Визит к загадочной лесной старухе, я не стала откладывать. Отправилась в лес следующим же утром. Солнце уже поднялось над лесом, воздух был свежим и прозрачным. Дорогу к лачуге я запомнила. По крайней мере мне так казалось.

В лесу было тихо, только птицы пели где-то в кронах деревьев, под ногами хрустели сухие ветки.

В какой-то момент мне показалось, что я заблудилась, и не найду домик старухи снова. Но лачуга неожиданно показалась из-за деревьев. Старая, вросшая в землю, с крышей, поросшей мхом.

Я подошла и постучала.

Старуха открыла сразу, будто ждала за дверью.

— Заходи, — сказала она без лишних приветствий и отступила в сторону.

Внутри было тепло и пахло травами. На топчане, опираясь спиной на стену, сидел Рик. Он сидел без рубашки, грудь и плечи перетянуты чистыми тряпицами. Выглядел оборотень бледным, но ему явно лучше, чем в прошлый раз. Глаза были открыты, и он смотрел на меня вполне осознанно.

Увидев меня, Рик смутился. Дернулся, будто хотел прикрыться, но только поморщился от боли. На скулах проступили розовые пятна румянца.

— Лежи, — остановила я его от еще одной попытки встать. — Не дергайся.

Он кивнул, но покраснел еще сильнее.

— Ты… Ты здесь, — сказал он тихо. Глаза у него были удивленные, он точно не ожидал увидеть никого, кроме старухи.

— Мне нужно кое-что узнать, — ответила я, кивнув в сторону старухи. — Как ты себя чувствуешь?

— Лучше, — он осторожно коснулся повязки. — Мора меня выходила. Раны начали заживать.

Мора. Я даже не знала, как ее зовут. Приходила уже дважды, а спросить не догадалась. Не удивительно, что она не спешит рассказывать про свое чудо-лекарство.

— А что случилось? Почему тебе стало хуже?

Рик поморщился, пытаясь вспомнить.

— Не знаю точно... Я был недалеко от замка, — он бросил на меня быстрый взгляд, смутился еще больше. Этот очаровательный румянец даже шел ему. — Хотел посмотреть... ну, убедиться, что с тобой все в порядке.

— Следил? — уточнила я, сдерживая улыбку.

— Не следил, — Рик замялся. — Просто... был рядом. А потом увидел что-то блестящее на земле. Украшение какое-то. Решил, что ты потеряла. Хотел подобрать, вернуть...

— И что случилось дальше?

— А дальше плохо помню. Помню, что взял, а потом — темнота. Очнулся уже здесь. Старуха говорит, что я сам к ней пришел, еле дошел.

Я перевела взгляд на старуху. Та стояла у стола, растирала что-то в ступке, но не сомневалась, она слушает.

— Украшение? — переспросила я. — Какое?

— Не помню, — Рик покачал головой. — Я его даже не разглядел. Просто блестело.

Я вспомнила заколку Клариссы. И мешочек под подушкой. Блестящее украшение, которое Рик нашел недалеко от замка. Уверена, это та заколка, которую подарила матушке Фелисити?

— Ладно, — пробормотала я, чувствуя как неприятным удушливым комом к горлу подкатывает чувство вины. Это ведь я выкинула заколку. — Выздоравливай.

Рик кивнул, потом спросил несмело:

— Может, зайдешь как-нибудь? В деревню. Я хочу познакомить тебя с сородичами. Показать, как мы живем.

Я не ожидала такого приглашения, но идея была интересной. Посмотреть, как живут оборотни, узнать о них побольше, это могло пригодиться.

— Может быть, когда-нибудь, — ответила я уклончиво.

Рик обрадовался, даже улыбнулся, но тут же поморщился от боли.

Я посмотрела на старуху Мору.

— А она из ваших? — спросила я тихо, но уверена, что старуха все равно слышала.

Рик вначале кивнул. А потом покачал в стороны головой.

— Не совсем. Тоже из оборотней. Но она не из нашего племени. Последняя из своего рода.

— А оборотни... вы все в волков превращаетесь?

— Нет, — Рик вновь покачал головой. — Кто в кого. Волки, медведи. Она в сову. Если слухи не врут…

Я удивленно посмотрела на старуху. Та усмехнулась, не оборачиваясь.

— Что, не похожа? — спросила она. — Ночью летаю, все вижу.

Я не знала, что ответить. Сова — не волк, не медведь. Но пожалуй, ей даже подходила такая ипостась.

— Понятно, — пробормотала я и перевела взгляд на Рика. — Отдыхай. И не подбирай что попало на земле. Мало ли что блестит.

Он виновато кивнул.

— Мне нужно с вами поговорить, — решительно сказала я, повернувшись к старухе. — О лекарстве, о плате. И о том, что вы говорили в прошлый раз. И еще много о чем…

Старуха отложила ступку, вытерла руки о фартук.

— Созрела, значит, — хмыкнула она. — Ну, давай поговорим.

Я подошла к Море. Рик остался на топчане, но в таком маленьком домике не спрячешь разговор от чутких ушей оборотней. А я решила, что разговор лучше вести подальше от него. Не хотела при оборотне спрашивать о темной магии.

Старуха будто прочитала мои мысли. Молча взяла меня за локоть и вывела на улицу.

За дверью было тихо. Только шум леса — ветер в кронах, где-то далеко стук дятла. Воздух пах сыростью и прелыми листьями. Солнце едва касалось кожи сквозь серую пелену облаков.

— Где искать эту плесень? — спросила я прямо. — Скажите не загадками, а точно.

Мора усмехнулась и не ответила.

Вот же вредная старуха.

— Ладно, — сказала я. — Тогда, может, вы сами его вылечите? Пациент у меня сложный. Дракон. Он не откажется прийти, но...

Мора покачала головой.

— Не для того я тебя выбрала, чтобы ты водила ко мне больных. Лечить дракона будешь ты. А я помогу чем смогу. Судьба у тебя такая. Не спорь.

Я хотела возразить, но она отвернулась. Судьба у меня такая. Интересно, какая? Терпеть бывшего мужа? Я вздохнула и не стала спорить.

— Тогда что вы имели в виду под платой? — спросила я.

Мора пристально посмотрела на меня. На дневном свету ее желтые глаза казались почти обычными.

— Я последняя из своего племени, — сказала она то, что я уже знала от Рика. — Хранительница древних знаний и силы. Они передаются от матери к дочери. А мне некому их оставить.

— А я тут причем?

— Ты не из этого мира, — огорошила меня Мора. — У тебя нет привязки к местным обычаям. Ты видишь то, что другие не замечают. Ты подходишь.

Меня будто парализовало. Я не могла пошевелиться, только смотреть в пронзительные желтые глаза, которые, теперь я не сомневалась, видели слишком многое.

Она знает! Знает, что я не Розалинда. Откуда?

— Откуда вы... — начала я.

— Я вижу многое, чего не видят остальные, — перебила она. — Живу долго, повидала всякое. Твоя душа не из этих мест.

У меня перехватило дыхание.

— Вы знаете, как я сюда попала? — спросила я быстро. — Как вернуться?

Мора покачала головой.

— Я не знаю как ты здесь очутилась. Происками темных сущностей или провидение светлых сил. Знаю лишь, что ты не первая, кто приходит из другого мира. И дороги обратно — нет.

Я разочарованно выдохнула, переварила. Слова Моры не вызвали у меня сомнений. Казалось, ответ на этот вопрос я и сама знала, с самого начала. Но не могла не спросить, крохотная часть меня все еще цеплялась за прошлую жизнь, слишком хорошо ее помнила.

— Так что за плата? — спросила я.

— Ты должна стать моей ученицей, — сказала Мора. — Принять знания и силу. Не сразу, постепенно. Но согласие нужно сейчас.

Я думала не долго. Секунду, может, две. Потому что выбор был очевиден.

Мне нужны местные знания. Не только ради Корвина. Если я стану полноценной хозяйкой замка Мерквуд, они пригодятся. Чтобы лечить людей не только от того, что знакомо мне, но и от незнакомых, магических недугов. Чтобы не быть вечно чужой.

— Хорошо, я согласна.

Мора усмехнулась.

— Тогда первое, что ты должна сделать — найди главный ингредиент той мази, которую так жаждешь заполучить. Сама, без моей помощи.

— Плесень? — уточнила я.

— Она самая. Иди, время не ждет.

Я уже собралась уходить, но вспомнила, что еще важного хотела спросить.

— Мора, — обратилась я, — вы чувствуете темную магию. Вы сожгли тот мешочек и сказали, что это поганая магия.

Она едва заметно кивнула, подтверждая мою догадку.

— У меня есть кузина. Фелисити. Я подозреваю ее во многих вещах. В том, что она подставила меня с тем запрещенным артефактом. В том, что она как-то связана с темной магией. Как ее разоблачить?

Мора посмотрела на меня. Щурилась долго, будто решала, стоит ли говорить.

— Приведи ее сюда, — сказала она наконец. — Или принеси вещь, которой она часто пользуется. Я посмотрю и скажу.

— А если она не пойдет?

— Тогда ищи вещь, — усмехнулась Мора.

Ответ Моры меня порадовал. Хоть здесь она дала прямой ответ.

— Спасибо, — сказала я. — Я приду. С вещью или с ней.

Мора не ответила. Отвернулась и пошла обратно в свою лачугу.

А я пошла обратно к замку. Надо было подумать как вывести кузину из замка, чтобы она не догадалась.

Я шла не спеша, обдумывая разговор с Морой.

Старуха оказалась хранительницей редких знаний и согласилась учить меня. Не ради денег или благодарности, а потому что ей некому больше передать то, что она знает.

Мне повезло или не повезло — время покажет.

Я вспомнила Рика. Он сидел на топчане, смущенный, раненый, но все равно милый и даже забавный. И полезный — мясо уже приносил. Стоит с ним дружить. И с его сородичами. Можно будет наладить бартер: я им лекарства, они мне — дичь, шкуры, может, еще что.

Особенно меня радовал просвет в деле с Фелисити. Ох уж эта темная кузина. Но теперь у меня есть способ проверить ее. И тогда, может быть, наконец пойму, что она задумала.

Оставалось решить сложную задачку — вылечить Корвина.

Если я справлюсь со всем этим, замок будет мой. Я получу ценные знания. И, возможно, даже смогу добиться справедливости для себя.

Наконец-то жизнь снова налаживалась. А перспективы и вовсе были многообещающими.

Я вышла из леса на дорогу и направилась к замку, башни которого уже возвышались над лесом.

Во дворе играла дочка Марты — Лиззи. Она бегала по брусчатке, раскинув руками, будто летела. Увидев меня, засмущалась и убежала к кухне.

На кухне было как всегда тепло и уютно. Марта стояла у котелка, помешивая что-то. Бенедикт крутился рядом, подавая то соль, то перец.

— Тушу косули надо готовить, пока не пропала, — объяснила Марта, увидев мой взгляд. — Делаем тушенку. Зальем горшки жиром, простоят не один месяц.

— Хорошо, — кивнула я.

Бенедикт довольно улыбался, ему явно нравилось, что на кухне кто-то командует, а он может просто помогать.

Фелисити заваривала чай с медом. Увидев меня, улыбнулась:

— Ты где пропадала?

— В лесу, травы искала, — ответила я и даже выдавила из себя улыбку.

Фелисити кивнула, но я заметила, как она внимательно на меня посмотрела. Ничего, скоро мы с ней поговорим по-другому.

Я подошла к столу и села, чувствуя приятную усталость в ногах после хождения по лесу.

Кларисса, видимо, отдыхала у себя — на кухне ее не было.

И судя по тому как Фелисити составляла на поднос чай, чашки на двоих, матушка ожидала кузину наверху.

Я подождала когда кузина скроется в коридоре и вновь заговорила с новой помощницей.

— Марта, — спросила я, — ты давно в этих местах живешь?

— Да с рождения, — ответила она, не оборачиваясь.

— Не слышала, в лесу раньше какие-нибудь стычки бывали? Ну, разбойники нападали, путников грабили? Или, может, зверь кого задрал?

Марта удивилась вопросу, но ответила:

— В лесу всякое бывает. Говорят, в прошлом году на тракте торговца ограбили. А так... не знаю.

— Его убили? Может перерезал горло? — ухватилась я за информацию.

— Да защитят нас светлые духи, хозяйка! — взмолилась Марта на мой кровожадный вопрос. — Жив здоров тот купец, его дровосеки потом нашли, да домой отправили

Я приуныла. Но тут же вспомнила кое-что важное для поисков “кровавых” мест.

— А когда война была, далеко ли проходили сражения?

Поле боя — чем не кровавое место? Вот только будет ли там сыро и темно?

— Так здесь и проходили бои, — Марта окинула рукой стены кухни.

А ведь я что-то такое слышала от полковника Гаррета, когда мы только приехали сюда.

Бенедикт засуетился, привлекая тем самым мое внимание. Его глазки забегали, он явно что-то знал по интересующей меня теме, но не решался сказать.

— Бенедикт, — повернулась я к нему. — Ты что-то хочешь сказать? Не стесняйся.

Он помялся, потом заговорил:

— В подземелье замка, хозяйка. Несколько лет назад... во время войны с драконами из Мглистых гор, — он понизил голос, — враги там казнили семью Мерквудов. Им как раз перерезали горло всем или отрубили головы… Я точно не знаю.

К горлу подступила тошнота.

— Прямо в замке? — уточнила я.

Бенедикт дерганно закивал. Как будто боялся говорить об этом.

У меня внутри все сжалось. Я не думала, что в этом замке кого-то жестоко убили. И уж точно не хотела знать подробности.

— Спасибо, — выдавила я и поднялась.

— Хозяйка, вы куда? — спросил Бенедикт. Хорошо, что ни ему, ни Марте не пришло в голову спрашивать, зачем я вообще этим интересовалась.

— К себе, отдохнуть.

Покинув кухню я действительно поднялась к себе в комнату.

Села на кровать, а потом упала на спину раскинув руки.

Идти туда, где была убита целая семья, — жутковато. Одно дело, когда ты об этом не знаешь. И другое, когда уже мысленно представил, как это случилось.

Я приподняла голову и посмотрела в окно. Солнце уже клонилось к закату.

Идти в такое место на ночь глядя я точно не собиралась. Отложу до утра.

Проснувшись раньше обычного я прихватила с собой нож, фонарь и тару, и спустилась в подземелье.

Здесь я бывала раньше всего пару раз. Заглядывала, когда искала что-нибудь полезное и где бы хранить запасы летом в жару. Но дальше, в ту часть, где коридоры уходили вглубь, не заходила. Там было темно, сыро, и воздух пах чем-то тяжелым.

Каменные ступени кое-где расколотые и стертые вели вниз. Стены покрывал мох, с потолка капало. Чем дальше я шла, тем гуще становился запах сырости и… плесени. Кое-где попадались старые, давно сгнившие мешки, рассыпающиеся в труху при прикосновении. Видимо, здесь раньше хранили припасы. Но это было слишком давно.

Коридор расширился, превратился в большой зал. Своды терялись в темноте, стены были черными от времени. В центре, на полу, темнели старые пятна. Я не стала думать, чем они были.

У стен висели ржавые, оборванные цепи с погнутыми кольцами. Здесь явно кого-то держали или пытали. И, возможно, казнили.

Меня передернуло, но я заставила себя осмотреться.

Сыро? Да. Темно? Даже несмотря на то, что наступило утро. И плесень была.

Она росла в углах, на стенах, там, где камень был темнее всего. Не обычная серая или зеленая — эта отливала синевой, будто в ней было что-то еще. Она слабо мерцала в свете фонаря, переливалась, как старая патина на меди.

Я пригляделась. Такая же, как у старухи? Цвет той мази был очень похож.

Я достала из кармана маленькую стеклянную баночку и срезала немного плесени ножом, осторожно, чтобы не рассыпать. Положила в банку, закрыла крышкой.

Плесень казалась живой. Или мне просто казалось?

Я засунула банку в карман и пошла назад, к выходу. В груди было тревожно, но я постаралась не думать о том, что видела.

Обратная дорога казалась короче или я просто шла быстрее уже не вглядываясь в каждый угол. Вскоре я вышла во двор, жмурясь от дневного солнца.

Надо показать Море. Спросить, то ли это. Если да, вернуться и собрать еще.

Когда я вернулась на кухню, там уже было шумно. Марта возилась у очага, Бенедикт дрова в огонь. Фелисити проснулась раньше Клариссы и сидела за столом, пила чай.

Увидев меня, она улыбнулась.

— Доброе утро кузина, — пропела Фелисити. — Сегодня такой прекрасный день, не правда ли?

— Да, чудесный день для прогулок в лесу, — подметила я, подавив кровожадную улыбку. — Ты не хочешь составить мне компанию? Мне нужно набрать коры ивы и еще немного мать-и-мачехи пока не отцвела. Одной… скучно.

Фелисити удивилась, но быстро взяла себя в руки.

— Конечно, кузина. Я с удовольствием помогу тебе и составлю компанию.

Кларисса спустилась как раз к завтраку. Узнав, что мы с Фелисити пойдем в лес вдвоем она сильно удивилась, но отговаривать Фелисити не стала, за что я мысленно была ей благодарна. Было бы обидно, провались мой план так глупо из-за матушки.

Вскоре мы с Фелисити вышли во двор. Я взяла с собой корзину и нож. Фелисити накинула плащ и пошла налегке.

— Далеко идти? — спросила она, когда прошло чуть больше четверти часа. До рощи Древних богов, где находилась лачуга старухи Моры, оставалось немного.

— Не очень, — ответила я и повела Фелисити дальше в лес.

Дорога была знакомой, но я шла не спеша, делая вид, что ищу нужные деревья. Фелисити шла рядом, болтала о пустяках. О погоде, о том, что Кларисса сегодня ждет в гости полковника Гаррета, хотя сама не признается в этом, но прихорашивалась с утра она больше обычного.

Я поддакивала, собирала мать-и-мачеху не потому что она была мне так необходима, а больше для вида и следила за Фелисити.

Чем дальше мы уходили в лес, тем тише кузина становилась. Когда мы свернули на едва заметную тропу, ведущую прямо в роще Древних Богов с вековыми старыми деревьями, Фелисити вдруг замерла.

— Что-то не так? — спросила я.

— Нет, — она помотала головой, но голос ее заметно дрогнул. — Просто... здесь как-то странно. Деревья такие высокие, пугающие…

Я лишь неопределенно пожала плечами и повела ее дальше.

Фелисити шла рядом, но я чувствовала, как с каждым шагом она напрягается все сильнее. Она оглядывалась, прислушивалась, вздрагивала от каждого шороха.

Когда между деревьями показалась лачуга Моры, Фелисити остановилась.

— Что это? — спросила она. Голос ее стал тонким, почти детским.

— Дом одной старухи, — спокойно ответила я. — Пойдем, посмотрим поближе, может она дома, тогда заглянем в гости.

— Нет! — Фелисити отшатнулась. — Ты что, с ума сошла? В таких домиках в сказках старые колдовки живут. Они детей едят!

— Не едят, — возразила я. — Я уже была здесь. Все нормально.

— Ты была? — Фелисити округлила глаза. — Зачем?

— Затем, пойдем.

Я взяла ее за руку. Фелисити дернулась, но я держала крепко.

— Не бойся, со мной ничего не случилось, и с тобой не случится, — заверила я ее.

Фелисити впилась в меня взглядом. В ее глазах смешались страх и злость.

— Отпусти, — сказала она тихо.

— Пойдем сначала зайдем, поздороваемся...

— Отпусти!

Она вырвала свою руку из моей, помогая себе свободной рукой, с такой силой, что ее ногти глубоко полоснули по моему запястью. До крови!

Я охнула и разжала пальцы. Фелисити отскочила, тяжело дыша.

— Ты... ты хотела меня туда затащить! — закричала она. — Зачем? Что ты задумала?

— Я ничего не задумала, — ответила я, глядя на кровь, капающую с руки. — Я просто хотела, чтобы ты кое с кем познакомилась.

— С кем? — Фелисити попятилась. — Я в детстве слышала сказки! В таких домиках старухи живут, темные ведьмы, детей воруют и едят! Ты... ты такая же. Я знала, я знала!

Она развернулась и побежала обратно в сторону замка.

Я осталась стоять, прижимая к груди раненую руку.

Да уж, настоящая актриса. Если бы я не знала Мору, если бы не видела, как она лечит Рика, может, и поверила бы что там живет злая темная ведьма.

Но страх и паника Фелисити, ее попытка вырваться — все это только подтвердило мои подозрения. Она боялась не домика и не сказочной темной колдовки. Она боялась того, что старуха может в ней увидеть.

Я пошла к лачуге одна. Фелисити все равно уже убежала. А у меня было дело к Море.

Я постучала, услышала сухое “заходи” и толкнула дверь лачуги.

Мора была дома. Сидела на скамье у стола, перебирала какие-то корешки. Увидела меня, подняла голову, но ничего не сказала. Продолжила очищать корешок в руках.

Я кинула взгляд на топчан, где в прошлый раз лежал Рик, но сегодня его уже не было. На топчане было пусто, лоскутное одеяло аккуратно застелено.

— А Рик уже поправился? — полюбопытствовала я.

— Ушел к своим, — ответила Мора. — Хватит ему тут прохлаждаться.

Это хорошо. Было бы грустно узнать, что лечение Моры ему не помогло, а наоборот, добило.

Я подошла ближе к старухе, достала из кармана стеклянную баночку.

— Вот та плесень. Нашла в подземелье замка. Там, где… — я запнулась, — где была пролита кровь.

Мора взяла баночку, открыла и понюхала. Потом сунула палец внутрь, вытащила немного сизо-зеленой массы отливающей синевой, повертела перед глазами. Попробовала на язык, скривилась, но не выплюнула.

— Похоже, — сказала она, закрывая баночку. — Только собирать надо на полную луну. Ты когда брала? Вчера? Или сегодня утром?

— Сегодня утром, — с досадой ответила я. — Вы не говорили!

Она усмехнулась, хитро прищурилась.

— А сейчас говорю. Повезло тебе — полнолуние сегодня ночью. Сходишь еще раз.

Я вздохнула. Ладно, еще один поход в это жуткое место. Подумаешь.

— Хорошо, — не стала я спорить. — Схожу.

Я сунула банку обратно в карман и только тогда заметила, что царапины на руке все еще кровоточат. Кровь натекла на пальцы, противно липла.

— У вас есть какая-нибудь тряпица? — спросила я. — Промокнуть.

Мора молча подошла к шкафу, пошуршала там и протянула чистую тряпицу. Я прижала ее к царапинам, подержала. Кровь почти остановилась.

Уходить я не спешила, да и Мора не гнала меня.

— Я привела ту, о ком говорила, кого подозреваю в связи с темным колдовством, — призналась я. — Мою кузину. Но она отказалась заходить. Испугалась и убежала.

Мора посмотрела куда-то мне за спину. Казалось своими желтыми глазами она видела сквозь стены.

— Чувствует, — пробормотала она. — Не зря боится. Темная в ней сидит. Или рядом. Приноси вещь, которой она часто пользуется. Я скажу точно.

От слов старухи стало не по себе. Темная внутри Фелисити или рядом? Б-р-р.

И это живет сейчас в моем замке!

Господи, как же я хочу от нее поскорее избавиться.

— Спасибо, Мора, — искренне поблагодарила я.

Старуха вернулась к своим корешкам.

— Иди. Не трать время.

Я вышла из лачуги, притворила дверь. Надо было возвращаться в замок. И думать, что делать дальше. Найти и забрать какую-то вещь Фелисити. Полнолуние и сбор плесени. Еще эти царапины неприятно саднили.

Царапины оказались глубже, чем я думала. Кровь запеклась, но при движении начинала сочиться снова.

Я достала из кармана тряпицу, которую дала Мора, снова приложила ее к руке и шла к замку.

Подходя ближе к замку я вышла на узкую тропинку и вдруг врезалась во что-то твердое. Отскочила по инерции назад и уставилась на внезапно выросшее посреди тропинки препятствие. Им оказался Корвин.

Я уставилась на него.

— Ты чего здесь делаешь? — спросила я устало и потерла переносицу, которая теперь болела после столкновения.

Он посмотрел на мое лицо, потом бросил взгляд на руку, где к царапинам я все прижала тряпицу.

— Фелисити вернулась в слезах, и я пошел искать тебя, — признался он. — Что случилось?

— Ничего, — я пожала плечами. — Она… испугалась леса.

— Леса?

— Да... Леса, волков. Я не спрашивала.

Я попыталась пройти мимо, но он удержал меня за локоть. Мягко, но настойчиво.

— Руку покажи.

— Зачем это?.. — удивилась я и крепче прижала руку к груди.

— Покажи, я сказал.

Корвин стоял так близко, что при желании сам мог взять меня за руку и посмотреть, что я там прячу под тканью. Так что сопротивляться смысла не было.

Я вздохнула и протянула руку. Он осторожно взял ее, рассматривая царапины. Три красные полосы от ногтей с запекшейся кровью.

— Откуда это?

На мгновение я растерялась, думая что сказать. А потом поняла, зачем мне, собственно что-то выдумывать?

— Фелисити поцарапала меня, — сказала я правду как есть, но руку все же выдернула. — Не захотела идти дальше.

Корвин молчал, глядя на царапины. А я смотрела на него. И к моему удивлению, в его глазах было не сомнение, а беспокойство и даже тревога. Вот только не понятно, обо мне он переживал или о Фелисити?

— Не веришь? — спросила я с вызовом. — Ну, конечно. Сейчас твоя любимая подопечная расскажет, как я хотела скормить ее диким зверям или оборотням. Или еще что похуже выдумает.

Корвин нахмурился.

— Какая еще… «любимая»?

— А кто тогда?

Он не ответил, поднял взгляд на мое лицо. А я наоборот отвернулась.

— Ладно, — бросила я. — Нужно возвращаться в замок.

— Да, и обработай царапины, — посоветовал он. — А то загноится.

Он развернулся и пошел к замку, не оглядываясь на меня.

Я на мгновение застыла, стоя на тропинке и чувствуя, как сердце колотится быстрее обычного.

Едва ли я нуждалась в советах, что делать с такими ранами. Но Корвин сказал это без насмешки и не из вежливости. Неужели он беспокоился обо мне?

Я тряхнула головой, отгоняя глупые мысли, и пошла следом. Рука болела, но теперь к боли примешивалось странное, теплое чувство внутри. Не знаю, как его назвать и с чего оно вдруг появилось. Наверное, я просто устала.

Корвин шел впереди на несколько шагов. Я плелась позади, не сомневаясь, что шаг он сбавил намеренно. В замок мы возвращались вместе. Не как старые приятели или парочка, держась под ручку, но все же вместе.

Во дворе я заметила полковника, он привязывал свою лошадь. Корвин направился к нему, а я пошла на кухню.

Фелисити сидела за столом, раскрасневшаяся, с мокрыми глазами. Кларисса стояла рядом, гладила ее по голове, причитала что-то успокаивающее. Бенедикт замер у очага с поленьецем в руках. Марта выглядывала из-за его плеча. Оба они с интересом наблюдали за плачущей Фелисити.

Увидев меня, Фелисити всхлипнула громче.

— Розалинда, — Кларисса повернулась ко мне и глянула с укором, — что ты сделала? Она в таком состоянии прибежала! Говорит, ты хотела бросить ее в лесу!

— Правда? — спросила я, стараясь говорить с невозмутимым спокойствием. — И зачем мне ее бросать в лесу?

Честно говоря идея была неплохая.

— Ты хотела отвести меня к какой-то старухе! — выкрикнула Фелисити. — К ведьме!

— Она не ведьма, — ответила я. — Так… травница. Я сама к ней хожу. И ничего со мной не случилось.

Кларисса нахмурилась.

— Зачем ты к ней ходишь?

— Лечусь… — быстро нашлась я. — Голова болит. Матушка, вы же знаете.

Кларисса замолчала. Фелисити продолжала всхлипывать, вытирая слезы тыльной стороной ладони.

Дверь скрипнула. На кухню вошли Гаррет, а за ним Корвин.

— Что за шум? — спросил Гаррет, оглядывая присутствующих.

Кларисса начала сбивчиво, путано объяснять с намеком на то, что Розалинда «что-то сделала». Гаррет слушал, переводил взгляд с Фелисити на меня и обратно.

Я подождала, пока матушка закончит, и протянула руку, показывая царапины.

— Если я хотела ее бросить, — сказала я спокойно, — зачем она за меня так цеплялась, что расцарапала мне руку до крови?

Все уставились на мое запястье. Фелисити замолчала на мгновение, но тут же нашлась:

— Я испугалась! Она меня держала! Я вырывалась!

— И вырываясь, расцарапала меня в кровь, — повторила я. — А потом убежала. Я осталась одна. Так кто кого бросил?

Повисла неловкая тишина. Бенедикт кашлянул, отвернулся к очагу и подбросил полено в огонь. Марта опустила глаза и принялась вытирать полотенцем только что помытые тарелки. Кларисса смотрела то на меня, то на Фелисити, и в ее взгляде появилось сомнение и растерянность. Она не знала кому верить, мне или Фелисити.

Гаррет кашлянул в кулак, нарушая неловкую тишину.

— Действительно, странно, — подметил он. — Следы-то вон какие.

Корвин стоял у двери, скрестив руки на груди, и смотрел на меня тяжелым, непонятным взглядом. Высказывать свое мнение он не спешил.

Фелисити снова всхлипнула, но уже тише.

Гаррет, видимо, решил разрядить обстановку. Он повернулся к Клариссе, взял ее за руку.

— Леди Кларисса, вы сегодня прекрасно выглядите. Пойдемте, покажете мне сад, я заметил там свежие грядки. Вы увлекаетесь садоводством?

Кларисса смутилась, заулыбалась. Грядки сажала не она, но повод для прогулки с полковником ей явно пришелся по душе.

— Ну... если вам интересно...

Они вышли, оставив нас на кухне.

Я перевела взгляд на Фелисити. Она сидела, не поднимая глаз. Марта и Бенедикт делали вид, что очень заняты.

— Руку обработала? — спросил Корвин, подойдя ко мне ближе.

— Еще нет, — ответила я, подняв на него взгляд. Он смотрел на мою руку.

— Нужна помощь?

Я покачала головой, чувствуя себя весьма странно под этим внимательным взглядом.

— Справлюсь сама, спасибо.

Корвин не стал настаивать на помощи, ушел, а я осталась стоять посреди кухни, чувствуя на себе испепеляющий взгляд Фелисити. Ну и пусть.

Я подошла к шкафу, достала настойку зверобоя, чистую тряпицу. Села за стол и принялась обрабатывать царапины. Фелисити сидела напротив, сжав губы.

— Не смотри на меня так, — бросила я, не поднимая глаз. — Сама виновата.

— Ты пожалеешь, — прошептала она.

Я подняла голову. Она смотрела на меня с такой ненавистью, что внутри все похолодело.

— Угрожаешь? — спросила я.

Против воли с губ сорвался нервный смешок. Неужели я наконец вижу настоящую Фелисити?

Она не ответила. Встала и вышла из кухни.

Я тяжело выдохнула.

На этот раз ей не удалось выставить меня виноватой. Но хорошего в этом было мало. Теперь она знает, что я на нее охочусь.

Позже я ушла к себе. Мне нужно было собраться с мыслями, выстроить какой-то новый план. Фелисити теперь еще опаснее. А ночью мне нужно в подземелье за плесенью.

Я ходила туда-сюда по комнате, когда Кларисса вошла без стука и присела на мою кровать.

— Я не знаю, кому верить, — призналась она тихо. — Фелисити плачет, но и ты... у тебя рана! А если случиться заражение крови…

— Матушка, — я остановилась, скрестив руки на груди и посмотрела на нее внимательно, — она сама призналась мне, что давно влюблена в генерала Мерквуда. Вы ведь замечали, как она себя ведет с Корвином? Не отрицайте.

Кларисса замолчала не ожидав такого поворота и тяжело вздохнула.

— Но, Розалинда, чувства... Это не то, что можно контролировать. Сердцу не прикажешь.

— Проблема не в чувствах, — слишком резко сказала я. — А в том, что я для Фелисити соперница, препятствие. Думаю, мои головные боли не случайность. Фелисити к этому причастна.

Кларисса виновато опустила взгляд.

— Я должна была тебе рассказать раньше. Но не хотела пугать.

— О чем? — я насторожилась.

— В роду твоего отца женщины слишком часто страдали от головных болей, мигреней. Моя свекровь на старости лет потеряла рассудок. Проснулась однажды и ничего не помнила. Не узнавала никого, даже себя.

Слова Клариссы меня ошарашили.

— Почему вы не говорила об этом раньше?

— Это не то, что обсуждают за обеденным чаем, Розалинда. К тому же это знание ничего бы не изменило. Но если бы кто-то в обществе об этом узнал, о нашей семье поползли бы неприятные слухи. Твое замужество могло сорваться.

В итоге эти головные боли отчасти и разрушили брак Розалинды. Но сейчас это уже было не так важно.

— Вы думаете, это наследственное?

— Я в этом уверена, — Кларисса кивнула.

Я молчала, переваривая новую информацию. Наследственное... Женщины в роду Блэкторн страдали так же как и я. Но больше всего меня поразило другое.

Матушка сказала, что ее свекровь, то есть бабка Розалинды, однажды проснулась и не помнили себя. Это было похоже на то, что случилось со мной. Возможно, это какой-то магический дар, больше похожий на проклятие, которому не придали значения или не распознали.

Но Фелисити точно была замешана. Она что-то делала с моей головой. Возможно, усиливала то, что и так было.

— Я думаю, Фелисити этим пользуется, — сказала я медленно, но уверенно. — Она точно замешана и скоро я смогу доказать это.

Кларисса не стала спорить. Она сидела, теребя край платья, и выглядела растерянной.

— Я уже не знаю, что и думать, — призналась она.

— Матушка, — я взяла ее за руку, — я разберусь. Обещаю. А когда правда вскроется, все встанет на свои места.

Кларисса подняла на меня глаза, в них стояли слезы.

— Будь осторожна, дочка.

Она уже встала, собираясь уходить, но я остановила ее.

— Матушка, погодите. Хочу вас о кое-чем попросить.

Кларисса замерла. Я тоже помедлила, подбирая слова и борясь с последними сомнениями. Кларисса была не лучшей матерью, но чутье говорило, что ей можно доверять.

— Что?

— Мне нужна какая-нибудь личная вещь Фелисити. То, с чем она часто соприкасается. Расческа, ночная сорочка... да хоть исподнее. Что-то в этом роде.

Кларисса удивленно, и даже чуточку возмущенно, подняла брови.

— Зачем?

— Мне нужно проверить связана ли Фелисити с темной магией. Для этого нужна ее вещь. А вы живете с ней в одной комнате и сможете взять ее незаметно.

Кларисса помолчала, обдумывая мою просьбу.

— Хорошо, я попробую, — согласилась наконец она. — Только... она точно не догадается?

— Просто возьмите, когда она не видит. Скорее всего он хватится потом, но будет уже поздно.

Кларисса вздохнула.

— Хорошо. Я что-нибудь придумаю.

Матушка ушла оставив меня одну.

Сидя на кровати, я смотрела на перевязанную руку.

Голова пока не болела. Но это пока.

Может, Фелисити не создавала болезнь, она просто усиливала, ускоряла то, что должно было случиться. Или нет?

Я прикрыла глаза.

В любом случае, она опасна. И я должна ее остановить пока не стало поздно.

Но пока у меня были и другие дела.

После ужина я собиралась поговорить с Корвином, чтобы он пошел ночью со мной в подземелье.

Как только я думала о подземелье, как иду туда ночью, одна, к горлу подступал страх.

Я представила сырые стены, паутину, грызунов, которые шуршат в темноте. И еще что-то, чему я не могла дать название. То, что не показывалось днем, но активно рисовало мое воображение.

Тряхнула головой отгоняя жуткие картины. Глупости все это, конечно.

Но одной идти не хотелось. И если быть честной, это было не просто "не хотелось", я по-настоящему боялась.

Значит, нужен кто-то, кто пойдет со мной.

Корвин отлично подходил на роль защитника. Большой, сильный дракон, генерал. Даже больной и уставший, он воплощение силы. К тому же это в его интересах. Без плесени я не смогу приготовить лекарство. А оно пока единственный проблеск в его лечении.

Корвин остался на кухне, они с полковником Гарретом сидели за столом, пили чай, о чем-то негромко переговаривались.

Кларисса уже поднялась к себе, Фелисити, разумеется, последовала за ней. А Бенедикт и Марта закончили уборку и отправились отдыхать. На кухне остались только Корвин и Гаррет.

Я вошла, помедлив у двери, потом подошла к столу и мужчины прервали беседу повернувшись ко мне.

— Мне нужно в подземелье, — произнесла я, глядя на Коврина. — Кое-что собрать для лекарства.

— Что именно? — равнодушно уточнил Корвин.

— Травы… особые, — ответила я уклончиво. — Их ночью собирают, при полной луне.

— И?

— И я не хочу идти одна, — выдохнула я. — Составишь компанию?

Он молча смотрел на меня, слегка прищурившись. Потом покачал головой.

— Нет.

В смысле, нет?!

Я растерялась. Попросту не ожидала отказа.

— Почему? — уточнила я не в силах скрыть возмущения в голосе.

— Не могу, — бросил он коротко и поднялся. — Полковник, завтра обсудим остальное.

Гаррет кивнул. Корвин вышел, даже не взглянув на меня.

Я осталась стоять, чувствуя себя неловко. Гаррет отхлебнул чай и посмотрел на меня с сочувствием.

— Леди Розалинда, вы не подумали о том, что генералу тяжело в этом замке? Он впервые здесь после тех страшных событий. А подземелье... — он помолчал, — именно там казнили его семью.

У меня все внутри сжалось.

— Я не подумала об этом, действительно, — призналась я.

Да уж, если посмотреть с этой стороны, моя просьба была… Это жестоко заставлять Корвина идти туда со мной.

— Он не привык показывать боль, ведь он суровый генерал Мерквуд, — Гаррет вздохнул. — Но это не значит, что он ничего не чувствует.

Я помолчала, обдумывая. Да, Корвин привык скрывать боль, это уж точно. И все же я не хочу идти в подземелье одна. Мне все равно нужен кто-то, кто пойдет со мной.

— А вы, полковник? Вы не могли бы пойти со мной?

Гаррет усмехнулся.

— Я-то могу. Я бывал в местах и пострашнее здешних подземелий. Да и темноты не боюсь.

— Спасибо, — выдохнула я с нескрываемым облегчением.

— Когда идем?

— Скоро, ближе к полуночи, как луна поднимется выше. Я возьму фонари и все необходимое.

Гаррет допил чай.

— Тогда я подожду здесь или нужна моя помощь?

— Я справлюсь, спасибо, полковник.

Он остался на кухне. Я налила Гаррету еще чая и пошла собираться.

В кладовой я взяла два фонаря, корзину, в которую сложила нож и несколько баночек для плесени.

Примерно через полчаса мы спустились в подземелье. Гаррет шел впереди с фонарем, я за ним со своим. В другой руке у меня была корзинка с ножом и банками, которые позвякивали при каждом шаге. В тишине этот звук казался оглушительным.

Скользкие от сырости каменные ступени вели вниз. Стены покрывал мох, с потолка по ним стекала вода. Фонари отбрасывали длинные, дрожащие тени, и они ползли по стенам, будто живые.

Паутина цеплялась за лицо несмотря на то, что я проходила тут утром. Я отмахивалась, но она липла к рукам и волосам. Пыль клубилась под ногами.

Мы дошли до большого зала с цепями. Гаррет остановился и огляделся.

— Жутковато здесь, — сказал он тихо. — Я бы не хотел сюда возвращаться.

Я подошла к стене, где росла плесень. В узкие окна под самым потолком пробивался бледный, лунный свет. Он падал на камни, и плесень в этом свете казалась живой, переливаясь синевой.

Я достала нож и начала срезать.

— Много это займет времени? — поинтересовался Гаррет, просто чтобы разбавить тишину, чем из любопытства.

— Немного, — ответила я.

Вдруг где-то в глубине одного из коридоров послышался звук. Шорох, будто кто-то волочил ноги по камню.

От страха сердце пропустило удар. А потом забилось быстро-быстро.

— Вы это слышали? — пробормотала я.

Гаррет тоже замер, прислушиваясь.

Звук повторился, теперь казался ближе. И к нему добавилось что-то напоминающее тонкий, протяжный стон. Будто кто-то плакал в темноте.

— Что это? — прошептала онемевшими от страха губами.

— Не знаю, — бросил Гаррет, вглядываясь в темноту. — Может, какое-то зверье устроило себе тут логово на ночь.

Мне показалось, что тени на стенах задвигались. Я не могла понять, от фонарей это или от чего-то другого. Цепи, висевшие у стен, чуть слышно звякнули. Хотя ветра в подземелье не было.

Гаррет шагнул в сторону звука.

— Полковник, — окликнула я, — не ходите.

— Нужно проверить, — ответил он. — Если это лисица или барсук, то не страшно. А если это медведь… Сидите здесь, леди Розалинда.

Он ушел в темноту. Его фонарь светил все слабее, потом мощная фигура полковника растворилась в черноте.

— Полковник! — крикнула я громче.

Но ответом мне была лишь тишина.

Я осталась одна.

— Полковник! — позвала я снова.

Никого.

Мне показалось, что из стен выходят черные бесформенные фигуры похожие на людей. Они тянули ко мне руки, шептали что-то неразборчивое.

— Зачем ты здесь? — услышала я шепот.

— Зачем? — повторил другой голос.

Я зажмурилась, прижалась к стене. Сердце колотилось где-то в горле, дыхание перехватило.

Ждать больше не было сил. Я подхватила фонарь, корзинку с баночками, которые уже наполовину наполнила плесенью, и пошла в ту сторону, куда скрылся Гаррет.

Коридор разветвлялся. Налево, направо, прямо — везде было темно, везде одинаковые стены. Я свернула налево, потом направо, потом еще раз.

Шаги гулко отдавались в тишине. Тени не отставали, они двигались по стенам, тянулись ко мне и шептали.

— Сюда... не туда... потерялась...

Я зажимала уши, но голоса звучали внутри головы.

Ветка коридора привела в тупик. Я развернулась, пошла назад. У поворота снова тупик.

Я заблудилась...

Паника накрыла с головой. Я дышала часто, прерывисто, фонарь дрожал в руке, баночки дребезжали. Где выход? Где Гаррет? Где я вообще?

— Полковник! — крикнула я в темноту.

Но я услышала только шепот:

— Одна... совсем одна...

Я закрыла глаза, прижалась к стене и сползла на корточки. Фонарь давал слишком тусклый свет, будто собирался погаснуть.

Казалось, прошла вечность. Я не знала, сколько времени сидела так. Минуту, час или больше.

В какой-то момент фонарь мигнул в последний раз и все-таки погас.

Я осталась в полной темноте. Воздух стал тяжелым, будто стены сдвинулись и сжимали меня со всех сторон.

— Гаррет? — позвала я тихо ни на что не надеясь.

Никто и не ответил.

Но тут я услышала шаги. Кто-то приближался. Я замерла, не зная, бежать или остаться на месте.

— Полковник? — спросила я громче.

Шаги не стихли. Наоборот, они стали ближе.

— Розалинда! — раздался хриплый мужской голос из темноты.

Живой голос! Не зловещий шепот мертвецов.

Я поднялась, вытянула руки вперед, нащупала широкие мускулистые плечи. Теплые, живые. Я схватила их, потом пальцы скользнули выше, к лицу…

Пальцы наткнулись на кожаный край повязки.

— Корвин? — выдохнула я. — Это ты?

Он не ответил. Но я слышала его тяжело дышал, будто он бежал до этого.

Я подняла голову, пытаясь разглядеть его лицо. В темноте видела только силуэт, массивный и твердый подбородок, и блеск голубого глаза не скрытого повязкой.

Страх отступил. Я прижалась к нему, уткнувшись лицом в его грудь. Его руки сомкнулись на моей талии, крепко, почти до боли сжались. Будто он тоже боялся, что я исчезну, растворюсь в этой темноте.

— Ты пришел, — прошептала я, все еще не веря, что он здесь. — И нашел меня.

— Гаррет пришел ко мне… и сказал, что ты исчезла, — хрипло произнесл все еще тяжело дыша. — Он не мог тебя нигде найти и я отправился искать сам.

— Значит полковник в порядке? — уточнила я.

— Более чем, не считая того, что он в легкой панике, и кажется, боится, что твоя матушка его пришибет, когда узнает, что он потерял тебя в подземельях.

— О, он не виноват, я сама пошла… и заблудилась.

Рассказывать про тени и шепотки пугающие до дрожи, я не стала, теперь казалось, что это все мое больное воображение.

Я почувствовала, как Корвин вскинул руку. Услышала тихий шорох.

Он снял повязку.

Второй глаз светился тусклым, свинцово-серым светом. Мертвым, холодным, но я почему-то не испугалась.

Корвин напрягся. Ждал и будто боялся моей реакции.

— Ты не боишься? — спросил он хрипло.

— Нет, — ответила я совершенно искренне. — Не боюсь.

Он выдохнул и мне почудилось облегчение в этом звуке.

— Этим глазом я хорошо вижу в темноте, — признался он. — После ранения. Осколок из глаза вытащили, но темный металл изменил его навсегда.

— А днем?

— Днем свет вызывает невыносимую боль.

— Так вот зачем ты носишь повязку, — поняла я.

— Чтобы не пугать людей, — он горько усмехнулся. — Но ты... ты больше не боишься.

— Не боюсь, — повторила я.

Его ладони на моей талии вдруг сжались сильнее. Я почувствовала, как его горячее, прерывистое дыхание коснулось моей щеки.

— Нам нужно уходить отсюда, — сказал он.

Корвин взял меня за руку и повел прочь. Мой фонарь погас, но Корвин видел в темноте и я полностью доверилась ему.

Мы шли молча. Я пыталась разглядеть в темноте его руку, сжимающую мою, и думала о том, что этот человек пугал меня, обижал, подозревал. Но сейчас он был здесь. Несмотря на то, что ему было тяжело спуститься сюда, в место где убили его семью. Он все-таки пришел за мной.

И сейчас я не боялась ни его, ни темноты.