Аид

Эта девчонка…

— Что ты здесь делаешь?

Меня бы колбасило от злости, если бы не вид Софии: жалкий и отчаянный. Сжав руки в кулаки, она стоит в том же платье, что была на благотворительном вечере. Растрёпанная, как уличный воробей по осени. В одних тапочках, твою налево! Ещё и с больной ногой.

Смотрит волком. Исподлобья. Словно вот-вот бросится на меня. Зрелище забавное и печальное одновременно. Щемящее душу, которая давно не подавала признаков жизни, но…

Дерьмо! Появление Сони на треке никак не вписывается в мои планы.

Она точно всё испортит.

— Как ты сюда попала? Отвечай. — Цежу сквозь зубы и небрежно бросаю маску на небольшой диван за её спиной.

София только упрямо поджимает губы и молчит, как партизанка.

Зараза мелкая.

— По-хорошему не хочешь, значит? — На лице сам собой появляется оскал.

Я бы обошёлся без угроз, но не вижу иного способа решить эту проблему. Девчонка увидела слишком много. И если она проболтается…

Всему конец.

Чувствуя себя зверем на охоте, наступаю. Моя коморка тесная до ужаса, но сейчас это даже преимущество — проще зажать глупышку в угол.

София не отступает. Не сводит с меня хмурого взгляда. Я останавливаюсь, только когда её курносый носик почти упирается мне в грудь.

Совру, если скажу, что близость Сони меня не волнует. Она странно на меня влияет. Будоражит, как многолетний виски. И каким-то невообразимым способом заставляет старые раны ныть.

Заставляет… чувствовать.

Не девушка, а проблема.

А теперь всё повторяется снова. Как в ту ночь, когда она чуть не узнала один из моих секретов. Когда увидела то, что не должна была.

Варвара любопытная.

И вот опять. Опять она суёт свой нос, куда не следует!

— Ты играешь с огнём, Луна. А я не в том настроении, чтобы подыгрывать.

Особенно после разговора с отцом.

Цепляю острый подбородок пальцами, но девчонка непокорно дёргает головой. Бросает с вызовом в голубых глазах:

— Не трогай меня!

Если б она только знала, как я люблю вызовы…

— А то что? — ухмыляюсь недобро. — Ты первая начала. Следила за мной. И, заметь, уже во второй раз. Пришла в моё логово. Сама, я тебя не принуждал, — развожу руками, почти касаясь ими стен комнатушки.

Соня шумно сглатывает. Приоткрывает губы и набирает полную грудь воздуха, чтобы судорожно выдохнуть. Она напугана. Но не настолько, чтобы до конца понимать, во что реально вляпалась.

Пока.

Спешить всё равно некуда. У нас вся ночь впереди.

— Я должна была убедиться, что ты с ним не заодно, — говорит едва слышно.

— С ним — это с кем? — Расстёгиваю перчатки и отправляю их к маске.

Соображай работает туго. Недосып до добра не доведёт, но чхать я хотел на подобные мелочи.

— С…

София запинается. Отводит взгляд. Снова сглатывает, как будто что-то мешает ей продолжить.

— С Антоном.

Я и этот сраный ублюдок кредитор? Заодно?

Она это серьёзно?

Да уж. Боюсь представить, какого Соня обо мне мнения.

Выгибаю бровь:

— Ты за кого меня принимаешь?

— За человека, которому не доверяю, — прилетает моментальное.

Девчонка делает шаг назад. Наступает на один из моих кроссовок, валяющихся под столиком напротив дивана и, размахивая руками, собирается получить ещё одну травму за сегодня.

Я успеваю вздохнуть, закатить глаза и поймать это чудо. Худое, костлявое и неуклюжее.

Бедствие ходячее!

Адреналин после гонки всё ещё кипит в венах. Я прижимаю Софию к груди, буквально впечатывая её в себя с размаха. Та растерянно хлопает ресницами, глядя снизу вверх. И меня внезапно ошпаривает желанием. Жгучим и диким.

Дожил. Хочу собственную жену.

Фиктивную.

А ещё хрупкую, как тростинку. С прозрачной белой кожей и нитками сине-зелёных вен, просвечивающихся сквозь неё.

Соню хочется обогреть, накормить и уложить спать. А не вот это вот всё.

Так я думал. По крайней мере, до этой секунды. И если прошлый раз можно было списать на алкоголь, то сейчас отмазываться нечем. Чистейший, лютый адреналин выжег из моей крови всё, что я успел выпить на благотворительном вечере.

Я трезв, как стёклышко.

— Убиться решила? — спрашиваю снисходительно. Больше, чтобы отвлечься от разглядывания девичьих губ. Потресканных, светло-розовых. Но от этого не менее желанных.

Потянуло на экзотику, наверное. Таких я ещё не пробовал. Все мои девушки были из высшего общества. Красивые. Идеальные. Одетые с иголочки. При макияже. С маникюром.

София же вобрала в себя всё прямо противоположное. Готов поспорить, отсюда и интерес.

— Это ты раскидал свои вещи. И это твоя пассия пихнула меня сегодня на благотворительном вечере. Я тут не причём! — Отбрасывает, словно мячик в настольном теннисе.

И ведь не поспоришь. Мои личные вещи валяются по всей коморке. Один только гоночный комбез, который я изредка надеваю, аккуратно висит на передвижной вешалке.

А Инга действительно подставила меня своей выходкой. Чуть не устроила скандал, ещё и на гонку не явилась. Бросила мне вызов, как дуэлянт перчатку.

И я не могу его не принять. Всё же нас кое-что связывает.

Связывало. До того, как она забыла, где её место.

София вдруг резко дёргается, возвращая меня в реал. Я крепче перехватываю девушку, не позволяя ей вырваться из своих объятий.

— Осторожнее, а то ещё навредишь себе.

— Отпусти! — фырчит, словно кошка, которая терпеть не может сидеть на руках.

— Тебе стоило выпить лекарство и лечь спать, Луна. А не искать приключения на свою любопытную… головушку, — рука невольно тянется к щеке Сони, и я провожу костяшками пальцев по гладкой коже.

Как бы я ни пытался абстрагироваться, женское тело, впечатанное в моё, не может не волновать. Дыхание вопреки воле сбивается, становясь тяжёлым и частым.

Затем и голос срывается на хрип:

— Или ты думала, что можешь заявиться сюда без последствий? Что и на этот раз тебе всё сойдёт с рук?

Девчонка такая худая, что все её попытки избавиться от меня смешные и бесполезные. София это осознаёт, но всё равно борется за свою свободу, словно львица, а не котёнок, которым и является на самом деле.

— Ты не имеешь права! У нас уговор!

Злость, что зажглась во мне, как только я увидел её на треке среди толпы, внезапно возвращается с новой силой.

Какого хрена она постоянно меня провоцирует?

Решила, что может делать всё, что ей вздумается?

— Тут наши договорённости не действуют, любимая, — бросаю зло. — Всё, что происходит на моём треке, остаётся здесь. А ты, помимо всего прочего, нарушила одно из правил нашего с тобой соглашения.

— Я не…

— Тш-ш, — прикладываю палец к приоткрытым губам Софии и смотрю в округлившиеся глаза. — Ты провинилась. Это факт. А я ведь предупреждал, что бывает с непослушными девочками, Луна. — Склоняюсь к её уху и шепчу: — Их наказывают.

— Прекрати меня запугивать, — шипит, извиваясь в моих руках. Борясь за каждый сантиметр личной свободы.

Ладони Софии упираются мне в грудь. Она отталкивает меня насколько это возможно, бесстрашно заглядывая в глаза. Глядя с такой яростью, словно вот-вот разорвёт меня на части, если я не отпущу её.

— Запугивать? — Вскидываю брови от столько громкого заявления. — Боюсь, ты неверно оцениваешь ситуацию, — рычу не своим голосом.

Толкнув Соню на диван, тут же нависаю сверху. Ставлю руки на спинку по обе стороны от её головы, чтобы даже и не думала сбежать.

— Егор…

— Здесь меня зовут Аид, — поправляю зарвавшуюся девчонку. — Советую хорошенько это запомнить. Тот, кто известен тебе, как Егор Морозов, никогда здесь не был, — чеканю чуть ли не по слогам. — Усекла?

Наши лица разделяют жалкие миллиметры. Мы боремся взглядами, как бойцы на ринге.

— Если хоть кто-то узнает о моём маленьком секрете, я сотру тебя в порошок, София. И даже не вспомню о том, что ты моя жена. — Прекращаю любезничать, чтобы девушка, наконец, всерьёз осознала, что все эти шпионские игры плохо для неё кончатся.

Уже кончились.

Но в голубой радужке напротив, которая, словно хамелеон, начинает вдруг отдавать зеленью, нет ни грамма удивления. Она будто сознательно пошла на этот шаг, заранее оценив все риски.

Зараза…

Вместо того чтобы испугаться. Вместо того чтобы, как и все остальные, нормальные девушки, покорно кивнуть и сказать, что будет держать язык за зубами, София вдруг произносит:

— Она бы не хотела, чтобы ты убивал себя, — режет лезвием по сердцу.

На секунду перестаю дышать. Мозг погружается в прострацию, не желая понимать смысл этих слов. Не желая даже близко подходить к опасной теме.

Запрещённой для всех теме.

В первую очередь для меня самого.

— О, а ты, я смотрю, в духовные наставники записалась? — Чувствую, как лицо рассекает дикий оскал. — Решила, что можешь учить меня жизни?

Клянусь, я всего лишь хотел немного ей пригрозить. Припугнуть совсем чуть-чуть. И отшлёпать эту непослушную, своенравную задницу.

Да, это было бы стыдно. Даже в какой-то степени унизительно.

Но всё лучше, чем моё взбешенное до предела альтер эго.

Девчонка зашла слишком далеко в своём любопытстве. Перешагнула ту черту, которую не стоило переступать. Залезла в душу без спроса. Без приглашения. И тормозная жидкость слилась через дыру в груди после её слов.

Мне напрочь сносит башню.

— Чего молчишь? Отвечай! — Гаркаю, глядя на неё сверху вниз бешеным взглядом. — Откуда ты узнала про мою мать?

Впервые на лице Софии при виде меня появляется ужас. И отчего-то это больно ранит. Почти так же, как и упоминание о моей покойной матери.

— Егор, прекрати, ты меня пугаешь, — лепечет пересохшими губами и тут же их облизывает.

— Аид. Здесь. Я. Аид. — Обхватываю шею девушки рукой и впиваюсь в неё пальцами. Больше чтобы напугать.

И это срабатывает.

Соня испуганно округляет глаза и спешно кивает:

— Я поняла. Поняла! — сглатывает шумно.

Лучше бы она сразу была такой послушной!

Чтоб её!..

А теперь — поздно.

Кожа под моими пальцами тонкая и нежная. От Софии пахнет дождём вперемешку с чем-то лёгким, цветочным. Её губы приоткрыты, а грудь часто вздымается. Она подо мной. Покорная, послушная.

Наконец-то.

И этот тёмный, возбуждающий коктейль уносит и без того поехавшую крышу.

— Вот так, хорошая девочка, — обманчиво ласково провожу большим пальцем по быстро бьющейся жилке на шее Сони. Шепчу в приоткрытые губы. — Советую и дальше быть послушной. Не забывай, что каждый твой волосок, каждая клеточка кожи принадлежат мне. Ты моя, Луна. От кончиков пальцев до кончиков ресниц.

София дышит едва слышно. Смотрит на меня во все глаза, словно впервые видит.

Хотя на самом деле так оно и есть. Она впервые видит Аида.

Впервые видит меня без маски.

Вот только это не мешает ей упрямо, с вызовом возмутиться:

— Я никому не принадлежу! Даже тебе!

Отбитая… Без тормозов.

Такая же, как и ты, — шепчет внутренний голос.

У этой девчонки совсем нет инстинкта самосохранения?

— Ошибаешься. Ты моя. Моя по контракту. И ты будешь делать, всё, что я тебе скажу, София, если не хочешь, чтобы я разорвал нашу сделку. — Делаю небольшую пазу, позволяя ей самой осознать, что она натворила и к чему это привело.

— Ты не посмеешь, — шипит, обхватывая моё запястье ладонью и впиваясь в него ногтями.

— Посмею. Ещё как посмею.

Подхватываю девушку за подмышки и усаживаю на спинку дивана. Тапочки слетают с её изящных ступней на пол, и я позволяю себе короткую усмешку. Задрав платье, раздвигаю ноги Сони, вклиниваясь между ними. Наслаждаясь её беспомощным и растерянным видом.

— Ег… Аид! Не надо! Прошу тебя… — Догадавшись, что я собираюсь сделать, хрипло просит она.

Эта девчонка даже не представляет, от чего оказывается.

Да любая была бы на седьмом небе от счастья, если бы я устроился между её ног. Ещё и в такой позе.

— О, поверь, сейчас ты сама этого захочешь, — тянусь к трусикам под платьем, подцепляя их пальцами с обеих сторон. — Скажешь всё, что угодно, лишь бы я не останавливался. А потом ещё и бегать за мной будешь, умоляя наказать тебя.

— Ни за что… Никогда! — Задыхается от возмущения.

Куда только весь страх подевался.

— Вот как?

На то, чтобы остановиться, уходит вся моя выдержка. Но пальцы с гладких бёдер отодрать уже не получается, и я принимаюсь поглаживать их.

— Тогда я дам тебе выбор, София.

Нет у неё никакого выбора, Аид. И ты это знаешь лучше всех.

Девчонка замирает, обратившись в слух. Ждёт, что я ей скажу, готовая ухватиться за любую соломинку, лишь бы избежать наказания.

Я вижу, что она окончательно поняла, что натворила. Вот только уже поздно.

Мне нужна компенсация. Моральное удовлетворение.

Ей стоило вовремя унять своё любопытство. И вовремя закрыть ротик.

— Я отпущу тебя сейчас. Но с одним условием, — добавляю вкрадчиво.

Сам в это время бесстыдно разглядываю обнажённые девичьи бёдра и тонкую полоску белых трусиков. От которых хочется избавиться, разорвав одним движением.

— Каким? Скажи, я сделаю всё…

Мой указательный палец оказывается на её губах раньше, чем успеваю подумать.

— Не спеши, Луна. Всегда сначала дослушай собеседника до конца, и только потом бросайся обещаниями.

Я выпрямляюсь. С сожалением, потому что эта вредная девчонка, вместо того, чтобы расслабиться и получать удовольствие, заставляет меня включать мозг. Отвлекает от приятного процесса, который позволит выпустить пар.

Наши лица оказываются на одном уровне, и я принимаюсь нагло, оценивающе рассматривать Соню.

Тонкие тёмные брови. Длинные ресницы. Выразительные глаза с прямым взглядом. Курносый нос. Слегка приоткрытые губки бантиком.

Кадык на шее дёргается, когда я понимаю, что…

Хочу поцеловать эту заразу.

А я никогда не целуюсь ни во время секса, ни до него.

— Чего ты хочешь? — Спрашивает, собирая крупицы благоразумия, оставшиеся в каморке.

Красивая, — ловлю себя на мысли, которая посещает уже не впервые.

Не такая, как похожие друг на друга куклы, что греют мне постель время от времени.

Другая.

Естественная. Настоящая.

Такую хочется не только целовать, а присвоить себе.

В такую можно влюбиться.

Наверное.

Я давно не испытываю ничего, кроме ненависти и злости, так что не могу знать наверняка. Гонки лишь на время позволяют ощутить хоть какой-то спектр эмоций. Но и это быстро проходит.

И мой мимолётный интерес к Соне тоже скоро пройдёт.

— Я согласен отпустить тебя, — с трудом отрываю взгляд от её губ и заглядываю в глаза, — если прямо сейчас ты скажешь мне, что готова разорвать контракт и выполнить пункты, которые были прописаны на случай нарушения договора с твоей стороны.