Не знаю, сколько прошло времени. Может, секунда. Может, целая вечность. Я смотрела в его обезумевший глаз и не могла поверить, что это происходит на самом деле.

— Тебя ждет очищающий огонь.

Слова повисли в воздухе. А потом во мне что-то переключилось. Страх отступил, уступив место ярости. Горячей, обжигающей, какой-то неправильной в такой ситуации (ну куда мне рыпаться против такого бугая), но я ничего не могла с собой поделать.

Я дернулась. Бесполезно. Хватка у генерала Мерквуда была железной.

— Ты с ума сошел?! Какая магия?! Какое «старое»?! — выкрикнула я. Слова летели быстрее, чем я успевала их обдумывать. — Я тут полы мою, дрова таскаю, людей от кашля лечу! Ты хоть понимаешь, как мы здесь выживали?!

Он не отпустил. Его лицо было в нескольких сантиметрах от моего. Дыхание обжигало, не просто горячее, а будто из печи. На щеке, там где шрам, в свете поблескивала настоящая драконья чешуя.

— Не смей врать, — прошипел Корвин. — Я знаю, что ты устроила. Вся округа к тебе ходит. С чего бы, если не магия? Ты же никогда в лекарском деле не понимала, Розалинда! И магии в целительской тебе нет. А значит…

Значит я занялась чем-то запретным, темным и опасным. Такая логика была у генерала Мерквуда. И я даже ее понимала. Но…

Тут меня прорвало. Слова вылетели раньше, чем я успела прикусить язык:

— Ты хоть понимаешь, как мы здесь выживали?! — крикнула я, пытаясь вырваться. — Я полы мыла, дрова таскала, людей от кашля лечила! Простыми травами! Которые собирала в лесу! И между прочим, у меня получалось! А ты...

Я осеклась. Сердце ухнуло куда-то вниз.

Что я собиралась сказать?

«А ты даже не поинтересовался, выжили мы или сдохли»?

«А ты бросил нас здесь подыхать?

Это было правдой. Целый месяц ни одной весточки. Он просто вышвырнул жену из дома и забыл.

Глаз сузился: — Что «я»?

Я молчала, пытаясь унять бешеный стук сердца. Спокойно, Анна. Выяснять отношения, кричать и обвинять бесполезно. Он генерал, он дракон, он никогда не признает свою вину.

— Ничего, — сказала я всплеснув руками. — Просто ты никогда не спрашивал, что я умею. Ни тогда, ни сейчас.

Я молчала, сверля его взглядом. Ярость все еще кипела во мне, но в голове начало проясняться. Бесполезно, его не переубедить словами. Дракон намного сильнее.

Корвин, видимо, решил, что я сдалась. Хватка чуть ослабла. И в этот момент я попыталась высвободиться, подалась назад, взмахнула руками...

Плечом я задела дистиллятор. Он опасно пошатнулся. Медные трубки, старая колба и чайник. Мой хрупкий, бесценный аппарат, что я с таким трудом собирала, подгоняла, герметизировала… Чуть не упал. Еще одно неловкое движение и он может не уцелеть в этой стычке с драконом. Только не это!

Я даже не думала. Просто дернулась вперед. Прыгнула на дракона. Обхватила шею руками, ногами талию, вцепилась мертвой хваткой, отталкивая его корпусом в сторону.

Абсурд. Я прямо кошка на дереве.

Зато подальше от хапкой конструкции.

Корвин от неожиданности качнулся, потерял равновесие на секунду. Перехватил меня за талию, но не сбросил, а прижал к себе, чтобы не упасть. И мы замерли. Я сверху, он снизу, лица рядом, ситуация дурацкая до невозможности.

В его глазах дракона настоящая растерянность.

— С каких пор в тебе столько прыти? — выдохнул он хрипло.

Я не успела ответить.

Раздался глухой удар.

Корвин вздрогнул всем телом. Руки разжались. Я соскользнула на пол и посмотрела дракону за спину.

В дверях стояла матушка.

В руках у нее была чугунная сковорода. Она была такая тяжелая, что я даже не могла ее поднимать одной рукой, только двумя.

Глаза у Клариссы были шальные, лицо белое, губы дрожат. Сковорода слегка подрагивала в опущенной руке. И откуда у нее столько силы?

Я перевела взгляд на Корвина. Он медленно поворачивался к ней. По лицу было видно — прилетело знатно. Но дракона сковородкой не прошибешь. Он даже сознание не потерял.

— Матушка... — выдохнула я.

Кларисса смотрела на Корвина, и в ее глазах сменяли друг друга ужас, узнавание и... надежда?

Челюсти Корвина так сильно были сжаты, что желваки заходили. Единственный глаз сощурился в щелку.

Кларисса попятилась. Сковорода в ее руке снова дрогнула.

— Я… я услышала шум! — залепетала она, нервно поправляя съехавшую заколку. Заколка была красивая, с каким-то блестящим камушком. Видимо, к визиту полковника готовилась, прихорашивалась. — Думала, это полковник Гаррет… Ну, он обещал зайти сегодня… А потом слышу голоса, крики, я и подумала: разбойники! Насилуют!

Она сделала паузу, набрала воздух и выдала:

— Больше ведь у нас брать нечего, только честь и достоинство и остались! Я за сковородку… а там… вы…

Она замолчала. До нее наконец дошло, кого именно она огрела.

Корвин молчал. Только цедил воздух сквозь зубы, больно, видимо. На затылке, кажется, начинала наливаться шишка.

Тут лицо Клариссы изменилось. Страх медленно отступил, сменившись надеждой. Она вдруг шагнула вперед, прижала сковороду к груди и закланялась:

— Лорд Мерквуд! Простите ради богов! Я не хотела! Я не признала! Вы приехали… за нами? За мной? Смилостивились?

Она уже чуть ли не в ноги ему падала, глаза сияли:

— Я знала! Я всегда знала, что вы не бросите нас в этой глуши!

Я закатила глаза так, что чуть не увидела собственный затылок.

— Матушка, прекратите! — рявкнула я. — Он не за вами! Опять по мою душу!

Кларисса застыла с открытым ртом. Перевела взгляд на меня, потом на генерала, потом снова на меня. До нее медленно, но верно доходило.

Я выпрямилась, одернула фартук и постаралась взять себя в руки. Голос зазвучал спокойнее, хотя внутри все еще кипело:

— У вас есть доказательства, дорогой бывший муж? Или опять голословно обвинять будете?

Он криво усмехнулся, потирая затылок:

— Голословно? Ты забыла прошлый раз? Запрещенный артефакт, пентаграмма в спальне, двое слуг в твоей постели — это, по-твоему, «голословно»?

Он сделал шаг ко мне. Я не отступила.

— Замеритель магии зафиксировал остаточный след. Такие пентаграммы запрещены законом. Или ты уже не помнишь, за что тебя изгнали?

Я помнила. Чужая память подкидывала обрывки: страх, боль в висках, чьи-то крики. И вместе с ними острое чувство несправедливости — это все обман, нелепая ошибка.

Но это была не моя жизнь. И отвечать за чужие грехи, настоящие или сфабрикованные, не очень-то хотелось.

— Это было тогда, — сказала я жестко, скрестив руки на гурди. — А сейчас ты врываешься в мой дом, хватаешь меня за шею и обвиняешь неизвестно в чем. Где доказательства, я спрашиваю?

Кларисса вдруг подала голос:

— В этот раз ваши обвинения поспешны, генерал!

Мы оба уставились на нее. Она сама, кажется, удивилась своей смелости. Но продолжила, уже увереннее:

— Я с ней живу и вижу, чем занимается моя дочь. Никакой магии! Только травы да отвары!

Я поняла ее мотив. Она защищала не столько меня, сколько себя. Если меня снова обвинят, ей, как матери, прилетит: «опять не уследила, не доглядела». Но все равно было приятно.

В этот момент дверь скрипнула, и на пороге кухни возник Бенедикт.

Заспанный, всклокоченный, в ночной рубахе, натянутой поверх штанов. Видимо, прибежал на шум.

Он увидел Корвина, и его лицо расплылось в угодливой улыбке:

— Хозяин! Приехали! А я…

Он осекся. До него тоже дошло: хозяин не в настроении. Совсем не в настроении. Бенедикт сгорбился, спрятал взгляд, замер на пороге, не зная, войти или сбежать.

Я видела, как в его мышиных глазках мечется паника. Клеветать на хозяйку нельзя, и мотив один в один как у Клариссы, скажет «не уследил!»

А если оставаться со мной, а он предаст, я за такое со свету сживу. Так и топтался, несчастный, между двух огней.

Я перевела взгляд на Корвина. Хватит с меня.

— Зачем явился? — спросила я зло, без церемоний.

Он посмотрел на меня сверху вниз. И на его лице появилась кривая усмешка.

— Решил проверить, как поживает «несчастная изгнанница».

Врет. Я чувствовала это. И знала, плевать ему на меня. Зачем-то приехал, но говорит правду.

— Жива, как видишь, — ответила я. — А теперь… проходи мимо, дракон! Развод есть развод.

Корвин вдруг улыбнулся. Нехорошо так, опасно.

— Ты, видимо, забыла: это мой замок. И я сам решу, что мне делать.

У меня внутри все снова вскипело:

— А я против! Теперь я здесь хозяйка!

Но генерал Мерквуд ничего не сказал. Только посмотрел, и один этот взгляд был красноречивее любых слов.

Ясно как день, просто так он не уйдет.

Кларисса и Бенедикт настороженно переглянулись. И я вдруг отчетливо поняла: сейчас они сбегут.

И точно.

Матушка попятилась к двери, прижимая сковороду к груди, будто это не орудие преступления, а щит.

— Я пойду, наверное… — забормотала она, не глядя на нас. — Вода там… не прибрано… Да и поздно уже… А вы тут поговорите…

Бенедикт, не дожидаясь приглашения, засеменил за ней. На пороге он обернулся, бросил на меня затравленный взгляд, и исчез в темноте коридора.

Дверь за ними закрылась.

Стало очень тихо. Только огонь потрескивал в очаге да где-то за окном ухнула сова.

Мы снова остались вдвоем.

Корвин стоял напротив, массивный, как скала. Я чувствовала его взгляд даже когда смотрела в сторону. Тишина давила на уши. Нужно было что-то сказать, разрядить обстановку. И действительно поговорить.

Я не выдержала первой.

— Что ты собрался делать? — спросила я, глядя генералу Мерквуду прямо в лицо. — Отдашь меня на смерть без единого доказательства?

Он долго молчал. Так долго, что я уже начала думать, что не расслышал. Но он не был глухим. Просто взвешивал слова.

— У тебя нет целительской магии, Розалинда, — произнес он наконец. Медленно, будто каждое слово выталкивал из себя. — Чем же ты заслужила славу знахарки, если не темными ритуалами и запрещенными средствами?

Он хочет доказательств? Прекрасно, это не проблема.

Я развернулась и подошла к шкафу. Распахнула дверцы.

— Вот чем я лечу людей.

Перед ним открылись полки. Глиняные горшочки с мазями. Стеклянные бутылочки с настойками. Холщовые мешочки с сушеными травами и корой. Все подписано моей рукой, коряво, но разборчиво.

Я схватила первый попавшийся бутылек, выдернула пробку и сунула ему под нос:

— Нюхай. Это кора ивы и дуба.

Он не пошевелился, но наверняка драконий нюх учуял получше моего терпкий аромат. Я ткнула пальцем в горшочек:

— А это мазь на жире и зверобое. Вот почки смородины. Лист брусники. Отвар из плюща.

Я тыкала пальцем в каждую емкость, говорила быстро, почти выплевывая слова:

— Есть тут что-то запрещенное? Мы оба знаем, что нет. Но можешь проверить каждую баночку. Вперед!

Я замолчала, тяжело дыша. Руки дрожали от злости и напряжения.

Корвин не смотрел на полки. Он смотрел на меня. Потом медленно, очень медленно, сделал шаг вперед.

И еще один.

Я не шелохнулась. Только задрала голову, потому что Корвин нависал надо мной, как скала. И стоял слишком близко. От него шел жар. Слишком горячий и плотный, драконий.

Сердце заколотилось где-то в горле. Кровь стучала в висках. Воздух между нами будто наэлектризовался, стал густым и тяжелым.

— Я остаюсь, — произнес Корвин, чеканя каждое слово. — Посмотрю, откуда пошел слух про тебя. И проверю, не взялась ли ты за старое.

У меня внутри все перевернулось.

— Да пожалуйста! — выпалила я и кулаки сжались сами собой. — Проверяй на здоровье! Только комнат у нас нет прибранных, свободных! Слуг нет! И кормить тебя не собираюсь! Нам самим едва хватает!

Я выпалила это и замерла, надеясь, что он развернется и уйдет. Скажет что-то язвительное напоследок и укатит обратно в столицу.

Но Корвин не ушел. Он молча стоял и смотрел.

И от этого молчания мороз шел по коже. Потому что стало ясно: он не шутит. Он правда останется. Здесь, в моем замке. Со мной.

Я открыла рот, чтобы сказать еще что-то. Но слова кончились.

— Я остаюсь, — повторил Корвин, глядя на меня сверху вниз.

И все. Никаких «если ты не против». Никаких «если позволишь». Просто поставил перед фактом.

Я открыла рот, чтобы высказать все, что думаю о его наглости, но в этот момент в кухню влетела Кларисса. Видимо, осталась подслушивать под дверью, услышала, что тишина затянулась, и решила проверить, не убил ли кто кого.

Увидела нас двоих, замерших посреди кухни, перевела взгляд с меня на генерала и обратно. И вдруг встрепенулась:

— Лорд Мерквуд! — она шагнула вперед, прижимая руки к груди, и жалобно взглянула на него. — Примите мои извинения за сковороду! Я не хотела, клянусь!

Корвин перевел на тещу тяжелый взгляд, но ничего не сказал. Кларисса восприняла это как знак продолжать:

— Вы, наверное, устали с дороги. И где вам ночевать? В замке же ничего не готово! — она бросила быстрый взгляд на меня, но я даже не успела вмешаться. — Моя комната к вашим услугам! Я переночую у Розалинды. Там кровать широкая, поместимся.

Я задохнулась. В моей комнате? Она предлагает ему свою комнату?!

Корвин коротко кивнул, не став отказываться от более менее приличных условий проживания.

— Хорошо.

Вот так. Даже спасибо не сказал.

Кларисса засияла, будто ей только что титул новый выдали.

— Я сейчас! Бенедикт! — закричала она в коридор. — Бенедикт, грей воду! лорду Мерквуду умыться с дороги!

Бенедикт вынырнул из темноты с такой скоростью, будто все это время тоже стоял под дверью и ждал. Подхватил пустое ведро и понесся к насосу.

Я стояла и смотрела на этот спектакль. Моя мать суетится вокруг человека, который месяц назад вышвырнул ее дочь в глушь. И ее саму! Бенедикт готов бежать куда угодно, лишь бы угодить хозяину и вернуться в цивильные условия. А сам хозяин стоит посреди моей кухни и принимает это как должное.

Бенедикт вернулся с водой. Поставил котел на огонь и замер в ожидании новых указаний. Взгляд слуги упал на пирог с малиной.

— Хозяйка, может, генералу ужин собрать? Пирог вон какой красивый...

— Нет, — отрезала я. — Пирог не трогать.

Корвин услышал. Усмехнулся краешком губ, но ничего не сказал. Уверенно направился к двери, вглубь замка.

— Я провожу! — Кларисса метнулась за ним. — Бенедикт, постельное белье! Там в комоде чистое!

Они ушли и я осталась одна.

Стояла посреди кухни и смотрела на остывший пирог. Красивый, румяный, с малиновым вареньем внутри. Я пекла его для полковника, который так и не пришел. Теперь хотя бы понятно что его задержало. Точнее, кто. Дракон, который ворвался в мою жизнь и перевернул все вверх дном.

Вскоре вернулась Кларисса. Подошла ко мне, заглянула в лицо.

— Дочка, — зашептала она, — ты понимаешь, что это наш шанс?

Я уставилась на нее.

— Наш шанс? Матушка, он ворвался в мой дом, обвинил меня в темной магии, снова! И теперь собирается тут жить. Какой шанс?

— Он здесь! — Кларисса аж подпрыгнула от возбуждения. — Понимаешь? Он приехал! Лично! Значит, не все потеряно. Мы можем его разжалобить, уговорить, доказать, что ты не виновата. Может, он вернет нас в столицу!

Я устало вздохнула.

— Матушка, он не за этим приехал. Не обольщайтесь.

— А зачем же? — Кларисса округлила глаза. — Зачем ему тащиться в такую глушь, если не за нами?

Я не ответила. Сама не знала. Хоть Корвин и сказал, что здесь из-за моей “славы” знахарки, я не могла быть в этом уверена. Почему приехал только сейчас? В одном я точно не сомневалась, он не для того, чтобы всех простить и вернуть в столицу.

— Иди спать, матушка, — сказала я устало. — Завтра разберемся.

— А ты?

— Посижу еще.

Она помялась, хотела что-то добавить, но передумала. Пошла к лестнице, но на пороге обернулась:

— Розалинда, ты только не злись на меня сильно. Я правда хочу как лучше.

— Знаю, матушка. Идите.

Она ушла.

Я осталась одна. Села на табурет и уставилась в огонь.

Где-то наверху, в матушкиной комнате, располагался генерал Мерквуд. Мылся, наверное. Укладывался спать в чистую постель или просто сидел и думал свои генеральские думы.

А я сидела здесь. Смотрела на огонь и пыталась понять, что делать дальше.

Ничего толкового в голову не приходило, усталость брала свое, и я была вынуждена отправиться спать.

Проснулась я на рассвете. Вернее, не проснулась, а просто открыла глаза после бессонной ночи. Ворочалась, слушала, как похрапывает Кларисса на своей половине кровати, как ухает сова за окном. И думала. Думала о Корвине Мерквуде в моем замке. Ну ладно, замок, может, и не мой, но под одной крышей.

Я оставила матушку досматривать сны и спустилась на кухню. Надо было чем-то себя занять, иначе мысли съедят заживо.

Разожгла огонь, поставила чайник. Пирог, который я пекла для полковника, так и стоял нетронутый. Красивый, румяный, но теперь он уже достанется не ему. Я отрезала кусок и села завтракать.

За окном светало. Холодный рассвет пробивался сквозь небольшое окно.

И вдруг донесся шум. Я подошла к окну, выглянула во двор. И чуть чаем не подавилась.

К замку подъехал целый отряд. Солдаты из форпоста, я узнала их по форме. Четверо верховых и груженая повозка. Какие-то ящики, тюки и сундуки-чемоданы.

Я вылетела во двор как была, в темно-красном платье, простой хлопковой блузке и бархатном жилете, забыв накинуть плащ.

Корвин уже стоял во внутреннем дворе у ворот. На нем был тот же мундир с золотыми эполетами, что и вчера, выглядел он так, будто вообще не спал. Разве что умылся, волосы были мокрые и аккуратно зачесаны назад.

Он отдавал распоряжения солдатам. Двое тащили в замок какой-то сундук. Другие разгружали повозку.

— Ты что устроил?! — закричала я, подлетая к нему.

Он обернулся. Спокойно так, будто я муха надоедливая.

— Я же сказал вчера: я остаюсь. Мне нужны вещи. И еда.

— А это? — я ткнула пальцем в солдат. — Это зачем?!

— Я генерал. А они солдаты и исполняют мои приказы, — он кивнул на солдат, которые уже тащили куда-то мешки. — Они приведут в порядок восточное крыло. Покои с видом на лес. К вечеру уже будет готово.

Я открыла рот, закрыла, снова открыла.

— Это мой замок!

Я понимала, что формально — его. Но он сам дал мне выбрать. И я выбрала этот замок.

— Ты здесь только проживаешь, — напомнил Корвин.

Я задохнулась от возмущения. А он усмехнулся и добавил:

— Я предупредил полковника через вашу почтовую шкатулку. Ту, что наверху стоит. Надеюсь, ты не против, что я воспользовался?

Я замерла.

Шкатулка, которую я нашла месяц назад и принесла в комнату, но так и не использовала, писать мне было некому. Я убрала ее в шкаф в своей комнате. Что он делает в спальне Клариссы? Матушка с кем-то переписывается пока я травы собираю? Ладно, потом разберемся, сейчас это не так важно.

— В этих ящиках и тюках припасы, — Корвин кивнул на повозки. — Так что не надо на меня так смотреть. Я не собираюсь объедать твои скудные запасы.

Я развернулась и пошла в замок. Хлопать дверью бесполезно. Он сильнее и он здесь хозяин. Пока что.

Я вернулась на кухню. Кларисса уже проснулась и сидела за столом, крутила в руках чашку с остывшим чаем. Бенедикт торчал у очага, делая вид, что поправляет дрова, но на самом деле просто подслушивал.

— Ну что? — Кларисса подалась ко мне. — Он правда остается? Надолго?

Я села на табурет. Усталость навалилась такая, будто я весь день дрова таскала, а не только проснулась, и просто поругалась с бывшим мужем.

— Думаю, надолго, — сказала я.

Если он собирается следить за мной и искать доказательства, что я опять промышляю запрещенной магией, то точно надолго.

— Ох, — Кларисса прижала руки к груди. — А может... может, это и к лучшему?

Я подняла на нее глаза.

— Матушка, он приехал не прощать. Он приехал следить за мной. Думает, я опять за темную магию взялась.

— Зачем ему это? — искренне удивилась Кларисса. — Если думает, что ты к темной магии обратилась, зачем самому здесь сидеть? Послал бы солдат, они бы и проследили.

Я моргнула. В ее словах что-то было.

Бенедикт из угла подал голос:

— Хозяйка, а может, оно и хорошо? Хозяин в замке, порядок будет. И защита.

Я зло посмотрела на него:

— От кого защита, Бенедикт? От тебя?

Он втянул голову в плечи и замолчал.

Кларисса задумчиво потеребила заколку в волосах.

— Но он же остался лично, — напомнила она. — Ночевал, солдат вызвал с припасами... Что еще ему здесь нужно, если не ты, Розалинда?

Я смотрела на мать и недоумевала, как она это делает. С ее незамутненной глупостью, выдает иногда очень дельные рассуждения.

Она была права, если бы дело было только в том, что меня опять подозревают в запрещенном колдовстве, то генерал Мерквуд вряд ли стал заморачиваться и тратить время на бывшую жену. Отправил бы отряд и меня увезли снова в ту темницу.

Может, если я пойму, что ему нужно, смогу договориться? Вернуться в столицу? Или хотя бы условия улучшить? Да пусть хотя бы уедет из замка! И то хорошо.

Бенедикт снова высунулся из угла, вырывая меня из раздумий:

— Так что делать будем, хозяйка?

— Ничего, — ответила я. — Будем жить как и раньше. Но теперь еще смотреть и слушать. Генерал Мерквуд зачем-то приехал. И я хочу знать, зачем.

Кларисса кивнула. Бенедикт тоже закивал, радуясь, что его не выгнали.

А я сидела и думала. Есть ли в появлении Корвина Мерквуда какая-то иная причина, кроме его домыслов на мой счет? Может, он просто из тех людей, которые все любят делать все сами, как говорится, если хочешь сделать это хорошо, сделай сам. Но вряд ли бы он с таким подходом, не умея делегировать задачи, дослужился до генерала.

Что ж, поживем, посмотрим.