За лечение Корвина получилось взять только через два дня.

Мазь я приготовила еще вчера утром. На следующий день после того как мы выбрались из подземелья, я отнесла плесень Море. Она одобрила ночной сбор:

— Хорошая, правильная. С такой и нужно работать.

Она показала, что делать дальше. Высушить, растолочь, смешать с жиром. Настаивать всю ночь и до следующего вечера.

Я все сделала, как она велела.

Вечером, когда мазь была готова, я взяла поднос и пошла в восточное крыло.

На подносе стоял глиняный горшочек с мазью, чистая ткань для повязки и деревянная лопатка.

Теперь оставалось наложить компресс.

Я вошла в гостиную. Свечи горели в углах, пахло воском и сухими травами. Корвин сидел в кресле у камина в одной рубашке, расстегнутой на груди. Волосы влажные, будто он только что мылся.

Увидел поднос, нахмурился. Запах от мази шел не самый приятный.

— Что это?

— Лекарство, — ответила я невозмутимо. — Сними рубашку и ложись на кровать.

Генерал драконов не пошевелился.

— Сомневаешься?

— Да, пахнет мерзко, — честно ответил он.

— Но попробовать стоит, так что раздевайся.

Он усмехнулся, но поднялся. Перешел к кровати, сел на край. Стянул рубашку через голову, бросил на спинку стула.

Я поставила поднос на столик у кровати и села рядом с Корвином.

Он лег на спину, подложив руки под голову. Свет свечей падал на его грудь и живот, выхватывая из полумрака широкие плечи и мускулистые руки, узкую талию, длинные ноги. Мышцы перекатывались под кожей, когда он устраивался поудобнее.

Вот же… Я отвела взгляд.

Разлегся, будто султан, ожидающий представления от наложницы.

Но я тоже хороша, не время засматриваться на приятные женскому глазу телеса. Соберись, Аня.

Я открыла горшочек, зачерпнула мазь лопаткой. Запах был резкий, землистый, с кислинкой.

Начала с глубокого шрама на груди, края которого странно светились. Он остался от осколка, прошедшего насквозь.

Кожа дракона под моими пальцами была горячей и упругой. Я медленно, круговыми движениями втирала мазь, стараясь не думать о том, насколько близко я сижу.

— Что это за мазь? — спросил он, когда я зачерпнула очередную порцию.

— Из плесени, — ответила я. — Которая растёт в подземелье. Старуха научила.

— Старуха?

— Знахарка из леса. Она лечит оборотней. Сказала, что такая плесень помогает тем, у кого две ипостаси.

Корвин замолчал, переваривая, и я попросила его сесть и повернуться спиной. Теперь я наносила мазь на шрам под лопаткой. Пальцы скользили по его коже, и каждый раз я чувствовала, как под ними напрягаются мышцы.

Слишком близко... Слишком интимно.

Я задержала руку на его спине дольше, чем нужно. Чувствовала, как ровно и сильно бьется драконье сердце. Как поднимается и опускается его спина.

Мое собственное дыхание участилось. Я попросила Корвина повернуться ко мне лицом и положила поверх мази ткань. Пришлось нависнуть над ним, почти касаясь его лица, чтобы обернуть повязку вокруг туловища.

В голову полезли пошлые мысли. Я представила, как он тянет меня к себе, как целует, как его руки скользят по моей спине.

Я прикусила губу, заставила себя сосредоточиться.

Не время фантазировать. И что вообще за ерунда лезет мне в голову?

Я подняла взгляд. Корвин смотрел на меня. Его голубой глаз блестел в полумраке, второй скрывала повязка.

Он не отводил взгляд. Я… тоже.

— Я не знаю, поможет ли это хоть как-то, — произнесла я, стараясь придать голосу невозмутимости. — Но нужно с чего-то начинать.

— Не волнуйся, я не жду чудес, — сказал Корвин и сменил тему. — Ты за этой плесенью пошла в подземелье ночью, одна.

— Не одна, а с Гарретом.

— Но в итоге заблудилась и осталась одна.

— Так вышло, — я дернула плечами.

Корвин молчал, но я чувствовала как внимательно он смотрит на меня.

— Там что-то случилось, сделал он вывод. — Ты была напугана, когда я тебя нашел. Больше, чем если бы ты просто заблудилась.

Я не ответила. О случившемся в подземелье я не говорила ни Клариссе, ни Гаррету. Матушка могла подумать, что я лишилась рассудка как другие женщины из рода Блэкторн. А Гаррет… он был в подземелье, но ничего такого не видел и не слышал.

— Что случилось в подземелье, Розалинда? — спросил Корвин прямо.

Я отвела взгляд и неожиданно для себя призналась:

— Тени, — сказала я тихо. — И их жуткие голоса. Мне показалось... что из стен выходят фигуры, они что-то говорили, шептали.

Корвин внимательно слушал и не перебивал.

— Я не знаю, было ли это на самом деле, — продолжила я. — Может, я испугалась и страх нарисовал то, чего не было. Но мне было по-настоящему страшно.

Корвин взял меня за руку.

— Ты не должна была идти туда одна. Или с Гарретом. Я должен был пойти с тобой.

— Я понимаю почему ты отказался, — заверила я.

Он горько усмехнулся.

— Но ты пошла... Ради меня.

Я не ответила. Зачем отрицать то, что и так понятно?

Корвин сжал мою руку, потом отпустил.

— Спасибо, — тихо сказал он.

— Еще не за что, — ответила я, чувствуя как к щекам приливает предательский жар. — Увидим, поможет ли. Лежи так хотя бы час. Потом можешь снять повязку.

— Хорошо.

Я уже собралась встать, когда Корвин взял меня за руку.

Не грубо, не резко. Просто — положил свою ладонь поверх моей, пальцы переплел с моими.

Я замерла, глядя на наши руки.

— Розалинда, — тихо позвал Корвин. Голос его сел, стал ниже.

Я подняла взгляд на него. Он смотрел на меня. В его голубом глазу не было ни холода, ни насмешки. То, что я увидела, заставило сердце пропустить удар, гулко рухнув вниз.

— Что ты делаешь? — спросила я шепотом.

Он не ответил, потянул меня к себе, и я не сопротивлялась. Оказалась почти на нем, опираясь рукой о кровать рядом с его плечом.

Между нами не осталось расстояния. Я чувствовала его теплое, прерывистое дыхание на своей щеке. Сердце колотилось как безумное.

Он поднял свободную руку, коснулся пальцами моего подбородка, чуть приподнял мое лицо.

— Корвин... — выдохнула я.

Он не дал мне договорить.

Его губы мягко коснулись моих. Медленно, будто спрашивая разрешения. Я закрыла глаза и ответила на поцелуй.

Сначала осторожно, потом смелее. Рука Корвина скользнула мне на затылок, пальцы запутались в волосах. Другую, та что сплелась с моей, он прижал к своей груди, и я чувствовала, как под ладонью гулко колотится его сердце.

Как и у меня.

Я потеряла счет времени. Сколько прошло? Несколько секунд или минут? Впрочем, не важно.

Корвин отстранился и я открыла глаза. Он смотрел на меня так, что внутри все переворачивалось.

— Ты... — начала я.

— Я знаю, — перебил он. — Не стоило все усложнять.

Он отпустил меня, я отодвинулась и выпрямилась. Щеки горели, дыхание сбилось. Я взяла поднос дрожащими руками.

— Полежи, — пробормотала я, стараясь, чтобы голос звучал ровно. — Хотя бы час.

Я вышла в коридор и только там позволила себе выдохнуть.

Прислонилась к стене, прижимая ладонь к груди. Сердце колотилось так, будто я бежала.

— Что это было, черт возьми? — прошептала я.

Но я не могла ответить себе на этот вопрос, и не уверена, что хотела бы знать ответ.

Утром я стояла перед зеркалом, пытаясь привести в порядок волосы. Обычно я не уделяла этому много времени, собирала в пучок или в косу, не придавая большого значения насколько аккуратно это выходило и достаточно ли блестят волосы. Но сегодня почему-то не получалось быть столь равнодушной к своему внешнему виду.

Пряди выбивались из прически, шпильки не держались. Я поймала себя на мысли, что хочу выглядеть лучше. Это было странно.

В дверь постучали и я обернулась на звук. Вошла Кларисса, держа в руках что-то, завернутое в простую хлопковую ткань. Лицо у матушки было слишком напряженное и взволнованное, даже испуганное.

— Матушка? — я отложила расческу.

Она подошла ближе, развернула ткань. Внутри лежала нижняя сорочка из тонкой ткани с кружевом. Это вещь Фелисити!

— Я взяла, пока она спала, — тихо сказала Кларисса. — Как ты и просила, я действовала осторожно.

Я сжала ее руку.

— Спасибо, матушка. Вы не представляете, как это важно.

Я торопливо сложила сорочку в сумку и перекинула ремешок через плечо. Пожалуй, сегодня можно пропустить завтрак. Надо срочно идти к Море.

— Я ухожу в лес, — торопливо сообщила я Клариссе уже спеша к выходу из комнаты.

— Погоди, не торопись, я пойду с тобой, — вдруг заявила Кларисса.

Я удивленно посмотрела на нее. Матушка и в лес, к незнакомой старухе?

— Вы серьезно?

— Я должна убедиться сама, — твердо ответила она. — Не могу больше сидеть и гадать, кому верить.

В ее голосе слышалась решимость, которой я раньше не замечала. И у меня не было никакого желания отговаривать ее.

— Тогда собирайтесь. Только быстро.

Кларисса вернулась через несколько минут, в дорожном платье и с корзинкой, будто просто собралась помогать мне с травами.

— Я хочу позвать с собой полковника, — призналась она, когда мы спускались вниз. — Он должен прибыть сегодня с утра. В лесу может быть небезопасно.

— Хорошо, — согласилась я. Чем больше у меня будет свидетелей, тем лучше.

Мы вышли во двор. Гаррет уже стоял у коновязи, гладил лошадь. Увидев нас он кивнул и едва заметно улыбнулся.

— Леди Розалинда, леди Кларисса. Рад видеть вас. Вы куда-то собрались?

Гаррет окинул наряд Клариссы хмурым взглядом. Матушка не стала терять время на светские беседы и быстро посвятила Гаррета в наши планы. Он не стал отказывать нам в сопровождении.

— Спасибо, полковник, — сказала я.

Мы двинулись в лес. Кларисса на удивление шла быстро, почти не отставала. Я краем глаза поглядывала на нее, она была непривычно серьезной и молчаливой.

— Не бойтесь, матушка, — подбодрила я. — Мора добрая. Она не ест людей.

Кларисса не улыбнулась, кажется ей было не до шуток.

— Я не ее боюсь. Я боюсь того, что она скажет.

Я не нашлась, что ответить. Такой привязанности к Фелисити как она я не испытывала и могла только пытаться понять ее чувства.

Мы пошли дальше, и вскоре тропинка привела нас к знакомой лачуге.

Я постучала, дверь открылась почти сразу, и на пороге появилась Мора.

Острые желтые глаза внимательно посмотрела на меня, потом на Клариссу и Гаррета.

— А это что за компания? — спросила она, хотя удивленной вовсе не выглядела.

— Моя матушка, леди Кларисса Блэкторн, — представила я. — И полковник Гаррет. Они пришли со мной.

Мора усмехнулась.

— Ну, заходите, что ли.

Мы с матушкой вошли. Гаррет остался снаружи, «покараулю», сказал он.

Кларисса с любопытством и страхом оглядывала лачугу. Мора молча взяла у меня сорочку Фелисити, когда я протянула ее старухе, поднесла к свету, понюхала.

Старуха скривила лицо.

— Сильная, — сказала она. — Не просто так. Темная сущность сидит в ней глубоко.

Кларисса побледнела.

— Вы уверены?

— Глазам своим, что ли, не верить? — Мора усмехнулась. — Хотите доказательств?

Старуха подошла к очагу, бросила в огонь щепотку какой-то травы. Пламя вспыхнуло, изменило цвет на синий. Мора поднесла сорочку к очагу, но не к огню, а к свету. Заслонила ладонью пламя, и в полумраке ткань вдруг слабо засветилась тусклым, землистым светом. На сорочке проступили разводы, будто тени, от которых холодели руки.

— Видите? — Мора кивнула. — Тьма ее отметила.

Кларисса схватила меня за руку, сжала.

— Я верила ей, — прошептала она. — Все эти годы...

— Теперь не верите, — спокойно произнесла Мора. — И правильно.

Старуха внимательно посмотрела на меня.

— Ты знаешь, что делать дальше?

Я на мгновение помедлила.

— Знаю, — наконец ответила я. — Спасибо, Мора.

Мы вышли. Гаррет ждал у двери, непривычно встревоженный, но умело сдерживал себя.

— Все в порядке? — спросил он, глядя на бледную Клариссу.

— Нет, — ответила она. — Ох, Гаррет…

Кларисса горько всхлипнула и полковник подошел к ней, обнял за плечи и Кларисса разрыдалась у него на груди.

Обратно к замку мы отправились только через несколько минут, когда Кларисса немного успокоилась.

Мы недалеко отошли от лачуги Моры, когда лес перед нами будто сгустился, птицы смолкли и Гаррет напрягся, всматриваясь в глубину леса.

Полковник молча остановился оттесняя нас с матушкой за спину. Из-за деревьев вышли несколько мужчин. Все крепкие, широкоплечие, одеты в простые, добротные вещи. Крой и фасон отличался от простой и иногда излишне поношенной одежды деревенских. Эти выглядели как зажиточные охотники.

Впереди шел тот, кто явно был главным. Высокий, с густой темной бородой и тяжелым взглядом. Одет богаче остальных. На плечах небрежно наброшенный полушубок, словно царская мантия, под ним кожаная жилетка. Я сразу поняла: это кто-то из племени оборотней. Каких, пока не ясно.

— Ульрих, — тихо сказал Гаррет и напрягся. В его голосе вдруг появились рычащие нотки.

Ульрих остановился в нескольких шагах и окинул нас взглядом. Сначала посмотрел на Гаррета, усмехнулся. Потом на Клариссу. Дернул носом, будто принюхался, скривился, словно почуял что-то неприятное.

— Брат, — произнес этот тип, глядя на Гаррета. — А ты все служишь драконам. Предатель.

— Ульрих, ты выбрал неподходящее время для разборок, — ответил Гаррет с трудом сохраняя невозмутимость.

— А что, при дамах правду говорить нельзя? — Ульрих усмехнулся. Перевел взгляд на Клариссу. — И что это за старая клуша?

Кларисса побледнела, но оскорбление пришлось проглотить молча. Я сжала кулаки, ситуация начала напрягать и меня. Что эти оборотням вообще надо?.. И, минуточку! Он назвал Гаррета братом. Значит наш полковник… Он тоже оборотень?

— Чего тебе, Ульрих? — спросил полковник не двигаясь с места.

— Давно не виделись, — Ульрих пожал плечами и его тонкие губы растянулись то ли в оскале, то ли в улыбке. — Решил проведать. И заодно напомнить, что у тебя есть долг перед племенем.

— Я не должен ни тебе, ни племени.

— Должен, — Ульрих шагнул ближе. Голос его стал жестче. — Ты ушел, когда я стал вожаком. Не признал моей власти. А теперь живешь среди людей, служишь драконам. Позоришь нашу кровь.

— Я сам решаю, как мне жить.

— Вот и я решил, — Ульрих усмехнулся. — Будет поединок. Ты и я, на Священной поляне. Через три лунных дня.

— Дай ка подумать? — Гаррет демонстративно задумался почесав щетину на подбородке. — Нет, пожалуй, я откажусь. Служба, знаешь ли. Разборки с родственниками в мои планы не входили.

Ульрих снова оскалился. И это уже точно была не улыбка.

— Тогда я нападу на деревню. Или на замок, в который, я смотрю, ты зачастил. Выбирай, брат.

Гаррет замолчал. Я смотрела на Ульриха и видела, он не шутит.

— А если проиграешь, твоя женщина останется у меня, как трофей, — вдруг заявил Ульрих, глядя на Клариссу с похабной ухмылкой.

Кларисса схватила Гаррета за руку.

— Да это возмутительно! — прошептала Кларисса.

— Ты уверен, брат? — мрачно уточнил Гаррет.

Ульрих усмехнулся, оглянулся на свою свиту и те тихо загоготали.

— Боишься?

— Нет, — Гаррет покачал головой. — Просто напоминаю. Ты сам выбрал эту ставку.

Ульрих нахмурился, веселость пропала с его лица.

— Через три дня на священной поляне. Не опаздывай.

— Хорошо, я приду, — пообещал Гаррет.

Кларисса побледнела еще сильнее, но сжала губы и промолчала.

Ульрих развернулся и ушел в лес. Его люди скрылись следом.

Гаррет устало выдохнул.

— Прости, — сказал он, поворачиваясь Клариссе. Он поднял ее ладонь к губам и с жаром поцеловал пальцы. — Мне жаль, что тебя в это втянули.

— Я пойду с тобой, — ответила Кларисса твердо. — Ты ведь не проиграешь?

Гаррет усмехнулся, и я заметила семейное сходство с Ульрихом.

— Думаю, в этот раз мой брат будет сильно удивлен. Ульрих каждую весну достает меня. Ему нравится доказывать, что он главный. И мне ничего не стоило поддаться ему и проиграть, чтобы он отстал. Но в этот раз он перешел границы.

— Весеннее обострение, — пришла я к выводу.

Гаррет хмыкнул.

— Можно и так сказать. Но в этот раз я не буду драться в полсилы.

Полковник посмотрел на Клариссу с такой страстью, что мне стало неловко даже и я почувствовала себя лишней.

Мы пошли обратно к замку. Кларисса держалась за руку Гаррета, не отпускала. Я шла чуть позади.

Теперь у нас есть еще одна проблема. Надеюсь, полковник не ошибся, и действительно не должен проиграть этот поединок. Но на всякий случай я пойду с ним, и Корвина возьму. Отдавать матушку в плен оборотням в случае чего, я не собиралась. Я уже к ней привыкла, в конце концов.

Всю оставшуюся дорогу к замку я мысленно репетировала разговор с Фелисити.

«Выметайся. Ты больше не живешь здесь. Собирай вещи — тебя отправят под конвоем в столицу. Дальше разберутся».

Я представляла ее виноватое, испуганное лицо, слезы, мольбы. Но я больше на них не поведусь. Хватит.

Но чем ближе мы подходили к замку, тем сильнее я осознавала, что так просто дать под зад белобрысой стерве не получится. Единственное мое доказательство, что Фелисити связана с опасными и темными сущностями — это Мора. Вряд ли этого будет достаточно.

И как бы иронично это не было, прежде чем разбираться с Фелисити, мне нужно посоветоваться с Корвином.

Кларисса шла рядом. Непривычно молчаливая и бледная. Гаррет чуть позади, поглядывал по сторонам, будто боялся, что те оборотни последовали за нами.

— Розалинда, — окликнула меня матушка, — что ты собираешься делать? Когда мы вернемся?

Я сжала губы не спешила отвечать. Подобный вопрос от Клариссы я ждала, но собраться с мыслями и ответить все равно оказалось непросто.

— Я хочу выгнать Фелисити из замка, она опасна, — призналась я матушке. — Но не все так просто. Мне нужно поговорить с Корвином, прежде чем действовать.

Кларисса тяжко вздохнула, глядя под ноги.

— Пока постарайтесь сделать вид, что ничего не случилось, — добавила я.

— Ты хочешь, чтобы ее посадили в темницу, наказали… как тебя?

— Да, матушка.

— А если не докажут? Если она снова начнет притворяться…

— Тогда она останется на свободе, — сказала я. — Но не в моем замке. Поэтому мне надо обдумать план действий и поговорить с генералом Мерквудом.

Кларисса замолчала. Я догадывалась, о чем она думает. О том, что справедливость штука ненадежная. Со мной никто не разбирался. Просто поверили слугам и подложным доказательствам, замерителям магии, обвинению. А против Фелисити твердых и неоспоримых доказательств нет, ее могут оправдать.

— Я не надеюсь на чудо, матушка, — заверила я. — Но попробовать стоит.

Кларисса больше ни о чем не спрашивала меня.

Вскоре мы дошли до замка.

Когда подошли к воротам, я взялась за щеколду, но не открыла. Повернулась к Гаррету.

— Полковник, — спросила я, — вы ведь достаточно наблюдали за Фелисити. Что вы о ней думаете?

Мнение полковника я уважала, и в таком деликатном деле не спросить его, было бы кощунством. Тем более после того, как выяснилось, что он оборотень. Я не знал точно, откуда способности Моры чувствовать поганую магию. Может, дело в том, что она оборотень? Тогда и Гаррет может что-то чувствовать?

Гаррет посмотрел на меня, потом на Клариссу. Она, судя по всему пока не догадывалась кем являлся полковник на самом деле.

— Не хотел говорить, — признался он тихо. — Но она мне никогда не нравилась. С самого начала.

Кларисса побледнела.

— Почему?

— Не знаю, — ответил Гаррет. — Слишком сладко говорит, слишком приторно. Это всегда казалось мне… неестественным.

Кларисса схватила его за руку.

— Вы могли сказать раньше?

— А вы бы поверили? — спросил он. — Вы ее любили как дочь.

Кларисса замолчала, отводя взгляд. Потом тихо сказала:

— Я и сейчас ее люблю. Но боюсь.

— Это не страшно, — ответил Гаррет. — Страшно — закрывать глаза и ничего не делать.

Я открыла ворота и мы вошли во двор.

Полковник ушел проверить своего коня. Мы с Клариссой зашли на кухню с улицы. Матушка сразу ушла к себе, стараясь не смотреть на Фелисити, которая крутилась на кухне.

— Кузина, тетушка! — пропела Фелисити. — Вы ходили на прогулку, а что меня не позвали.

Кларисса уже вышла в коридор, не стала задерживаться и правильно. Я ответила за нас обеих.

— Матушке с утра захотелось свежего лесного воздуха, мы не стали тебя тревожить, ты же у нас боишься леса, — ответила я холодно и даже выдавила улыбку.

Фелисити едва заметно поджала губы и сдавленно улыбнулась.

Я не стала терять время и сразу же направилась к Корвину. Он нашелся в своей гостиной, сидел в полумраке у камина.

Дверь была открыта и я постучала по косяку привлекая к себе внимание.

В комнате было темно. Шторы задернуты, только камин горел, отбрасывая пляшущие тени на стены. Корвин сидел в кресле, ворот его рубахи был расстегнут, он смотрел в огонь пустым взглядом.

Невольно я вспомнила о вчерашнем поцелуе, как мои руки касались его твердой груди, как его ладони гладили мою спину, а его губы…

Черт возьми, я думала, что не вспоминать об этом будет проще.

— Отдыхаешь? — спросила я и, не дожидаясь разрешения войти, прошла к свободному креслу напротив Корвина.

Опустилась в него, откинувшись на спинку. Корвин наоборот напрягся и сменил вальяжную позу на более собранную.

— А что еще мне остается делать, — отозвался он. — Что-то случилось? Я думал ты придешь вечером…

Я постучала пальцами по подлокотнику кресла, собираясь с мыслями.

— Корвин, мне нужно с тобой поговорить. Давно нужно было. О Фелисити, и о том, за что меня изгнали в этот замок.

Он вскинул бровь. Тема предстоящего разговора его явно удивила. Может, он думал, что я захочу поговорить о вчерашнем поцелуе? Вот еще!

— Слушаю.

Я выдохнула.

— Ты можешь не верить, но меня подставили. Тот артефакт, слуги, пентаграмма — все это было не моим. Я не виновата.

Корвин смотрел на меня, не отводя взгляда. Слушал! И это уже радовало.

— Знаешь, — сказал он тихо. — Еще недавно я и слушать не хотел об этом, ведь все указывало на то, что ты виновна. Но теперь… Все изменилось.

От его слов в груди расцвело что-то теплое, волнующие искорки этого тепла разбежались по телу. И я чуть было не спросила, а что именно изменилось? Можно поподробнее? Но вовремя прикусила язык, вспомнив зачем здесь.

— Меня подставила Фелисити, — заявила я, пока Корвин не передумал слушать. — Ты спросишь зачем ей это. Чтобы занять мое место, чтобы быть рядом с тобой.

Корвин нахмурился. На его лице отразилось что-то неприятное. Не удивление, скорее злость. А я была рада, что он не стал спорить. Видимо, тоже заметил интерес со стороны Фелисити к своей персоне. Но не думал, что нежная фиалка может так далеко зайти.

— Хочешь сказать, что все что случилось с тобой, из-за меня?

— Я тебя не виню, — заверила я. — И ты не вини себя. Она просто ненормальная. И сегодня я получила этому подтверждение. Она связана с темной сущностью. У меня нет твердых доказательств, кроме старухи-оборотницы из леса… Скажи, ты мне веришь?

Корвин мгновение молчал, глядя на меня прищурившись. Потом кивнул.

— Что ты хочешь делать дальше? У нас нет доказательств твоей невиновности или причастности Фелисити.

— Для начала я хочу выгнать Фелисити из замка. Но не просто так.

Корвин усмехнулся поднимаясь. Он прошел к шкафу, где стояла бутыль с крепкой янтарной жидкостью, и немного плеснул ее в два бокала. Один протянул мне.

Я сделала маленький глоток и обжигающий напиток прокатился по горлу. Когда я продолжила, говорить стало легче

— Пока у меня нет твердых доказательств против Фелисити. Только слова оборотницы Моры. Боюсь, этого мало для ареста. Но в моих силах выгнать Фелисити из замка.

Корвин понимающе кивнул.

— Что ты предлагаешь?

— Устроить скандал. При всех обвинить и выгнать. Дальше смотреть как она поведет себя. Тут будет два варианта. Она уйдет без боя или извернется и останется. В любом случае публичное изгнание побудит ее действовать. Она точно что-то предпримет. Но я буду готова и попробую поймать ее с поличным или еще как-то добыть доказательства. Конечно, остается вероятность, что она сожалеет о содеянном и больше не хочет причинять мне вред.

— Значит, ты хочешь спровоцировать ее, — понял Корвин.

— Да, и мне нужна твоя поддержка. Не вмешивайся, просто наблюдай. Если Фелисити сорвется — ты увидишь.

Корвин усмехнулся.

— Хорошо, мне нравится твой план. Действуй.

Я облегченно выдохнула. Встала, уже направляясь к двери, но он остановил меня.

— Розалинда.

Я обернулась.

— Ты уверена, что хочешь это сделать? Она может быть опасна.

— Уверена, — ответила я. — Мы не можем вечно терпеть ее рядом. Пора заканчивать.

— Тогда я буду рядом. И в случае чего помогу.

От его слов сердце в груди подпрыгнуло к горлу и ухнуло в пятке. Я сглотнула и поспешила скрыться в коридоре. Заручиться поддержкой Корвина оказалось легко. Но это было так странно.

Меньше чем через час я поджидала Фелисити на кухне.

Она спустилась к обеду, как ни в чем не бывало. Улыбнулась мне, поздоровалась с Клариссой и села за стол.

Невинная овечка.

Я дождалась, когда на кухне соберутся все: Бенедикт, Марта, полковник Гаррет, который по такому случаю задержался, и Корвин.

Больше свидетелей — больше унижение. А значит, сильнее провокация.

— Фелисити, — позвала я встав с другой стороны стола. — Собери свои вещи. Ты уезжаешь. Сегодня.

Кузина замерла.

— Что? — она подняла на меня невинные глаза.

— Ты слышала. Ты больше не живешь в этом замке.

Кларисса сдавленно вздохнула, но промолчала. Корвин молча стоял в дверях кухни и смотрел в окно.

— Но... почему? — Фелисити захлопала ресницами. — Что я сделала?

— Ты связана с темными сущностями, — прямо в лоб сказала я. — Можешь не притворяться.

— Ты бросаешься такими обвинениями! Хочешь меня сделать такой же как ты?! — ее голос дрогнул. — Без единого доказательства?

— У меня есть доказательства, не волнуйся.

— Какие? Назови хоть одно!

Я промолчала, пусть сама гадает. Фелисити обвела взглядом кухню. Посмотрела на Клариссу, но та отвела глаза. На Корвина — тот даже не повернул головы. На Бенедикта и Марту, которые стояли у очага, понурив головы. Слуги были ошарашены, но старались не подавать виду и не вмешивались. Гаррет с хмурым видом стоял у двери, ведущей на улицу.

— Вы... вы все так думаете? — ее глаза наполнились слезами и она пронзила взглядом Клариссу, обращаясь дальше уже только к ней. — Разве я вам чужая? Я столько лет была с вами, а вы...

— Не играй, — перебила я. — Собирай вещи и уходи. У тебя час.

Фелисити встала. Гордо подняла голову, хотя губы дрожали.

— Хорошо, — сказала она. — Я уйду. Но не потому, что ты меня выгоняешь. А потому, что мне здесь не рады. Я ухожу по своей воле, а не по твоей указке.

— Как хочешь, — ответила я равнодушно.

Она вышла из кухни. Кларисса проводила ее взглядом, потом повернулась ко мне.

— Розалинда, — тихо сказала она, — а если она права? Если мы ошибаемся?

— Матушка, — я закатила глаза к потолку и взяла ее за руку, — вы видели, что сделала Мора. Вы видели сорочку. Вы слышали, что сказала старуха. Фелисити играет с нами. Не ведитесь на ее уловки.

Кларисса вздохнула, но спорить не стала.

Фелисити собралась быстро, чемоданчик у нее был небольшой. Дорожный плащ она не стала надевать, на улице уже было довольно тепло, перекинула его через руку. С гордым видом оскорбленной невинности, спустилась во двор, где ждали Кларисса, я, Корвин, Гаррет и Бенедикт.

— Я ухожу, — объявила она вновь. Будто в прошлый раз ее не все услышали. — Сама. Не потому, что ты... вы меня выгоняете. А потому, что не хочу жить там, где мне не верят.

— Как ты доберешься до портала? — спросила Кларисса.

— Пешком, — ответила Фелисити и всхлипнула.

— Пешком? — Кларисса взволнованно посмотрела на меня. — Розалинда, это же...

— Матушка, — я остановила ее. — Она не инвалид. Дойдет.

— Ты жестока, Розалинда, — прошептала Фелисити.

— Я справедлива, — невозмутимо возразила я.

Кларисса хотела что-то сказать, но я строго глянула на нее. Матушка сжала губы и кивнула.

— Прости, дочка, — сказала она тихо. — Ты права.

Корвин молча наблюдал. Гаррет переминался с ноги на ногу, но в разговор не лез.

В этот момент со стороны леса послышался скрип колес. К воротам подъезжала телега. Правил ею мужик из деревни, я видела его пару раз, когда он привозил плату за лекарства.

— Здравствуйте, леди! — крикнул он, слезая. — Привез вам муку за прошлую партию отвара от кашля. Мешок муки и крупу немного.

— Спасибо, — ответила я, кивнув Бенедикту, чтобы принимал.

Фелисити стояла у ворот с чемоданчиком в руке и смотрела на телегу.

— Простите, — обратилась она к мужику состроив свой невинный фирменный взгляд, — вы не могли бы меня подбросить? Я... меня выгнали. Идти пешком далеко.

Мужик посмотрел на нее, на ее светлые волосы и заплаканные глаза, чемоданчик. Конечно, как отказать нежной фиалке?

— Садитесь, леди, — проскрежетал он. — Подвезу, конечно.

— Спасибо! — Фелисити просияла и, даже не взглянув на нас, забралась в телегу.

Я проводила ее взглядом. Фелисити опасна. Но вредить деревенскому мужику ей ни к чему. Ей нужна я и Корвин.

Телега скрипнула, тронулась, и Фелисити уехала.

Мы стояли у ворот и смотрели вслед какое-то время.

— Ну вот, — сказал Корвин. — Она уехала. Что планируешь дальше?

— Подождем и посмотрим, — ответила я все еще глядя на дорогу, потом повернулась к Корвину и не сдержала улыбки. — У нас есть чем заняться, не так ли?

— Есть, значит, будем ждать, — согласился Корвин.

Кларисса вздохнула, взяла Гаррета под руку.

— Пойдемте, полковник, — сказала она. — Не хочу на это смотреть.

Мы остались вдвоем с Корвином.

Еще немного постояли, наблюдая за дорогой.

Корвин подошел ближе со спины и мягко сжал мое плечо, как бы намекая, что пора обратно в замок.

Я в ответ слегка коснулась его ладони пальцами.

Интересно, осмелилась бы я так поступить, не заручившись поддержкой Корвина?

Мы пошли в замок. Но на душе было тяжело. Фелисити уехала, но не исчезла. Она теперь где-то там и, я уверена, еще покажет себя.

И мне предстояло дождаться, когда она ошибется.