыкнул, но отвечать не спешил. Вместо этого сказал:

— Леди Розалинда, я бы тоже кое о чем спросить хотел. Только это... деликатное дело.

Я насторожилась:

— Какое?

Гаррет кашлянул в кулак. На мгновение он потерял свой обычный уверенный вид и стал похож на нашкодившего солдата.

— Насчет вашей матушки, — выдавил он. — Леди Клариссы.

Я подняла бровь:

— А что с ней?

— Да ничего, — он снова кашлянул. — Я бы хотел... ну, поговорить с ней. Наедине. А вы бы не могли... устроить?

Я смотрела на него и не верила своим ушам. Полковник Гаррет, суровый вояка, который медведей не боится и с драконами на «ты», мнется, как мальчишка, и просит свести его с моей матерью.

— Полковник, — сказала я медленно, — вы что, за матушкой хотите ухаживать?

Он покраснел. Честное слово, покраснел.

— Ну... можно и так сказать.

Я не выдержала и рассмеялась. Гаррет насупился, но я махнула рукой:

— Все, все, молчу. Конечно, устрою. Я и сама давно хотела вас свести.

Теперь уже он удивленно поднял бровь:

— Хотели?

— А вы думали, я не замечаю, как вы на нее смотрите? — усмехнулась я. — Ладно, договорились. Я что-нибудь придумаю. А теперь ваша очередь.

Гаррет вздохнул, но кивнул. Потом оглянулся по сторонам и понизил голос:

— Ваш бывший муж искал знахарку. Слухи о ней из Дикого Пограничья дошли до столицы. Он не знал, что это вы, когда приехал.

Я не поверила своим ушам.

— Что?

— То, — Гаррет пожал плечами. — Он знахарку искал. Ту, что местных лечит. А нашел вас.

Я стояла и смотрела на него, пытаясь переварить услышанное. Генерал приехал не для того, чтобы следить за мной. Не для того, чтобы обвинять. Он приехал в поисках знахарки.

А нашел свою бывшую жену.

Какая злая ирония.

— Зачем? — выдохнула я. — Зачем ему знахарка?

Гаррет развел руками:

— А этого я уже не знаю, леди розалинда.

Я вспомнила светящийся свинцовый глаз Корвина. Странный шрам на груди. Может, дело в старых ранах?

Поэтому ему нужна помощь знахарки?

И он думает, что я лечу запретной магией. Потому что не верит, что могу иначе.

Я открыла рот, чтобы расспросить подробнее, но в этот момент из замка выпорхнула Кларисса.

— Полковник! — пропела она, сияя улыбкой. — Какими судьбами?

Гаррет мгновенно преобразился. Суровость исчезла, уступив место чему-то... более живому. Он шагнул к матушке, и я поняла, что со мной разговор окончен.

— Леди Кларисса, — сказал он, и в его голосе появились такие нотки, каких я раньше не замечала. — Рад вас видеть.

Они заговорили о чем-то своем, а я вышла за ворота и углубилась в лес. Мысли крутились вокруг генерала Мерквуда. Ему нужна помощь? Он болен? Если только на голову. Ранен? Но я видела его без одежды, там только старые шрамы. Вполне возможно, один из ни был весьма странный, будто напитанный магией. Определенно, должно быть что-то серьезное, раз он потащился в такую глушь.

Могу ли я помочь? Я провизор, а не маг-целитель. Мои знания из другого мира, здесь они годятся только, чтобы разобраться в травах, приготовить настойки и антисептики. Но смогу ли я помочь с чем-то, встречающимся только в этом мире, с магическим недугом?

Но главное, хочу ли я помогать человеку, который вчера хотел отправить меня на очищающий огонь?

Я остановилась посреди леса и закрыла глаза.

Чертов дракон. Чертова жалость. Чертово любопытство.

Я хочу знать, что с ним, и это бесит больше всего.

В лесу было тихо. Сосны шумели где-то высоко над головой, под ногами пружинил мох, воздух пах хвоей и влажной землей только что освободившейся из-под снежного плена. Идеальное место, чтобы привести мысли в порядок.

Только мысли не желали порядка.

Всматриваясь в лес между могучими стволами деревьев, невольно вспомнилась та старуха с желтыми глазами, которую я видела в лесу. Она сказала тогда: "Ты ищешь слишком далеко и не видишь то, что растет у тебя под носом".

Может, она знает? Может, она умеет лечить то, с чем не справляются обычные целители?

Я огляделась. Лес такой тихий, спокойный. Вокруг никого.

— Есть тут кто? — позвала я негромко.

Тишина. Только ветер в ветвях.

Я пошла дальше, углубляясь в лес. С каждым шагом мысли становились все более беспокойными. Корвин, его странный глаз... И еще этот шрам. Такие раны просто так не появляются. Но не могут же они болеть до сих пор?

Я вышла на небольшую поляну и остановилась. Впереди, у самой опушки, мелькнула фигура. Та самая старуха?

— Постойте! — крикнула я и бросилась вперед.

Но когда я добежала до опушки, там никого не было. Только кусты с набухшими почками, тихо шелестящие ветвями ветру.

Выругалась сквозь зубы. Похоже, старуха не желает, чтобы ее находили. Придется ждать, пока она сама захочет появиться.

Я повернула назад, к замку. Мысли снова вернулись к Корвину. Может, поговорить с ним напрямую? Спросить, что с ним? Хотя после вчерашнего разговора в ванной... после его слов про головную боль… На моем месте не стоит помогать ему. Но…

Я не забыла о главных постулатах. Помощь должна оказываться всем, кто в ней нуждается, вне зависимости от их личности, убеждений, социального статуса или прошлого.

Я шла, глядя под ноги, и не сразу заметила, что лес вокруг изменился. Стало слишком тихо для весеннего леса.

Я подняла голову и замерла.

На тропинке, в нескольких шагах от меня, стоял волк.

Огромный серый волк с желтыми глазами, которые смотрели прямо на меня. Он не рычал, не скалился, просто стоял и смотрел. И от этого взгляда мороз прошел по коже.

Я вспомнила советы дровосеков. Не бежать, не смотреть в глаза. Пятиться медленно, не делая резких движений, казаться больше. Может зверь решит, что добыча слишком крупная для него.

Я медленно выпрямилась, ухватилась за края плаща и растянула их в стороны. При этом стараясь не смотреть зверю в глаза сделала шаг назад. Потом еще один.

Волк не двигался. Только повернул голову, следя за мной.

Еще шаг. Еще...

Волк вдруг подался вперед. Один шаг. Потом второй.

— Тихо, тихо, — прошептала я, чувствуя, как сердце колотится, бьется о ребра. — Хороший песик...

Волк не был похож на хорошего песика. Он был похож на хищника, который оценивает добычу.

Я сделала еще шаг. И в этот момент он прыгнул.

Я не успела даже закричать. Инстинктивно вскинула руки, пытаясь закрыться, но сила удара сбила меня с ног. Я упала на спину, больно ударившись лопатками о землю. Волк навис сверху. Я видела его желтые глаза, чувствовала горячее дыхание.

Вот и все. Меня ждет глупая смерть в лесу...

Но в следующий миг зверя сдернули с меня.

Я услышала глухой рык, звук борьбы, чей-то сдавленный вскрик. Не волчий, человеческий?

Я приподнялась на локтях.

В нескольких шагах от меня стоял Корвин.

Он удерживал волка за загривок, а потом отшвырнул его в сторону. Зверь приземлился на все четыре лапы, припал к земле и зарычал. А на боку у него кровавые следы, несколько полос.

Это Корвин его так?!

Генерал стоял между мной и волком, широко расставив ноги. Одна рука покрылась чешуей, а ногти заострились до острых когтей.

— Убирайся, — сказал Корвин негромко, но таким тоном, что волк попятился. — И чтобы я тебя здесь больше не видел.

Волк рыкнул еще раз, но уже неуверенно. Потом развернулся и исчез в кустах. Только капли крови на земле остались.

Корвин повернулся ко мне. Его рука уже была совершенно обычной.

— Жива?

Я кивнула, пытаясь отдышаться. Только сейчас заметила, что вся дрожу.

— Что... что это было?

— Волк, — коротко ответил он.

— Ты с ним разговаривал!

Корвин не ответил, посмотрел на мою ногу.

— Ты ранена.

Я опустила взгляд. На бедре, через прореху в платье, расплывалось темное пятно. Платье было порвано. Видимо, коготь зацепил, когда волк сбил меня с ног. Или когда я падала, напоролась на сучок?

Мысли снова вернулись к болезням. Бешенство. Столбняк. В моем мире от этого есть прививки. А здесь?

Конечно, нет.

Я выдохнула. Паника потом. Сначала надо оценить рану.

— Сядь, — Корвин кивнул на большой валун рядом. — Надо осмотреть.

Я села. А Корвин опустился на корточки напротив и замер. Он собирался осмотреть меня сам? Кто тут знахарка?

Отказываться от помощи я не стала. Рана была сбоку и уходила чуть назад.

Но Корвин смотрел на меня, на мои руки, на порванное платье, и не двигался.

До меня не сразу дошло, чего он ждет.

И дело было, конечно, не в благородстве. Мол лезть под юбку к даме так-то не прилично. Даже если вы бывшие супруги.

Не похож генерал Мерквуд на того, кто скован рамками приличий. Не после вчерашнего спектакля в ванной.

Дело было в другом. Прежняя Розалинда ни за что не позволила бы ему прикоснуться к себе. Отвернулась бы, зажалась, нашла предлог. Не мигрень так стыд, да что угодно.

Но я…

Я без колебаний спокойно задрала подол выше колена, обнажив раненое бедро. Платье задралось почти до самого исподнего, но какая разница? Я ранена, мне нужна помощь в осмотре. Все остальное ерунда.

Корвин смотрел на рану, на мои ноги в тонких шерстяных чулках. На то, как ткань задралась неприлично высоко. В его глазу мелькнуло удивление. Я невольно усмехнулась. Незапланированная маленькая месть за вчерашнее? А почему бы нет.

Я согнула ногу в колене и чуть повернулась, чтобы рану было лучше видно.

— Ну? — спросила я нетерпеливо. — Смотри уже. Мне отсюда плохо видно.

Одну секунду он еще колебался. Потом его горячие, чуть шершавые пальцы коснулись моей кожи чуть выше раны, оценивая. Я вздрогнула, но не от боли.

Рана была неглубокая. Царапина, из которых сочилась кровь. Корвин осмотрел ее, потом полез за пояс и вытащил два чистых платка.

— Сиди смирно, — сказал Корвин хрипло.

Одним платком он перевязал ногу выше раны, останавливая кровь. Другой прижал платок к самой царапине. Его пальцы задержались на моей коже дольше, чем нужно. Или мне показалось?

Я смотрела на его уверенные руки. Так перевязывают раны только те, кто делал раньше. И заодно на то, как близко он сидит. Как его дыхание касается моего колена.

А с этого ракурса, у моих ног, генерал Мерквуд особенно хорошо смотрелся. Так, о чем это я опять думаю…

В лесу стало как-то жарко и слишком тихо.

— Откуда ты взялся? — поинтересовалась я, чтобы нарушить тишину. И мой голос тоже вдруг прозвучал хрипловато.

— Шел за тобой, — ответил Корвин, не поднимая глаз.

— Зачем?

Корвин не ответил, поднял голову и посмотрел на меня. Но его пальцы все еще лежали на моей ноге. Я чувствовала их тепло даже через ткань платка.

— Сама дойдешь? — спросил он.

Я кивнула и сглотнула.

Он убрал руки, поднялся и протянул мне ладонь. Я оперлась и встала. На мгновение мы оказались совсем близко. Я снова почувствовала жар, идущий от него, и запах травяного мыла, и чего-то мужского, может, духи?

— Спасибо, — сказала я тихо, и только тогда заметила, что все еще не отпустила его руку.

Корвин задержал взгляд на моем лице. На секунду мне показалось, что он хочет что-то добавить, спросить или все-таки ответить зачем шел за мной. Хотя я и так догадывалась зачем — следил, не пошла ли я темные ритуалы устраивать где-нибудь на опушке.

Но он просто кивнул и, не оглядываясь, пошел в сторону замка.

Я несколько секунд просто стояла, глядя ему вслед. Нога пульсировала под повязкой, нужно было возвращаться в замок и нормально обработать рану.

И почему после его прикосновений у меня до сих пор мурашки по коже?

Я одернула платье и пошла к замку следом за Корвином, стараясь не хромать.