Мы с Корвином дошли до кухни. Он бросил тушу на большой деревянный стол, и я поняла, что понятия не имею, что делать дальше.

Косуля лежала передо мной с окровавленным, распоротым боком. Красивое животное, еще недавно бегало по лесу. А теперь должно стать ужином. Что ж, такова жизнь или смерть. Сентиментальность — роскошь, которую мы себе позволить не можем. Особенно когда в кладовой пусто.

Я стояла и смотрела на тушу. В голове крутились вопросы: с чего начинать? Как снимать шкуру? Где резать? И главное, как потом отмывать этот стол, на котором мы едим?

Корвин, кажется, понял мое замешательство. Он стоял в стороне, скрестив руки на груди, и молчаливо наблюдал с какой-то непонятной усмешкой.

Я взяла большой нож, повертела в руках. Подошла к туше, примерилась.

— Может, лучше на улице? — пробормотала я себе под нос. — А то потом весь стол и пол в кровище...

Я уже представила, как буду отскребать засохшую кровь от каменных плит, и внутри все сжалось.

В этот момент я почувствовала его за спиной.

Корвин так тихо подошел сзади, что я не слышала шагов. Оказался вплотную. Я замерла, зажатая между его телом и краем стола.

Его рука легла поверх моей, сжимающей нож. Теплые, уверенные пальцы на моем запястье.

— Давай лучше я, — сказал он тихо, с хрипотцой в голосе. — Ты... можешь порезаться.

От его близости перехватило дыхание и я замерла. Он стоял так близко, что я чувствовала жар его тела, слышала дыхание над ухом. Сердце пропустило удар.

Он прав. Конечно, прав. Я понятия не имею, как разделывать тушу, а он, с его походным опытом, справится в два счета.

Я уже открыла рот, чтобы согласиться, но с улицы донесся топот копыт.

Через мгновение дверь распахнулась, и на кухню вошел Гаррет.

— Леди Розалинда! Генерал! — поприветствовал он, но осекся, увидев тушу на столе.

На его лице расплылась широкая ухмылка.

— Ого, — сказал он, разглядывая косулю. — А я, кажется, вовремя. Смотрю, помощь опытного охотника вам точно не помешает?

Он снял мундир, повесил на спинку стула и подошел к столу.

Корвин медленно отступил. Неохотно? Или мне показалось?

— Разбирайся, — бросил он коротко и вышел из кухни, даже не оглянувшись.

Я выдохнула. То ли от облегчения, то ли от чего-то другого. Сама не поняла.

Гаррет уже хозяйничал у туши. Осмотрел ее, прикинул вес, пощупал мясо.

— Хороша, — одобрительно крякнул он. — Свежая. Где взяли?

— Подарок, — ответила я уклончиво.

Он понимающе кивнул, но расспрашивать не стал.

— Так, — Гаррет взял нож, — сначала надо ее на улицу. Там разделаем, а то тут все в кровище будет. Шкуру снимем, мясо по частям разберём. Бенедикт!

Бенедикт вынырнул из угла, где до этого тихо пережидал бурю.

— Неси во двор большой таз и воду. Много воды. И тряпки.

— Сейчас, сейчас! — засуетился Бенедикт.

Гаррет ловко подхватил тушу и понес к двери. Я пошла за ним.

Пока Бенедикт хлопотал у насоса, таская с кухни воду, Гаррет разложил тушу на широкой деревянной скамье и принялся за дело. Нож в его руках ходил легко и уверенно, шкура отделялась от мяса почти без усилий.

Я смотрела и училась. Надо же когда-то начинать.

Из кухни вышла Кларисса, закутавшись в шаль.

— Ой, какая косуля! — всплеснула она руками. — Где вы взяли?

— Потом расскажу, — отмахнулась я.

Она подошла поближе, с интересом разглядывая процесс. Бенедикт суетился рядом, готовый в любую секунду подать то воду, то тряпку, то новый нож. Глаза у старого слуги горели, он уже явно предвкушал сытное рагу.

Дверь снова скрипнула. Фелисити тоже вышла во двор, сделала пару шагов, увидела тушу, кровь, Гаррета с ножом и побледнела.

— Ой... — выдохнула она и схватилась за сердце.

— Что с тобой? — спросила я, хотя уже догадывалась.

— Я... я не могу... Это так... жестоко... — она пошатнулась. — Я, наверное, пойду.

И упорхнула обратно в замок.

Мы переглянулась с Гарретом. Он только хмыкнул и продолжил разделку.

Кларисса проводила племянницу взглядом, но ничего не сказала.

— Нежная фиалка, — пробормотала я себе под нос.

Гаррет услышал и весело прокряхтел.

Работа закипела. Через час туша была разделана, мясо разложено по мискам, шкура отложена в сторону — Гаррет сказал, что можно выделывать, пригодится.

Бенедикт уже колдовал над котлом, закладывая первые куски.

А я стояла в стороне, вытирая руки тряпкой, и думала о том, что было на кухне до прихода полковника.

О том, как Корвин стоял за моей спиной, как его рука легла на мою. Как он тихо сказал: "Ты можешь порезаться".

И о том, что сердце до сих пор колотится быстрее обычного.

— Леди Розалинда, — окликнул Гаррет, — вы бы отдохнули. Мы тут сами справимся.

Я кивнула и пошла к шкафчику со своими баночками. Надо было провести маленькую инвентаризацию, проверить чего у меня еще в запасе, а что стоит приготовить в ближайшее время. К тому же не за горами летний сезон заготовок и стоило заранее прикинуть сколько нужно приготовить дистиллята для будущих настоек.

Пока я возилась со своими баночками, Гаррет закончил разделывать тушу.

Мяса получилось много. Полковник знал свое дело, косуля была разделана аккуратно. Крупные куски филе лежали отдельно в мисках, отдельно мясо на кости для бульона и ребра.

— Хозяйка, — подскочил ко мне Бенедикт, — овощи бы почистить. Картошка есть, морковка, лук. Может, репу еще добавим? Жесткая уже, но в рагу разварится.

— Чисти, — кивнула я. — Все, что есть, пустим.

Бенедикт засуетился, доставая овощи. Картошка сморщенная, морковь вялая, репа твердая как камень. Но когда народ тащил свое добро припасенное с прошлой осени еще мы не привередничали, а для рагу сгодятся.

Я посмотрела на горы мяса и прикинула на сколько этого хватит. Столько мы за раз не съедим. Надо что-то делать — засолить, завялить, сварить тушенку. Иначе пропадет.

Гаррет тем временем мыл руки под насосом, оттирая кровь. Бросил взгляд на меня, на кухню, где над овощами трудился Бенедикт, и подошел ближе.

— Леди Розалинда, — сказал он негромко, чтобы Бенедикт не слышал. — Помните наш разговор?

Я вскинула бровь.

— Какой именно?

— Про вашу матушку, — чуть смутился полковник, но вида не подал. — Вы обещали устроить нам встречу. Я жду.

— Помню, полковник, — усмехнулась я. — Не волнуйтесь, не забыла.

Он выжидающе смотрел на меня.

План, как устроить встречу, уже созрел. Мясо надо солить, а соли у нас почти не осталось. А в деревне есть лавки, где можно купить и соль, и припасы. И заодно...

— Завтра, — сказала я. — Завтра утром отправляйте за матушкой повозку.

Гаррет оживился:

— Прямо завтра?

— Прямо завтра. — Я кивнула на мясо. — Видите, сколько добра? Его солить надо, а соли у нас кот наплакал. Матушка съездит в деревню, заодно соль купит. Ну и все остальное, что нужно.

— В деревню? — переспросил Гаррет.

— Пешком через лес я ее не отправлю, сами понимаете, — усмехнулась я. — Вы ее на сопровождать будете до деревни. А там уж сами разберетесь.

Гаррет просиял, но тут же взял себя в руки, напустив деловой вид.

— Договорились, — кивнул он. — Завтра так завтра.

Он помолчал, потом добавил уже тише:

— А что вы скажете вашей матушке?

— Скажу правду, — пожала я плечами. — Мясо портится, надо солить. А заодно пусть проветрится, развеется. Ей полезно.

Гаррет кивнул, довольно потирая руки.

— Ладно, — сказал он. — Пойду генерала искать. Дела у нас там... А завтра с утра пришлю повозку.

— Буду ждать, — усмехнулась я.

Полковник ушел, а я вернулась к мясу. Бенедикт уже заканчивал чистить овощи, в котле булькало и по кухне разносился аппетитный аромат поджаренного лука и морковки.

Я подумала о Клариссе. Интересно, обрадуется она или начнет ломаться? Скорее второе. Но уверена, отказываться от сопровождения полковником не станет.

А мне надо будет присмотреть за Фелисити. Пока матушки нет, самое время понаблюдать за нашей "нежной фиалкой".

Рагу получилось на славу. Бенедикт постарался (конечно, под моим чутким руководством), мясо томилось в котле почти два часа, овощи разварились, бульон наваристый. Я зачерпнула ложку, попробовала и довольно кивнула.

— Хорошо, — сказала Бенедикту. — Генералу надо отнести тоже.

— Генералу? — он удивленно поднял брови

Я не стала объяснять. Мне и самой не до конца было понятно, зачем я это делаю. Мне нужно было знать, зачем Корин искал знахарку на самом деле. Не для того, чтобы лечить. Просто чтобы понимать, чего ждать от дракона, который живет в моем замке. Или потому что, черт возьми, мы живем под одной крышей и воевать вечно, себе дороже.

А может, потому что он вчера помог в лесу.

Бенедикт не стал расспрашивать, только кивнул на миску.

— Вон ту возьмите, побольше.

Я налила рагу в глубокую миску, прихватила ложку и кусок хлеба. Поднос нашелся в кладовке.

— Я сама отнесу, — бросила я, заметив, что Бенедикт собирается увязаться следом.

Он понятливо кивнул и остался у очага.

Я поднялась на второй этаж и пошла по коридору в восточное крыло. В животе почему-то тревожно екнуло, но я отогнала это чувство. Просто несу еду. Что тут такого?

У дверей в гостиную генерала я остановилась. Изнутри доносились голоса.

Один принадлежал Корвину, низкий и недовольный. Второй голос тонкий, всхлипывающий. Фелисити.

Я замерла, не зная, войти или уйти. Но тут дверь распахнулась.

Фелисити вылетела в коридор, закрывая лицо руками. Увидела меня, всхлипнула еще громче и бросилась прочь.

Я проводила ее взглядом и постучала в приоткрытую дверь.

— Войди, — раздалось изнутри раздраженное.

Я вошла.

Корвин сидел в кресле у камина, вальяжно откинувшись на спинку. На нем не было ни мундира, ни рубашки, только штаны и сапоги. Торс перемотан широкой полотняной повязкой, под которой прятались шрамы.

Перед ним на низком столике стоял стакан с чем-то янтарным. Пахло алкоголем и еще чем-то резким, терпким, будто лекарствами на травах.

Корвин вскинул бровь, будто удивился, и посмотрел на меня исподлобья.

— Зачем пришла?

Я поставила поднос на столик, рядом со стаканом.

— Рагу принесла. Свежее, из той косули. Бенедикт старался.

Корвин покосился на миску, потом снова на меня.

— Могла бы Бенедикта прислать.

— Могла бы, — согласилась я. — Но захотела сама.

Я помолчала, потом спросила, кивнув на дверь.

— Чего это она разревелась?

Корвин поморщился.

— Тебе правда интересно?

— Любопытно просто. — Я пожала плечами. — Фелисити вылетела отсюда как ошпаренная.

Корвин горько усмехнулся и отпил из своего стакана прежде чем ответить.

— Спросила, можно ли ей остаться в замке.

— И что ты сказал?

— Правду, что мне все равно. Останется или уедет, это ее выбор. Я не собираюсь ее опекать.

Я невольно усмехнулась.

— И поэтому она в слезах?

— Видимо, ждала другого ответа.

Я посмотрела на генерала Мерквуда. На его спокойное, равнодушное лицо. Раньше, помнится, он был не в восторге от приезда Фелисити. Даже отчитытал при всех.

— А ведь ты не хотел, чтобы она приезжала, — напомнила я. — Еще в первый день сказал, что не стоило.

— Я не поменял мнения, — ответил Корвин ровно. — Ей не место здесь. Но раз уж приехала... Это ее дело.

Он потянулся к вилке, собираясь попробовать рагу, и я заметила, как он чуть поморщился от движения. Повязка на груди натянулась, и по комнате снова поплыл тот самый резкий запах.

Я принюхалась. Травы, деготь, что-то еще. Горькое и незнакомое.

— Что это? — спросила я, кивнув на повязку.

Корвин проследил за моим взглядом, и снова усмехнулся.

— Целебная мазь. Неужели тоже решила подлечить меня?

— Просто спросила, — пожала я плечами. — Пахнет сильно. Лекарь дал?

— Да, прописал... — нехотя ответил Корвин.

Я заметила, как он снова чуть скривился, словно ему прямо сейчас приходилось терпеть боль. Но кроме старых шрамов других на нем я не видела.

Помолчала обдумывая вопрос. Но поняла, что хитрить в этой ситуации бессмысленно. Потому спросила прямо:

— Это старые шрамы так болят?

Корвин посмотрел на меня с удивлением и усталостью.

— Да, — бросил он небрежно. — Напоминают о себе иногда. Как будто ты не знаешь.

Я не стала уточнять, что он имеет в виду. Прежняя Розалинда наверняка знала. Она видела эти раны, но предпочитала не замечать. А я... я знала только то, что увидела в ванной.

— Лекарство помогает? — спросила я.

— Немного. Но не так, как хотелось бы.

Корвин не жаловался, просто констатировал факт. Но что-то мне подсказывало, дела обстоят хуже, чем он показывает.

— Ешь давай, — сказала я, кивнув на миску. — А то остынет.

Развернулась и пошла к двери. Я однозначно пришла сюда не зря. Теперь мне есть над чем подумать.

— Розалинда, — окликнул Корвин, когда я была уже в дверях.

Я остановилась и обернулась.

— Спасибо за рагу.

Корвин смотрел на меня впервые, кажется, без обычной колкости в глазах и я была готова поклясться, что благодарил он не за еду.

— На здоровье, — ответила я и вышла.

В коридоре выдохнула. Разговор был странный. Почти нормальный. И от этого еще более странный.

Я пошла к себе, но мысль о том, что он сказал, не отпускала. Старые раны до сих пор болят. Болят так, что приходится накладывать повязки с мазями. И это не просто старые шрамы. Это что-то, что не зажило до конца мучило генерала-дракона.

Я вернулась на кухню. Моя тарелка с рагу стояла на столе, чуть остывшая, но от нее все еще аппетитно поднимался пар. Кларисса и Фелисити уже сидели за столом, Бенедикт притулился чуть сбоку, с довольным видом хлебая бульон и жуя мясо.

Я села рядом с матушкой и взяла ложку.

Мясо оказалось неожиданно мягким. Я ожидала, что дичь будет жесткой, но куски буквально таяли во рту. Видимо, Бенедикт хорошо его томил. Бульон наваристый, густой, овощи разварились до мягкости. Вкус был насыщенным, с легкой горчинкой. Может, от дичи, а может, от того, что репа добавлена.

Я невольно прикрыла глаза от удовольствия.

— Ну как? — с надеждой спросил Бенедикт.

— Хорошо, — честно ответила я. — Очень вкусно.

Он расплылся в улыбке.

Кларисса ковырялась в своей тарелке, с видом человека, который ест только из вежливости.

— Ах, этот полковник, — вздохнула она, отодвигая мясо в сторону. — Явился, нашумел, распотрошил эту тушу, а сам даже не остался на ужин. Что за невоспитанность?

— У него дела, матушка, — ответила я, не поднимая головы от тарелки. — К тому же, он завтра за вами приедет.

Ложка замерла в ее руке.

— В каком смысле, за мной? — Кларисса выпрямилась.

— Нужно соль купить, еще кое-что по мелочи, и Марту пригласить к нам в замок, если она, конечно, не откажется, — перечислила я. — Мясо надо солить, а то пропадет. Гаррет вас сопроводит до деревни.

Кларисса открыла рот, закрыла и снова открыла.

— Я... ну... вообще-то я не собиралась...

— Матушка, — я подняла на нее спокойный взгляд, — вы же сами видели сколько мяса, а у нас соли нет. Я бы могла, конечно, Бенедикта отправить, но боюсь он мне сильно нужен будет здесь.

Кларисса помолчала, потом вздохнула с видом великомученицы:

— Ну, если надо... Ладно. Ради соли и Марты.

Но я заметила, как она тут же одернула платье и машинально поправила волосы.

Фелисити за столом молчала. Я краем глаза наблюдала за ней. Она ела медленно, маленькими кусочками, будто не чувствуя вкуса. На новость о поездке Клариссы никак не отреагировала, только ложка замерла на секунду и она вежливо спросила:

— А вы надолго, тетушка?

— К вечеру вернусь, — ответила Кларисса. — Туда и обратно.

Фелисити кивнула и вернулась к еде. Ни удивления, ни беспокойства, ей, кажется, было все равно.

Я отправила в рот еще кусок мяса и задумалась. Может, в отсутствие матушки я наконец смогу понять чего ждать от кузины?

Вечером я поднялась к себе, оставив Клариссу и Фелисити обсуждающих завтрашне сборы. Матушка была явно взволнована, то суетилась, то вдруг замирала с отсутствующим видом. Фелисити помогала ей выбирать наряд с таким усердием, будто от этого зависела ее жизнь.

Я легла на кровать и уставилась в потолок.

Завтра Кларисса уедет. Впервые с тех пор, как мы оказались в этом замке. Я должна была радоваться. Матушка хоть немного развеется, отдохнет от стен, пропитанных сыростью, от вечных сквозняков и моих травяных настоек.

Но почему-то на душе было тревожно.

Не из-за Клариссы, с Гарретом ей ничего не угрожает. А из-за того, с кем мне предстоит остаться в замке. С Корвином и Фелисити.

Я вспомнила, как кузина смотрела на генерала Мерквуда. Как ее улыбка становилась чуть шире, когда он входил в комнату. Как она находила тысячу поводов оказаться рядом.

А потом я вспомнила, как она выбежала из его покоев в слезах.

Я перевернулась на бок. Завтра матушки не будет. Интересно, как поведет себя Фелисити без ее присмотра? Станет ли она смелее? Или, наоборот, затаится?

Я не собиралась за ней следить. Но и закрывать глаза на то, что происходит в моем замке, тоже не собиралась.

Следующим утром я проснулась рано. За окном только начинало светать, но спать уже не хотелось. В голове крутились мысли о сегодняшнем дне. Отъезд Клариссы, Фелисити, Корвин...

Я оделась и спустилась на кухню.

Корвин уже был там.

Он стоял у плиты в одной рубашке с закатанными рукавами, и на сковороде шипел омлет. Услышав шаги, он обернулся, скользнул по мне взглядом и снова отвернулся к плите.

Я села за стол, наблюдая за ним краем глаза. Он переложил омлет на две тарелки, одну поставил передо мной.

— Ешь, — бросил коротко.

Я подняла бровь, посмотрела с изумление на Корвина. Кинула взгляд на омлет. Он был пышным, с кусочками бекона и зеленью, пахло так, что желудок сводило от голода. Снова посмотрела на Корвина.

Это он так благодарит за вчерашнее рагу?

Колебалась я не долга и все-таки отрезала кусочек, попробовала. Вкусно. Даже вкуснее чем я ожидала.

Мы ели молча. Корвин как всегда сосредоточенно. А я пытаясь не подавать вида, как приятно есть горячую еду, которую кто-то приготовил для тебя. Особенно кто-то кто делать этого совсем не должен.

Когда тарелки опустели, Корвин отодвинулся от стола и посмотрел на меня.

— В кладовке среди припасов много овощей, — сказал он буднично. — Используй их, а то пропадут.

Мне не удалось скрыть своего удивления, я с сомнением уставилась на Корвина.

— У нас свои есть, — буркнула я. Часть меня понимала, что глупо сопротивляться, когда тебе предлагают еду.

— Ты про ту сморщенную картошину и морковку на дне мешка? — парировал он. — Я видел. Не спорь, Розалинда.

Он поднялся и вышел из кухни, не дожидаясь ответа.

Я осталась сидеть, глядя ему вслед. Потом усмехнулась про себя. Вот и поговорили.

Вскоре на кухне появились остальные. Бенедикт засуетился у плиты, варя кашу. Фелисити спустилась в идеальном скромном платье, с аккуратно уложенными волосами. Кларисса вышла последней, с видом светской дамы, которая делает одолжение, отправляясь в поездку.

— Ну что, — сказала она, садясь за стол, — скоро ехать?

— Гаррет обещал быть утом, — ответила я, наливая себе чай.

Кларисса кивнула и принялась за завтрак, то и дело поглядывая на дверь.

Фелисити села рядом и неспешно ела кашу.

Я наблюдала за ней мельком. Ничего подозрительного. Просто девушка, которая завтракает с родственниками. Но почему-то даже ее спокойствие казалось мне наигранным.

За окном послышался скрип колес. Кларисса отставила чашку с чаем, поправила прическу.

— Ну, я поехала, — сказала она, поднимаясь. — За солью.

— Конечно, матушка, — кивнула я, пряча улыбку. — Только за солью.

Она метнула на меня быстрый взгляд, но промолчала.

Мы вышли во двор. Повозка Гаррета уже ждала у ворот. Полковник сидел на козлах, при виде Клариссы спрыгнул и галантно подал руку.

— Леди Кларисса, рад вас видеть.

— Полковник, — она кивнула с достоинством королевы, но я заметила, как она чуть задержала руку в его ладони.

Фелисити трогательно пожелала счастливого пути Клариссе. Все как положено заботливой племяннице.

Кларисса села в повозку, а Гаррет подмигнул мне.

Повозка тронулась.

Мы с Фелисити стояли у ворот, глядя, как повозка удаляется по лесной дороге.

— Какая прелесть, — вздохнула Фелисити, когда та скрылась за деревьями. — Тетушка так давно не выезжала. Ей полезно будет развеяться.

Я кивнула, не отвечая. Что тут скажешь, в этом кузина была права.

Фелисити повернулась ко мне, улыбнулась своей невинной улыбкой.

— Ну что, кузина? Чем займемся сегодня?

Я пожала плечами.

— Дела найдутся, — ответила неохотно.

Мы пошли обратно в замок. Я наблюдала за Фелисити. Она шла спокойно, смотрела под ноги, изредка поглядывала по сторонам. Ничего подозрительного.

Но почему-то меня не покидало чувство, что глаз с кузины спускать не стоит?

После отъезда Клариссы в замке стало тише. Не то чтобы матушка много шумела, но ее присутствие всегда создавало фон — вздохи, причитания, редкие замечания. Без нее кухня казалась большой, но пустоватой.

Я решила заняться отваром из плюща. Весной свежие побеги только начали появляться, так что пока приходилось готовить из того что было, не тратить же время впустую.

Я достала из шкафа небольшой котелок, залила плющ водой и поставила на огонь. Процесс был привычным, как варка каши по утрам.

Фелисити появилась на кухне, когда вода уже закипела.

— Ой, а что это ты делаешь? — спросила она, подходя ближе.

— Отвар от кашля, — коротко ответила я, помешивая.

— От кашля? — Она заглянула в кастрюльку, потом перевела взгляд на полку, где стояли мои баночки и мешочки. — Как интересно... Можно посмотреть?

— Не сейчас, — сказала я, вставая между котелком и Фелисити. — Отвар требует внимания.

Фелисити кивнула, но не ушла. Села за стол, сложила руки и принялась наблюдать.

Я чувствовала ее взгляд на своей спине, на руках, на том, как я помешиваю травы. Внутри росло раздражение, но я старалась не подавать виду. Не хватало еще, чтобы она поняла, как сильно меня бесит.

— Ты так ловко все делаешь, — сказала Фелисити мечтательно. — Я бы никогда не научилась. В столице таким только целители занимаются. И лекарства у них такие все сложные, с магией…

— У меня все проще, но в столице таких лекарств не найдешь, — перебила я, не оборачиваясь.

— Все самой делать, наверное, тоже сложно, самой собирать, сушить... — Она вздохнула. — Но ты справляешься. Я всегда знала, что ты сильная.

Я промолчала. Комплименты от Фелисити звучали фальшиво, но спорить не хотелось.

Отвар томился на медленном огне. Я сняла его с плиты, процедила через чистую ткань в глиняный кувшин и убрала в кладовую. Фелисити проводила взглядом кувшин, но ничего не сказала.

— Пойдем прогуляемся? — предложила она, когда я вытерла руки. — Погода такая хорошая.

— Мне еще травы перебрать, — ответила я.

— Я помогу!

— Сама справлюсь.

Фелисити надула губы, но спорить не стала. Вышла из кухни, а я осталась у стола, делая вид, что занята.

Сидя над корзиной с сушеной мать-и-мачехой, я мельком поглядывала в окно. Фелисити вышла во двор, постояла, оглядываясь, и медленно пошла в сторону восточного крыла.

Она не торопилась, делала вид, что просто гуляет. Остановилась у старого фонтана, поправила платье, посмотрела на небо. Но направление было очевидным. Она двигалась к той части замка, где располагались покои Корвина.

Я отложила свое занятие и подошла к окну, наблюдая.

Фелисити скрылась за углом. Через минуту выглянула снова, оглянулась на кухню, потом шагнула к двери, ведущей в восточное крыло. Но тут же замерла. Потому что из-за угла вышел Корвин.

Я не слышала, о чем они говорили, но видела, как Фелисити всплеснула руками, как ее лицо стало виноватым, как она что-то быстро заговорила. Корвин ответил что-то коротко и резко и прошел мимо, даже не оглянувшись.

Фелисити осталась стоять, глядя ему вслед.

Я отвернулась от окна. Внутри все неприятно сжалось. Не от ревности. Точно нет. Просто... противно было смотреть, как она стелется перед ним, а он даже не замечает.

Фелисити вернулась на кухню через несколько минут. Вид у нее был расстроенный, но она быстро взяла себя в руки.

— Погода портится, — сказала она, садясь за стол. — Наверное, дождь будет.

Я кивнула, не поднимая головы.

Она помолчала, потом вдруг спросила:

— А генерал... он все время такой, как приехал сюда?

— Какой? — я подняла глаза.

— Ну... холодный. Отстраненный.

— Не знаю. Мы не общаемся, — я пожала плечами.

Фелисити вздохнула. Грусть в ее глазах казалась почти настоящей.

— Я просто спросила, — произнесла она виноватым тоном. — Он мне показался... уставшим. Бледным.

Я не ответила. Она смотрела на меня с таким видом, будто ждала, что я начну жаловаться на бывшего мужа или, наоборот, защищать его. Ни того, ни другого я делать не собиралась.

— Пойду проверю, как там Бенедикт, — сказала я, поднимаясь.

— А я с тобой! — Фелисити вскочила.

— Не надо, — я остановила ее жестом. — Ты отдыхай. Я сама.

Она обиженно села на место.

Я вышла в коридор и прислонилась к стене. Голова шла кругом. Фелисити крутится рядом, пытается выведать что-то про Корвина, про мои дела. Зачем?

Зачем ей знать, что происходит между нами? Может, она ревнует?

К Бенедикту я не пошла. У него было простое задание, которое точно не требовало моего контроля — прибрать в конюшне. Конечно, не ради комфорта генеральского коня. А ради будущего удобрения для моих грядок.

Я вернулась на кухню. Фелисити сидела на том же месте, глядя в окно.

— Я вот подумала, — сказала я, садясь напротив, — как ты вообще добралась сюда? Дорога неблизкая, портал не бесплатный.

Она улыбнулась и защебетала.

— Ой, это было приключение! Я наняла извозчика. Немного страшно было одной, но я справилась.

— Дорого, наверное, — заметила я как бы между делом. — Извозчик, портал...

— Я ведь экономила, — призналась Фелисити и вздохнула. — Собирала понемногу, откладывала с карманных расходов. Ты же знаешь, я скромная, никогда лишнего не тратила.

Я посмотрела на нее. Скромная, конечно. Зачем скромной сироте так отчаянно рваться в опасную глушь, тратить последние сбережения? Просто из любви к кузине и тетушке? Очень сомнительно.

— Молодец, — сказала я флегматично. — Заботливая ты наша.

Фелисити просияла, но я заметила, как она отвела взгляд.

После обеда я решила осмотреть комнаты для Марты. Кларисса должна была вернуться к вечеру, и если все прошло по плану, женщина приедет с ней. Официально Марта будет прислуживать Корвину, значит, и комната ей нужна рядом с его покоями. Но восточное крыло было генеральской территорией, и соваться туда без спроса...

Я вздохнула и пошла к лестнице. Лучше сразу уточнить, где ему удобнее, чем потом гонять женщину с ребенком с места на место.

В коридоре первого этажа было тихо. Фелисити после обеда ушла "отдохнуть", Бенедикт возился на кухне с обедом. Я свернула в сторону восточного крыла и уже почти дошла до двери в гостиную Корвина, когда услышала странный звук. Сдавленный, гортанный, будто кому-то не хватало воздуха.

Я остановилась у двери.

Звук повторился, будто сдерживаемый стон.

Я толкнула дверь.

Корвин стоял посреди комнаты, согнувшись, одной рукой опираясь на спинку кресла, другой прижимая ладонь к груди. Лицо его было бледным, на щеке проступала темная чешуя, а из-под кожаной повязки на глазу бил тусклый, серебристо-серый свет.

Он не слышал, как я вошла, или не обратил внимания.

Я шагнула ближе…

— Корвин?

Он резко выпрямился, обернулся. В его светло-голубом глазу, не скрытом повязкой, мелькнуло что-то дикое, почти звериное.

— Уходи, — сказал он хрипло. — Не трогай меня.

— Что с тобой?

— Уйди, я сказал!

Он сделал шаг назад, наткнулся на кресло и снова схватился за грудь. Боль исказила его лицо, чешуя проступила ярче, на висках вздулись вены.

Я не ушла. Стояла и смотрела, как он борется с болью. Секунда, другая. Потом он выдохнул, и напряжение начало спадать. Чешуя медленно исчезла, свет под повязкой исчез.

Он опустился в кресло, тяжело дыша.

— Неужели не знаешь? — сказал он сквозь зубы. — Думаешь, я просто так сюда приперся? Мне нужна была знахарка.

— Это оказалась я, — тихо сказала я. — Может, расскажешь, что с тобой происходит, без утаивания?

Он поднял на меня недоверчивый, колючий взгляд. Я ждала, не отводя глаз.

— Ранение, — сказал он наконец. — Ты знаешь о нем. На границе с Мглистыми Горами. Бой был жестокий, враги использовали темные артефакты для защиты своих крепостей. Я уничтожил один из таки. Но осколки попали в меня. Целители вытащили их, но темная магия отравила плоть. Магия целителей не помогает.

Он говорил отрывисто, будто каждое слово давалось с трудом.

— Я был у лучших целителей, — продолжил он. — Но никто не смог помочь. А потом дошли слухи, что в Диком Пограничье появилась знахарка, которая лечит иначе, и спасает безнадежных. Я поехал искать ее. И нашел тебя.

Он криво усмехнулся.

— Ирония судьбы, да?

Я молчала, переваривая услышанное. Он сказал, что целители вытащили осколки. Но если боль не проходит, если магия не помогает... может, не все вытащили? Может, что-то осталось в теле, и теперь оно гноится, воспаляется, отравляет кровь? Тогда понятно, почему обычное лечение не берет — инородный предмет внутри, пока его не удалят, ничего не поможет.

Или это действительно темная магия, которая въелась в плоть, отравив ее? Но в это поверить сложнее. Слишком... непонятно.

В любом случае, это было что-то, с чем не справлялись даже лучшие лекари. И он приехал сюда, потому что терять было нечего.

— Почему ты не сказал сразу? — спросила я.

— А что бы это изменило? — он пожал плечами. — Ты бы предложила свою настойку из ивовой коры? Или посоветовала приложить капустный лист? Или мои подозрения верны и лечишь ты черпая силу у темных сущностей?

— Я бы хотя бы знала, что происходит, — ответила я резче, чем хотела.

Он посмотрел на меня с едва заметным удивлением. Или мне показалось?

— Теперь знаешь, — сказал он. — И что это меняет?

Я не ответила. Что я могла сказать? Что я, провизор из другого мира, не имею понятия, как лечить магические раны? Что осколки темного артефакта — это вообще не моя компетенция?

— Мне надо подумать, — пробормотала я.

— Подумать, — Коврин хмыкнул как-то издевательски.

— А что ты хотел? Чтобы я прямо сейчас начала ковыряться в твоем теле?

— Нет, — он усмехнулся. — Ты права, подумай.

Он откинулся в кресле, закрыл здоровый глаз. Видимо, ожидая что я уйду.

Я смотрела на него. Бледный, уставший, но все такой же упрямый. Хочется помочь, даже если не знаешь как. Даже если он того не заслуживает. Просто, чтобы доказать, что он был не прав на мой счет.

— Раздевайся, — сказала я не терпящим возражений тоном.

Он открыл глаз и приподнял бровь.

— Прямо сейчас? — переспросил он с легкой усмешкой. — Без ужина и танцев?

— Не паясничай, — отрезала я. — Ты хочешь, чтобы я помогла? Или мне уйти?

Корвин промолчал, усмешка пропала с его лица.

— Покажи свои шрамы, — продолжила я уже спокойнее. — Я видела их мельком, когда... ну, в ванной. Но не рассматривала. Если ты хочешь моей помощи, я должна понять, что с тобой, с чем придется иметь дело.

Корвин посмотрел на меня долгим, пытливым взглядом. Потом принялся медленно расстегивать рубашку.

Я подошла ближе. Он сидел в кресле, я стояла рядом, и в комнате стало как-то слишком тихо.

— Света мало, — заметила я и шагнула было к окну, собираясь раздвинуть шторы.

Но Корвин остановил меня, поймав за руку.

— Камин дает достаточно.

Я не стала спорить. Наклонилась, рассматривая.

Шрамов было много. Старые, белесые, давно зажившие. Но один выделялся. Под правой ключицей, ближе к сердцу. Неровный, с какими-то странными едва заметным свечением вокруг, будто кожа пропитана флюоресцентной краской.

— Этот шрам болит во время приступов? — спросила я, показывая пальцем, но не касаясь.

— Он, — кивнул Корвин.

— Где именно болит? Здесь?

Я обвела пальцем область шрама.

— В груди и ниже, в боку. Иногда отдает в спину.

— Пульсирует? Ноет? Жжет?

Корвин вновь усмехнулся.

— Ты допрос с пристрастием устраиваешь?

— Обычные вопросы, — поправила я. — Чтобы понять, что происходит.

— Жжет, — сказал он после паузы. — Иногда как огнем. Потом отпускает…

Я кивнула, запоминая.

— Расскажи про артефакт. Тот, который взорвался. Что это было? Как выглядели осколки?

Корвин поморщился:

— Темный металл, пропитанный магией драконов с Мглистых гор. Их магия такая же опасная как магия темных сущностей. Осколки… были острые, неровные. Некоторые величиной с ладонь, некоторые с ноготь, другие мельче, как песок.

— Их все вытащили?

— Целители сказали, что вытащили. Крупные я видел сам. Мелкие... не знаю. Говорили, что магия должна была выжечь остатки.

Должна была… А если не выжгла?

Я не решилась просить об этом вот так в лоб. Не стоило спешить с выводами.

— Встань, пожалуйста, я осмотрю спину.

Корвин медленно поднялся, поворачиваясь ко мне спиной. Я выпрямилась, и только сейчас заметила, какой он высокий. Выше меня на голову, а то и на две. Широкие плечи, узкая талия, длинные ноги.

Спина была такой же мускулистой, как и грудь. Широкие лопатки, рельефные мышцы, ровная линия позвоночника. На коже, чуть ниже правой лопатки, виднелся ещё один шрам. Длинный, неровный, такой же странный, как на груди.

— Это тоже от того артефакта? — уточнила я.

— Да. Один из осколков прошел насквозь.

— Ужас, как ты вообще выжил после такого… — пробормотала я, не успев подумать.

— Ты забываешь, что в тот момент я был в обличье дракона. А потом обернулся человеком, чтобы целители могли помочь. Дракона так просто не убить.

— Вышло у них не очень, — проворчала я.

— Что думаешь? — спросил Корвин, оборачиваясь и глядя на меня сверху вниз.

— Пока ничего, — честно ответила я. — Мне нужно поискать кое-что в библиотеке.

Честно говоря, я вообще не представляла, что искать, и есть ли что-то полезное в тех книгах, что сохранились в замке.

— В библиотеке? — удивился он. — Но библиотечная башня разрушена.

— Кое-какие книги уцелели. Я перенесла их в небольшую комнату. Изучить раньше не успела, все свободное время съедали бытовые хлопоты.

— Можешь посмотреть, — кивнул он. — Я не против.

Я хмыкнула, чувствуя очередной приступ раздражения к этому дракону.

— Спасибо за разрешение, но мне не нужно твое дозволение.

Корвин хмыкнул в ответ, но спорить не стал.

Я отвернулась, делая вид, что поправляю платье, хотя оно и так сидело как надо.

— Можешь одеваться, — бросила я небрежно.

Он не ответил, но я услышала шелест ткани.

— Ладно, — сказала я, направляясь к двери. — Отдыхай.

— Розалинда.

Я обернулась.

Корвин смотрел на меня с каким-то странным выражением.

— Ты правда собираешься что-то искать? В библиотеке?

— А ты думал, я шучу? — пожала я плечами.

Он помолчал. Потом усмехнулся, уже без издевки.

— Не думал. Просто... удивился.

— Чему?

— Что ты всерьез решила этим заняться. Будто действительно думаешь, что можешь мне помочь. И после всего, что было…

Я не знала, что ответить. Потому что сама не до конца понимала, зачем мне это нужно. Из чувства справедливости? Из упрямства? Или просто потому, что видеть, как человек мучается, и ничего не делать — не в моих правилах?

— Я не люблю бросать дела на полпути, — сказала я. — Если уж взялась...

Я вышла в коридор, чувствуя, как сердце колотится слишком сильно. Неправильная реакция на осмотр пациента. Когда я осматривала ногу Фину, так не волновалась.

Но Корвин сегодня был странный. И я странная. И вообще весь день какой-то ненормальный.

Я тряхнула головой, отгоняя лишние мысли. Не стоит тратить время на глупости. Потом буду думать о том, почему его слова заставили мое сердце биться быстрее.