София

— Тапочки забыла, — прилетает издевательски расслабленное в спину.

Я разворачиваюсь рывком. Сжимаю руки в кулаки, готовясь драться за свою свободу, если понадобится. Но Аид, вальяжно развалившись на диване, просто кидает упомянутую обувь прямо к моим ногам. И так премерзко улыбается, что мне хочется съездить этими же тапками по его самодовольной роже.

— Засунь их себе в задницу, Морозов! — Пинаю их подальше от себя. Ногам холодно, но плевать я хотела на такие мелочи, когда в груди горит похлеще пожарища.

— Осторожнее, София. Ты итак по уши в дерьме. Не закапывай себя ещё глубже.

В противовес низкому ледяному голосу и пренебрежительным действиям, взгляд парня выжигает меня изнутри. Он дикий и голодный.

Всё ещё голодный.

— Какая тебе нахрен разница, закопаю я себя или нет? Да и что мне терять? Я, как ты правильно заметил, уже в полном дерьме.

— Мне не похрен, потому что ты моя жена. По контракту. — Добавляет, наверняка, чтобы позлить лишний раз. — Могла хотя бы попытаться сохранить остатки достоинства. Но, прости, — разводит руками, — я успел забыть, кто ты и из какой дыры вылезла. Там достоинством и не пахнет.

Козёл!

Кретин!

Скотина!

Желание взять грех на душу набирает обороты. И я с нечеловеческим рычанием бросаюсь на этого сноба. Усаживаюсь прямо на него, пытаясь дотянуться пальцами, которые превратились в крюки, до лица Аида.

Хотя бы рожу ему расцарапаю.

Но Егор успевает не только перехватить меня и мои руки, но и скрутить так, что я оказываюсь у него на коленках прижатая спиной к его груди. И опять на этом чёртовом диване, который теперь мне в кошмарах будет сниться!

— Тебя что блять это всё заводит? — шиплю, почувствовав стояк, упирающийся мне между ягодиц.

Я редко матерюсь, но это уже ни в какие рамки не лезет!

— О, ну, конечно, — тянет над моим ухом рокочущим басом. Его слова сочатся сарказмом. — Секс после драки — мечта! Да и сам процесс возбуждающий, согласись?

У него совсем крыша протекла?

— Придурок!

Вот что я думаю по этому поводу!

— Истеричка, — не остаётся в долгу.

— Мудак! — Не оставляю попыток освободиться из стальных объятий. Даже пнуть пытаюсь, но в такой позе достигнуть цели не получается.

— Поехавшая.

— Гад белобрысый!

— Туше, дорогая, — продолжает иронизировать, давя рвущийся наружу смех, пока я брыкаюсь и обзываюсь. — Именно так я и представлял себе семейную жизнь. Спасибо, что не разочаровала, жёнушка.

— Да пошёл ты в жопу, муженёк! — Выплёвываю, как самое изощрённое ругательство.

— Уверена? Не боишься, что мне может понравиться?

Что?

О чём он вообще?

Ох, ты ж… — опешиваю, вдруг догадавшись.

— Извращенец конченый!

Кто из нас ещё поехавший!

— Так тебе же вроде всё понравилось? Нет? — Опаляет дыханием чувствительную кожу за ухом.

Я вздрагиваю. И уже в который раз за этот грёбаный день ненавижу себя за то, что он снова попал в десяточку.

— Ненавижу! Как же я ненавижу тебя, Егор Морозов! — под конец срываюсь на тихий хрип.

На место злости внезапно приходят душащие слёзы. Такой же силы, что и ярость, которая ещё несколько секунд назад клокотала в груди.

— Думаю, ты ненавидишь не меня, а себя, — продолжает бить по больному, оставаясь полностью спокойным и рациональным.

Если не считать стояк, который всё ещё упирается мне туда, куда не следует.

— Да отпусти ты меня! — прошу едва слышно, чтобы Аид не заметил дрожь в моём голосе.

Бессильно дёргаюсь в последний раз перед тем, как признать собственное поражение. Моральное и физическое. И затихаю, смирившись.

По щеке стекает тихая, непрошеная слеза.

Почувствовав мою капитуляцию, Егор ослабляет хватку. Но полностью не отпускает. Сжимает мои бёдра ладонями с красноречивым намёком, что соскочить с него не получится.

Чёрт, как двусмысленно получилось…

— Ты должна кое-что уяснить, София. — Говорит, пользуясь образовавшейся тишиной. — Здесь я правлю бал. Ты либо подчиняешься, либо выходишь из игры.

Все аргументы и заготовленные фразы давно покинули меня, поэтому я только и могу, что бессильно обзываться:

— Тиран, помешанный на контроле!

— Пусть так, ты сама на это подписалась.

— Ненавижу! — цежу сквозь зубы. В носу начинает неистово першить.

— Ещё не успокоилась? — Егор наигранно удивляется. — Давай я тебе помогу, — ведёт рукой к груди поверх платья.

— П-перестань, — запинаюсь от неожиданности.

До ужаса испугавшись того, что снова окажусь во власти Аида и его очумелых ручек, перехватываю запястье парня двумя руками.

Но при этом ловлю себя на странной, почти чужеродной мысли:

Почему мне так приятны его прикосновения?

Что он со мной сделал?!

— Я хочу, чтобы ты до конца осознала своё положение в нашей иерархии. И то, что сейчас я крайне милосерден.

Второй рукой Егор властно обхватывает моё горло и начинает поглаживать его. Вверх-вниз. И я буквально задыхаюсь, потому что тело вновь вспыхивает, словно спичка, готовое сгореть в огне его умелых ласк.

Ещё и этот его… твёрдый бугор, так ужасно приятно давящий между ног…

Я точно сойду с ума!

Уже, раз всё ещё хочу Егора.

И это после всего!

— Я даже простил тебе роковую ошибку, — продолжает рокочуще. — Твоё неуёмное любопытство. Но это на первый раз, естественно. Во второй — никаких наказаний не будет. Я просто выведу тебя из игры и уничтожу. Тебе всё ясно, котёнок?

Ссадив меня на диван, он вдруг берёт мои ледяные ступни в свои руки, ставит их себе на колени и принимается растирать горячими ладонями. На моё лицо принципиально не смотрит.

Боится увидеть, что я плачу?

— Не слышу ответа.

— Ясно… Мне всё ясно. — Произношу на грани слышимости, не прекращая удивляться тому, что происходит.

Передо мной сейчас Егор или Аид?

— Так-то лучше. — С нажимом проводит большими пальцами по внутренней части сначала одной стопы, а затем — другой, согревая. — Будешь послушной девочкой и меньше чем через полгода заживёшь новой счастливой жизнью. А если будешь сопротивляться…

Егор предупреждающе стреляет в меня многозначительным взглядом. Даёт самой додумать окончание его фразы. И это срабатывает.

Нет страшнее наказания, чем то, которое ты можешь придумать сам.

— Думаю, выбор очевиден. Не так ли? — Топит меня в чернильно-синей, как ночное небо, радужке глаз.

Я быстро стираю слёзы с щёк и отворачиваюсь насколько это возможно.

Не хочу его видеть.

— Так как ты сюда попала? — Не прекращает говорить, словно пытаясь заполнить тишину. Не желая мириться с моим молчанием. Или слезами. — Крот не мог впустить тебя без пропуска.

— Я…

Ответить я не успеваю. Раздаётся настойчивый и громкий стук в дверь.

Егор отпускает мои ступни и я, пользуясь вновь обретённой свободой, подтягиваю ноги к груди.

— Сиди здесь и даже не думай сбежать, — говорит так, чтобы услышала только я.

Взяв маску, завалившуюся в дальний угол дивана, Аид натягивает её на лицо, вновь становясь ужасающим незнакомцем с трека. И идёт открывать дверь.

Но, видимо, любопытство действительно мой главный порок, потому что я оборачиваюсь. Желание увидеть, кто пришел, жжёт грудь почти так же, как и злость недавно.

Егор открывает дверь. В проходе оказывается Инга. Не тратя времени на приветствия, она окидывает его злым взглядом и залетает внутрь комнатушки, оттолкнув парня со своего пути.

— Мне сказали, что ты уже с кем-то уединился! Совсем охре… — Тут девушка видит меня и давится воздухом. — … нел? — Всё же заканчивает фразу, застывая посреди комнаты.

Картина маслом. Фальшивая жена и действующая любовница. Хоть сценарий к фильму пиши.

Инга стоит посреди комнаты, как земное воплощение Немезиды — идеальная, красивая, гордая. Как та, кто имеет полное право быть здесь.

В отличие от меня.

Взгляд девушки — острый, как лезвие, — скользит по мне. По моим босым ногам, поджатым к груди, по растрепанным волосам, по следам слёз на щеках. Я вижу, как в её глазах вспыхивает сначала недоумение, затем презрение, и наконец — ледяная ярость.

Сердце в груди бешено стучит. Его биение отдаёт в ушах оглушительной пульсацией. Присутствие Инги отравляет изнутри, смешиваясь с остатками ярости, стыда и той странной, предательской слабости, которую оставили после себя ласки Егора.

Я инстинктивно выпрямляюсь, пытаясь хоть как-то сохранить остатки достоинства, которого, по словам Егора, у меня никогда и не было. Но всё равно чувствую себя голой. Униженной. Пойманной на месте преступления, хотя я ничего не делала и вообще не обязана чувствовать стыд и вину.

Но я чувствую. Потому что в мыслях снова вижу всё то, что Егор делал со мной несколько минут назад.

И всё это кажется неправильным.

Егор стоит у двери в напряженной позе. Маска скрывает выражение его лица, но по тому, как сильно парень сжал руки в кулаки ясно — он не хотел, чтобы Инга видела меня здесь.

Не хотел, чтобы она застала нас вдвоём.

Что бы это ни значило.

Инга медленно оборачивается к Егору и цедит:

— Это что, шутка какая-то? — Её длинные чёрные волосы шёлковым водопадом струятся вдоль спины, вторя каждому мимолётному движению. — Мало того, что ты унизил меня сегодня на благотворительном вечере, так ещё и привёл сюда эту… девчонку? В наше место?

Их место?

Слова девушки бьют по больному.

Егор приводил её сюда. А значит…

Всё, что было между нами, было и с ней.

О, чёрт.

Меня сейчас стошнит.

— Я не собираюсь обсуждать с тобой свои решения, — голос Егора глухой из-за маски. Предупреждающе опасный.

Плотно закрыв дверь, Морозов делает несколько шагов вперёд, заслоняя меня от Инги. И от этого движения — инстинктивного, защищающего — что-то сжимается в груди. Давит неясным чувством.

— О, нет, милый мой, ты будешь. И начнёшь прямо сейчас. — Девушка издаёт короткий, нервный смешок, который режет слух своей неестественностью. — Решил поиграть в принца, спасшего Золушку? Флаг тебе в руки! Можешь развлекаться, сколько угодно, но я больше не собираюсь это терпеть.

— Тогда что ты здесь делаешь? — Спрашивает Егор, ничего не выражающим тоном, и снимает маску за ненадобностью.

От подчёркнуто пофигистичного тона парня, Инга теряется, на секунду растеряв всю свою браваду. Но быстро приходит в себя.

— Не смей играть со мной в эти игры, Аид, слышишь? — Шипит, не скрывая эмоций. — Бедненькая недотрога и её спаситель — это всё, конечно, мило, но ты кое-что забыл…

— Мы с тобой ничем друг другу не обязаны. Я тебе ничего не обещал. Забылась здесь только ты, — припечатывает Морозов.

Уверенная осанка. Ноги расставлены на ширине плеч. Руки сложены на груди. И вроде бы Егор — хозяин положения, но я чувствую, как что-то неуловимо царапает на краю сознания. Предчувствие подсказывает, что всё не так просто и легко, как он хочет показать.

И, словно в подтверждение моих мыслей, Инга заполняет повисшую между ними паузу угрозой:

— Если я уйду отсюда, Егор, между нами всё будет кончено. Окончательно. И все договорённости тоже потеряют силу.

Не знаю, как долго они вместе, но даже я за столь короткий промежуток успела понять, что на Аида не действуют ультиматумы. Они распаляют его ещё сильнее.

— Валяй, — бросает в ответ небрежно.

— Что? — поражённо выдыхает девушка. — Поверить не могу! Егор… — Она хватает парня за ворот худи, заглядывая ему в глаза. — Ты и правда готов перечеркнуть всё, что между нами было, из-за неё?

На мгновение мне даже становится жаль Ингу.

Но всего лишь на мгновение.

Меня это не касается, — напоминаю себе.

Или..?

Поняв, что манипуляции на Егора не действуют, Инга рывком выпускает ткань худи из рук. И смещает фокус внимания на самое слабое, по её мнению, звено в этой комнате.

На меня.

— Вылезай, дворняжка, — звучит, как плевок.

Не желая больше прятаться за чужой спиной, встаю с дивана. Ноги подкашиваются, но я выпрямляю спину. Ярость, что ещё не утихла, возвращается с удвоенной силой. Только теперь она не жаркая, а холодная и острая.

— Я тебе не дворняжка, — говорю я, и голос, к моему удивлению, звучит ровно и твердо. — Меня зовут София. София Морозова. Советую хорошенько это запомнить, а то память у тебя, как у рыбки — три секунды.

Тишина, которая повисает после моих слов, оглушительна. Глаза Инги расширяются от неподдельного шока, а потом сужаются до щелочек. Она долго смотрит на Егора (который в свою очередь косится на меня не без одобрения) и чего-то ждёт.

Возражений?

Подтверждения?

Морозов не даёт ей ни того, ни другого.

И, в конце концов, взгляд девушки снова возвращается ко мне.

— Ах, да, жена, — выплёвывает, словно ругательство. — Новая актриса в извращенных играх, Аида. Или…

Лицо Инги искажается внезапным озарением. Приоткрыв рот, она не сразу подбирает слова.

— Ты действительно женился на этой дворняжке, просто чтобы насолить отцу? — Ахает.

Егор не отвечает. Только хмурится. Но его молчание красноречивее любых слов.

Она попала в точку.

Издав странный звук, нечто среднее между смешком и рычанием, Инга разражается целой тирадой:

— Боже, да ты совсем спятил! Я думала, это очередная твоя игра. Блажь. Да что угодно! Но ты и правда устроил весь этот спектакль с фейковой женитьбой только из-за отца? Да у тебя реальные проблемы с головой, парень!

Девушка делает шаг ко мне. Её каблуки громко стучат по бетонному полу. Но в последний момент между мной и брюнеткой вырастает плечо Егора.

Вынужденно остановившись, Инга поднимает на парня взгляд, полный горькой иронии и чисто женской обиды.

— Почему именно она? — Вдруг спрашивает очень тихо. — Что ты в ней нашёл? Да она же по всем параметрам мне проигрывает! Или тебя именно это и зацепило? Что она не такая?

— Не позорься. Уходи, — грубо цедит Егор.

Но небольшую комнату Аида уже захватил её запах — сладкие, удушающие духи, кажется, пропитали даже стены. А, может, он и не выветривался. Был здесь всегда.

Black Opium.

Запах, который преследовал меня на благотворительном вечере даже после фееричного ухода Инги.

Запах, который теперь будет преследовать меня всякий раз, когда я буду вспоминать сегодняшнюю ночь.

— Сколько он заплатил тебе? — цедит ядовито, обращаясь ко мне.

— Инга, — Егор хватает её за предплечье. — Я сказал, убирайся немедленно. Здесь я с тобой церемониться не стану.

Но та не обращает на Морозова никакого внимания. Уперев в меня дикий, разъярённый взгляд, ревёт не своим голосом:

— Отвечай, когда я с тобой разговариваю, продажная шкура! — Срывает на мне злость, даже не подозревая, что я дралась и за меньшее.

Я не отвожу взгляд. Смотрю ей прямо в глаза. Но вижу перед собой лишь обиженную женщину, которая не стоит моего внимания.

Да и весь этот конфликт меня не касается.

По сути, между мной и Егором нет ничего, кроме контракта. То, что произошло сегодня — ошибка. Слабость. И моя, и его. Возможно, накопившееся напряжение. Но не более.

Это было в первый и последний раз.

Ничего подобного между нами я больше не допущу.

Вот только слова Инги задели меня. Глубоко и больно. Поэтому я решаю поставить на место зарвавшуюся богачку.

— Я понимаю, проигрывать тяжело. Но лучше бы тебе смириться и отпустить ситуацию по-хорошему. Потому что, если ты ещё хоть раз назовёшь меня как-то кроме моего имени, я так разукрашу твоё смазливое личико, что мать родная не узнает.

— Ах ты дрянь!

Инга замахивается свободной рукой быстрее, чем я успеваю среагировать. Но её запястье ловит Егор.

— Хватит, — гаркает так, что по моей коже бегут мурашки. И выволакивает девушку наружу.

Несколько секунд Инга даже не сопротивляется. Шок в её глазах сменяется болью предательства, а затем ненавистью, которая топит её карие глаза до краёв.

— Не смей прикасаться ко мне! — Она выдергивает руку у самой двери. — Забыл, кто я?

— Плевать я на это хотел, — понижает голос. — Тронуть мою жену — значит тронуть меня лично. Тебе ли не знать, что бывает с теми, кто переходит мне дорогу. Особенно, здесь. Это моё последнее предупреждение. Прощальный подарок, — Аид саркастично осклабивается.

— А как же мы? — Инга срывается в истерику. — Предлагаешь просто взять и обо всём забыть? Уступить своё место выскочке, которая даже не знает, как правильно держать вилку?!

— Сегодня ты растеряла все привилегии, так что советую не испытывать моё терпение. Пошла вон отсюда.

Лицо девушки искажает злое веселье.

— Хорошо, — ухмыляется так, словно это она послала Егора, а не он её. — Продолжай играть в свои игры, Аид. Но когда твоя жена тебе надоест, не скули под окнами моего дома. И не удивляйся, что твоё место занял другой.

Не дожидаясь ответа, Инга, наконец, уходит, хлопнув дверью. В комнате повисает звенящая тишина.

Глядя на дверь, только теперь ощущаю, что меня бьёт мандраж.

Какой ужасный день…

Тяжелый, уставший вздох Егора вырывает меня из прострации. Привалившись спиной к стене и сунув руки в карманы худи, он ссутуливается. Смотрит на меня исподлобья. Как будто ждёт, что я на него наброшусь. С вопросами уж точно. Вот только единственное, чего мне сейчас действительно хочется — это лечь в кровать и забыться сном без сновидений. Лишь бы только не думать обо всём, что сегодня произошло.

— Так и будешь молчать?

Во взгляде парня легко считывается застывшее напряжение и та самая буря, что была до прихода Инги, но менее интенсивная. Поутихшая.

Или спрятанная за толстым слоем самоконтроля.

— Мне нечего тебе сказать, Аид, — бросаю глухо.

Он хмыкает.

— Странная ты девушка, София. Мы чуть не…

— Это была ошибка. — Встреваю я, но Егор говорит параллельно, заканчивая фразу.

— …занялись сексом, а ты даже не хочешь поинтересоваться, кто такая Инга?

— Это не моё дело. Разбирайся со своими любовницами сам.

— Почему же? — Отлепляется от стены и угрожающе надвигается на меня. — Теперь это и твоё дело тоже.

— Моё дело — играть роль. И соблюдать условия контракта.

Аид ехидно выгибает бровь, останавливаясь в шаге от меня.

— Как мы заговорили. Об этом надо было думать раньше, котёнок. — Вытащив руку из кармана, он тянет её к моему лицу и заправляет прядь волос мне за ухо. — До того, как ты узнала мой ма-аленький секрет, — тянет иронично.

— Я буду молчать, ничего не изменило…

Егор приставляет к моим губам указательный палец, вынуждая замолчать.

Не станет же он пользоваться своим положением…

— Нет уж, Луна. Здесь я правлю бал, — возвращается к разговору, который прервала Инга. — Поэтому теперь ты будешь делать то, что я тебе скажу. Если не хочешь, чтобы я принудительно расторгнул наш контракт в одностороннем порядке, конечно.

Станет.

— Ты чудовище, — вырывается сдавленное.

— О нет, котёнок. Я ещё хуже, — рокочет низким басом, склоняя голову на бок. — И что самое страшное для нас обоих: кажется, ты интересуешь меня не только, как фиктивная жена, но и как женщина.

И такой у него безумный вид при этом, что я, наконец, начинаю понимать, за что Егора прозвали Аидом.